В тот вечер Виктория Петровна впервые за долгие годы почувствовала себя не просто матерью, а банкоматом в халате и тапочках. Ее дочь, Карина, слащавым голосом, который всегда предвещал просьбу, снова позвонила «занять до зарплаты».
— Мам, ну ты же понимаешь, аренда съедает все! Петя сейчас как раз перспективный проект на работе ведет, скоро премия. Ты же нас не бросишь? — в голосе Карины звенела неподдельная обида, будто мир был несправедлив именно к ним.
— Карина, я уже устала понимать. Это третий месяц подряд. Вы что, как студенты, живете? — вздохнула Виктория Петровна, глядя в окно на потухшие окна соседних домов. Ее собственная пенсия и скромная зарплата бухгалтера на полуставке не были резиновыми.
— Ну ма-а-ам! — заныла дочь. — Мы же не просто так! Мы… мы вот-вот начнем копить на свою квартиру! Серьезно! Как только немного стабилизируемся.
Эту фразу Виктория Петровна слышала уже год, с тех пор как Карина и Петр поженились. Сначала они «стабилизировались» после свадьбы, потом после ухода Петра с низкооплачиваемой работы, теперь вот «на пороге великих достижений». Но результат был один — вечное безденежье и родительские подачки.
Через неделю, за чаем с лимонным тортом, Карина снова завела пластинку про квартиру.
— Представляешь, мам, мы уже даже в банке консультацию получили! Нужно только первоначальный взнос скопить. Но эта ужасная аренда… — она трагически опустила ложку.
— Что вы предлагаете? — насторожилась Виктория Петровна, почуяв неладное.
— Можно мы… поживем у тебя? Недолго! Полгода, максимум! Мы будем тише воды, ниже травы! И, конечно, будем платить за коммуналку и скидываться на еду! Полноценно! — слова полились из Карины водопадом, а ее глаза смотрели с мольбой, которую невозможно было отвергнуть.
Виктория Петровна, сердце которой всегда было ее слабым местом, согласилась. Надежда, что дочь наконец-то повзрослеет, взяла верх над голосом разума.
Первые недели все шло более-менее сносно. Петр, высокий и немного неуклюжий, смущенно передавал деньги на продукты.
— Виктория Петровна, вы уж сами купите, что надо. А то мы с Каринкой… знаете себя, наберем всякой ерунды, пицц, суши… — он виновато улыбался.
Очень скоро стало ясно, почему они «доверяли» закупки теще. Молодые оказались не просто легкомысленными, а патологически ленивыми в быту. Они не просто «не помогали» — они создавали дополнительный хаос. Гора грязной посуды, крошки по всему дивану, вечные заказы доставки фастфуда, пока Виктория Петровна готовила нормальный ужин. Они «слетались» на кухню, только когда пахло готовым.
А потом выплаты стали задерживаться. Сначала на неделю. Потом Карина начала отмазываться.
— Ой, мам, ты не представляешь! У Пети задержали премию, начальник — козел! Через неделю все отдадим, честно!
Через месяц Виктория Петровна не выдержала. Она устроила разборки, когда застала зятя за распаковкой новой игровой приставки.
— Это что?! На игрушки деньги есть, а на свет и воду — нет?! — ее голос задрожал от негодования.
— Мама, успокойся! Это же инвестиция! Петя может на этом зарабатывать, стримы делать! — отпарировала Карина, обнимая дорогую коробку.
— Инвестиция… — фыркнула Виктория Петровна. — А еда в холодильнике — это, выходит, моя личная благотворительная программа?
Ссора была жаркой. Звучали обвинения в жадности, непонимании молодежи, старых зашоренных взглядах. В итоге молодые хлопнули дверью в свою комнату, а Виктория Петровна плакала от бессилия на кухне.
Апофеозом стала поездка. Однажды вечером Карина, сияя, объявила:
— Мам, готовься! Мы едем в Турцию! Все включено! Мы нашли супер-горящую путевку!
У Виктории Петровны похолодело внутри.
— На какие деньги? На те, что были для «первоначального взноса»?
— Ну да! — Карина даже не поняла подвоха. — Мы же молодые! Надо жить, а не только копить! Дети, ипотека — это все потом. Сейчас — время для нас!
— Время для вас… за мой счет, — тихо, но очень четко произнесла Виктория Петровна. В ее голове что-то щелкнуло. Обида, разочарование и годами копившаяся усталость кристаллизовались в ледяное, твердое решение.
Пока беззаботная парочка загорала на турецком пляже, Виктория Петровна действовала. Она не стала продавать их вещи — это было бы слишком. Вместо этого она взяла все их чемоданы, коробки с техникой и одеждой, аккуратно упаковала и… отвезла в съемную квартиру. Однушку на другом конце города она нашла и оплатила за месяц вперед. Деньги взяла из своих скудных запасов, рассматривая это как последнюю и необходимую плату за свое спокойствие.
Но главной была интрига. Виктория Петровна написала длинное, подробное письмо. Не эмоциональное, а сухое, как бухгалтерский отчет. Она расписала все: суммы, которые давала им в долг за последние два года, стоимость коммунальных услуг за месяцы их проживания, потраченные на них продукты. Вывела итоговую сумму. В конце приписала: «Аренда квартиры на первый месяц — это мой подарок на прощание. Дальше — вы взрослые, самостоятельные люди. Время открывать для себя мир и нести за него ответственность. Удачи».
Конверт с ключами от съемной квартиры и этим письмом лежал на чистом, пустом столе в комнате Карины, когда они, загорелые и полные впечатлений, вернулись.
Звонок в дверь раздался в час ночи. На пороге стояли они — с чемоданами и лицами, искаженными яростью.
— Мама, это что за издевательство?! Где все наши вещи?! — крикнула Карина, не заходя.
— В вашей новой квартире. Адрес и ключи в конверте, — спокойно ответила Виктория Петровна, оставаясь в проеме.
— Ты нас… ВЫГНАЛА? Ты же обещала помочь! — в голосе Пети впервые появилась злость.
— А вы обещали платить за коммуналку и копить на жилье, а не на путевки «все включено», — парировала Виктория Петровна. Ее спокойствие было страшнее крика. — Ваши обещания оказались мыльным пузырем. Мои — нет. Я дала вам крышу над головой. А теперь даю самый ценный урок — самостоятельность. Он стоит дороже, чем все мои деньги, которые вы успели потратить.
— Ты пожалеешь! — шипела Карина, в глазах которой плескались слезы злобы. — Мы тебя в старости в дом престарелых сдадим! Никто тебе стакан воды не подаст!
— Лучше уж в дом престарелых, чем в квартире, где меня считают дойной коровой, — тихо сказала Виктория Петровна и закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал как точка.
За дверью еще долго стояли оскорбления и угрозы. Но в тишине своей, наконец-то снова собственной, квартиры Виктория Петровна вдохнула полной грудью. Больно? Невероятно. Но на душе впервые за долгое время было спокойно и… свободно.
А что было дальше? Через месяц Карина прислала одно-единственное смс: «Ключи от той квартиры оставили в двери. Деньги за аренду на следующий месяц ищи у себя в совести». История, казалось бы, закончилась. Но впереди был день рождения Виктории Петровны, и она точно знала, что ее «любящая» дочь приготовила для нее «сюрприз»…
(Чтобы узнать, какую месть задумали Карина и Петр, и справится ли Виктория Петровна с новыми испытаниями — подписывайтесь! Продолжение уже готовится.)
Продолжение: «Сюрприз» на день рождения
День рождения Виктории Петровны должен был пройти тихо. Чашка чая, звонок старой подруги, может быть, сериал. Она даже торт себе не купила — не было настроения. Но Вселенная, а точнее, ее дочь, решила иначе.
За час до того, как часы должны были пробить шесть вечера, в дверь позвонили. На пороге стоял курьер с огромным, красиво упакованным букетом алых роз и коробкой дорогих конфет. Сердце Виктории Петровны екнуло — неужели Карина одумалась? Раскаялась?
Она развернула открытку. Там, каллиграфическим почерком, было написано: «Дорогой имениннице! От ваших любящих детей. Спасибо за всё!» И номер телефона для благодарственных звонков.
Номер был незнакомый. Виктория Петровна набрала его, чувствуя, как в груди теплеет. Может, правда прозрели?
— Алло, служба доставки «Эксклюзив», слушаю вас, — ответил молодой голос.
— Здравствуйте, мне пришел букет… Я хочу поблагодарить отправителей. Можете сказать, кто заказывал?
— Одну минуточку… Да, конечно. Заказ на имя Петровой Карины. Оплата была онлайн. Всего доброго!
Тепло в груди сменилось ледяным ожогом. Оплата онлайн. Она тут же зашла в свой мобильный банк, который редко проверяла. И обнаружила две несанкционированные транзакции с ее карты, привязанной к счету для оплаты коммуналки. Одна — в цветочный салон, другая — в кондитерскую. Сумма почти равнялась той, которую Карина с Петром «задолжали» за последний месяц жилья.
Это был не подарок. Это была насмешка. «Спасибо за всё» — за наше содержание. «Любящие дети» — которые воруют у матери последнее, чтобы сделать ей «подарок». Цинизм и наглость зашкаливали.
Виктория Петровна не плакала. Она села, взяла лист бумаги и ручку. Ее руки не дрожали. Она написала заявление в полицию о мошенничестве, приложив скриншоты из банка и фотографии букета с открыткой. Карту она, конечно, сразу заблокировала.
А потом она сделала второй шаг. Сфотографировала букет, открытку крупным планом и скрин из банковского приложения. И выложила это в свою скромную страницу в соцсети, которую вела для общения с одноклассницами. Подписала просто: «Спасибо, "любящая" дочь, за самый дорогой в моей жизни букет. Украденный у меня же. С днем рождения меня».
Она отключила телефон и легла спать. На душе было тяжело, но чисто. Она перешла Рубикон.
Что случилось утром?
Телефон, включенный на рассвете, взорвался от сообщений. Десятки звонков от родственников, общих знакомых, даже от бывшего мужа. Пост набрал вирусную популярность в их маленьком городке.
Первым сорвался Петр. Его звонок был полон бешенства:
— Вы совсем с катушек съехали?! Позорище на весь город! Мы же просто хотели сделать приятное, забыли, что карта твоя! Немедленно удали этот пасквиль!
— Забыли, что карта, к которой у вас не должно быть доступа, моя? — холодно спросила Виктория Петровна. — Интересная форма забывчивости. Об этом вы можете рассказать участковому. Он сегодня ко мне заедет за объяснениями.
— Ты… ты в полицию написала?! На родную дочь?! — на другом конце провода послышался не то стон, не то рык.
— На мошенников, — поправила она и положила трубку.
Главный удар пришел от Карины. Но не в виде крика, а в виде ледяного, выверенного сообщения: «Поздравляю. Ты добилась своего. Теперь у тебя нет дочери. Наслаждайся одиночеством. И знай, что своими руками разрушила семью. Больше не пиши и не звони. Ты для меня умерла».
Эти слова ранили сильнее любого воровства. Они были рассчитаны на самое больное. Виктория Петровна целый день ходила по квартире, повторяя про себя: «Я не разрушила. Я перестала давать разрушать себя».
Неожиданный поворот
Вечером раздался еще один звонок. Незнакомый номер.
— Виктория Петровна? Здравствуйте. Вам звонит Алексей, участковый. Мне поручили ваше заявление. Я хотел бы приехать не формально, а просто поговорить. По-человечески. Вы не против?
Она была удивлена, но согласилась. Участковый, мужчина лет сорока, с умными, усталыми глазами, оказался сыновним.
— Я прочитал ваш пост, — сказал он, отказываясь от чая. — И, если честно, у меня похожая ситуация с братом. Сидит на шее у родителей, те терпят. Ваша история… она как холодный душ. Я показал ее своей матери.
Он помолчал.
— Формально, состава преступления тут, скорее всего, нет. Карта была оформлена на вас, доступ они имели с вашего позволения. Это гражданский спор. Но я могу поехать, поговорить с ними. Официально, в форме. Как профилактическую беседу. Иногда один вид полицейского у порога заставляет задуматься.
Виктория Петровна поблагодарила его. Она не стала просить о формальных действиях. Ей было важно другое — ее услышали и поняли. Не как сварливую старуху, а как человека, отстоявшего свои границы.
Через неделю на ее счет пришел перевод. Небольшая сумма, ровно та, что была списана за цветы и конфеты. Без комментариев.
А еще через день пришло сообщение от… Петра. Короткое и странное: «Виктория Петровна. Карина ушла. Собрала вещи и уехала к подруге. Сказала, что не может жить в такой атмосфере. Я остался один в этой съемной конуре. Всё, что вы говорили… это была правда. Простите».
Виктория Петровна долго смотрела на эти слова. Ее дом был тих и спокоен. В нем пахло ее собственным, а не чужим, ужином. Она вздохнула. Боль еще не утихла. Но это была боль хирургическая — от удаления опухоли, которая годами отравляла жизнь.
Она знала, что это еще не конец истории. Где-то там бурлила ее дочь, полная обиды. Где-то сидел растерянный зять. Но впервые за многие годы она была главной героиней своей собственной жизни, а не статистом в чужой безответственной пьесе.
А что же Карина? Куда и зачем она ушла? И как эта семейная война отразится на Виктории Петровне в будущем? Чтобы не пропустить финал этой истории — оставайтесь на канале. Скоро заключительная часть.