– А где же, собственно, икра? Я точно помню, что в прошлом году на столе стояла икра, причем красная, а не эта имитация из водорослей, – протяжный, с нотками капризного разочарования голос Инги разрезал праздничный гул за столом, словно ржавый нож переспелую дыню. – И рыбы красной не вижу. Кризис, что ли, совсем прижал, Мариночка?
Марина застыла с тяжелым блюдом в руках. От него шел густой, дурманящий аромат запеченного мяса с черносливом – ее фирменного рецепта, который она совершенствовала годами. Руки предательски дрогнули, и горячий жир едва не плеснул на накрахмаленную белоснежную скатерть. Она медленно выдохнула, стараясь унять бешеный стук сердца, и поставила блюдо в центр стола.
Вокруг сидели те, кого принято называть близкими людьми. Родственники, друзья семьи, кумовья. Всего двенадцать человек. Двенадцать пар глаз, которые сейчас, с подачи Инги – двоюродной сестры мужа – с разной степенью любопытства и осуждения сканировали стол.
Марина готовилась к этому юбилею три дня. Нет, даже не три, а целую неделю. Сначала были бесконечные списки продуктов, в которых приходилось лавировать между «хочется вкусно» и «не вылететь в трубу». Цены в магазинах в последнее время напоминали номера телефонов, и каждый поход за продуктами превращался в сложный математический квест. Потом были два дня у плиты. Ноги гудели так, словно она пробежала марафон, а спину ломило от бесконечной нарезки, шинковки, варки и жарки. Она хотела, чтобы все было по-домашнему, с душой. Сама солила огурчики по бабушкиному рецепту, сама крутила фарш для домашних колбасок, сама пекла три коржа для "Наполеона", промазывая их заварным кремом, который нужно было мешать непрерывно сорок минут.
– Инга, ну что ты начинаешь, – попытался сгладить ситуацию Олег, муж Марины. Он сидел во главе стола, уже слегка раскрасневшийся, и явно чувствовал себя неловко. – Посмотри, сколько всего наготовлено. Стол ломится! Маришка двое суток не спала.
– А я разве говорю, что мало? – Инга картинно вскинула брови, поправляя массивное золотое колье, которое смотрелось на ней несколько вычурно. – Я говорю про качество. Количество – это, конечно, хорошо, но мы же не в столовой, чтобы набивать желудки картошкой. Сейчас, знаешь ли, в тренде правильное питание, легкие закуски, морепродукты. А тут... – она брезгливо подцепила вилкой кусок холодца, который дрожал прозрачной слезой. – Майонез, жир, углеводы. Привет, холестерин. Я просто забочусь о вашем здоровье, дорогие мои.
За столом повисла тишина. Кто-то, кто уже успел положить себе салат, замер с вилкой у рта. Тетя Валя, женщина простая и добрая, громко хрустнула огурцом, но под взглядом Инги поперхнулась и отложила его в сторону.
Марина молча села на свое место. Внутри у нее все кипело, но многолетняя привычка «быть хорошей хозяйкой» и «не устраивать сцен» держала ее в рамках приличий. Она обвела взглядом стол. Да, здесь не было устриц и фуа-гра. Но здесь был салат с копченой курицей и ананасами, нежнейшая селедка под шубой, где каждый слой был выверен до миллиметра, домашние соленья, мясная нарезка из буженины, которую она мариновала сутки, рулетики из баклажанов с орехами.
– Кстати, про вино, – не унималась Инга, придирчиво рассматривая этикетку бутылки, стоящей перед ней. – "Душа монаха"? Серьезно? Олег, ты же вроде начальник отдела, неужели нельзя было взять что-то приличное? Францию или Италию? От этого же голова утром будет раскалываться. Я такое пить не рискну, уж извините.
– Нормальное вино, Инга, не выдумывай, – буркнул муж Инги, Виталий, тучный мужчина, который уже с аппетитом уплетал колбасу. – Вкусное, полусладкое.
– Тебе, Виталик, лишь бы градус был, – отмахнулась от него жена, как от назойливой мухи. – А я себя люблю. И свой организм помойкой не считаю. Марин, у тебя есть что-нибудь другое? Может, коньяк хороший припрятан? Или мартини?
Марина почувствовала, как к горлу подступает ком. Она вспомнила, как выбирала это вино. Читала отзывы, советовалась с консультантом. Оно было не самым дешевым, хорошим, проверенным. Но для Инги, которая последние пару лет строила из себя светскую львицу, живя при этом в двухкомнатной хрущевке с кредитным ремонтом, это было «помойкой».
– Нет, Инга, другого нет, – тихо, но твердо сказала Марина. – Есть компот из сухофруктов, домашний. И морс клюквенный.
– Компот... – фыркнула золовка, закатывая глаза. – Ну, спасибо, удружила. Юбилей, пятьдесят лет – такая дата! Можно было бы и раскошелиться. Мы вот с Виталиком, когда его сорокалетие отмечали, в ресторане "Венеция" сидели. Помнишь, какие там были креветки? А подача? Официанты в перчатках, музыка живая. А здесь... Ну, уютно, конечно, по-деревенски так. Ностальгия по девяностым.
Самое обидное было то, что остальные гости начали поддакивать. Эффект толпы сработал безотказно.
– Да, в ресторане, конечно, проще, – вздохнула подруга детства Света, отодвигая тарелку с оливье. – И посуду мыть не надо, и готовка эта не нужна. Сейчас вообще модно заказывать кейтеринг, если уж дома собираешь.
– А я вот читала, – вступила в разговор жена племянника, юная девица с огромными нарощенными ресницами, – что майонезные салаты – это вообще прошлый век. Сейчас все едят рукколу с креветками и бальзамическим уксусом. Это и легче, и эстетичнее. А тут... все такое тяжелое. Я вот на диете, мне тут и есть-то нечего, кроме огурцов.
Марина смотрела на них и не узнавала. Это были те же люди, которые еще год назад с удовольствием наминали ее пирожки и просили добавки. Что изменилось? Почему ее труд, ее старания, ее желание угостить их самым лучшим, что она умеет, вдруг превратились в повод для насмешек и критики? Она встала в пять утра, чтобы успеть запечь мясо к их приходу. Она потратила половину своей премии на продукты. Она выгладила лучшую скатерть, достала праздничный сервиз, который берегла для особых случаев.
– Мясо, наверное, суховато вышло, – громко предположила Инга, даже не попробовав блюдо, которое Марина только что поставила. – Свинина вообще капризное мясо. Его надо уметь готовить. Лучше бы стейки из говядины сделали, раз уж на рыбу денег не хватило.
– Попробуй сначала, – сквозь зубы процедил Олег, видя, как бледнеет жена.
– А что пробовать? Я по виду вижу. Корочка слишком темная, значит, передержали. Канцерогены одни. Ой, ладно, не обижайтесь. Я же как лучше хочу, критикую конструктивно, чтобы Марина росла над собой. Кулинарные курсы сейчас есть онлайн, очень недорого.
Это стало последней каплей. Внутри Марины словно лопнула туго натянутая струна. Злость, холодная и расчетливая, вытеснила обиду и слезы. Она медленно поднялась со стула.
– Значит, так, – голос ее прозвучал неожиданно звонко в наступившей тишине. – Еда жирная, вино дешевое, мясо сухое, салаты – прошлый век. Я правильно резюмировала?
Гости переглянулись. Инга, не ожидая отпора, слегка растерялась, но тут же натянула на лицо снисходительную улыбку.
– Марин, ну зачем так утрировать? Мы просто беседуем, делимся мнениями. Не надо воспринимать все так близко к сердцу. Нервные клетки не восстанавливаются.
– Нет-нет, я очень ценю ваше мнение, – Марина улыбнулась, но глаза ее оставались ледяными. – Я совершенно согласна. Пятьдесят лет – это дата. И отмечать ее «по-деревенски», с домашними салатами и компотом – это действительно моветон. Я, наверное, действительно отстала от жизни. Вы правы, мои дорогие. Мы заслуживаем лучшего. Заслуживаем высокой кухни, официантов в перчатках, изысканных вин и правильного питания.
Она сделала паузу. Олег посмотрел на жену с тревогой, не понимая, куда она клонит.
– Поэтому я предлагаю не мучиться, – продолжила Марина, обводя всех сияющим взглядом. – Зачем давиться этим «прошлым веком» и рисковать здоровьем из-за майонеза? Я сейчас вызову такси, и мы все поедем в ресторан. Тут недалеко открылся новый, премиум-класса, "Золотой Фазан". Там и устрицы, и мраморная говядина, и винная карта на триста позиций. Интерьер – закачаешься.
Лица гостей начали меняться. Удивление сменялось заинтересованностью.
– О, "Золотой Фазан"! – оживилась Инга. – Я слышала про него. Говорят, там шеф-повар итальянец. Это было бы шикарно! Марин, ты серьезно? Это же дорого.
– Для любимых гостей ничего не жалко, – широко улыбнулась Марина. – Мы же хотим праздника? Настоящего, а не этой, как ты выразилась, ностальгии по девяностым. Собирайтесь. Олег, вызывай три машины "Комфорт плюс". Гулять так гулять!
За столом началось радостное оживление. Женщины потянулись к сумочкам, поправляя макияж. Мужчины, предвкушая элитный алкоголь, повеселели. Света, которая только что критиковала оливье, уже шептала соседке:
– Вот это я понимаю – размах! Молодец Маринка, умеет удивить. А то я уж думала, так и просидим весь вечер над картошкой.
Марина наблюдала за этой суетой с нескрываемым удовольствием. Она видела, как они рады покинуть ее дом, ее стол, в который она вложила душу. Ну что ж, урок будет усвоен.
– Только один маленький нюанс, – громко сказала Марина, когда гости уже начали вставать из-за стола.
Все замерли, вопросительно глядя на хозяйку.
– Так как банкет у нас незапланированный и переносится в заведение высокого класса по вашей инициативе и настоятельным рекомендациям, – чеканила каждое слово Марина, – то платит каждый сам за себя. Я угощала вас здесь, тем, что приготовила. Вам не понравилось. Вы раскритиковали меню, алкоголь и формат. Я принимаю критику. Но оплачивать ваши гастрономические капризы в ресторане, где салат стоит как моя недельная продуктовая корзина, я не намерена. Так что, карты с собой? Или наличные? Там, говорят, средний чек на человека – тысяч пять-семь, без алкоголя.
Тишина, повисшая в комнате, была не просто звенящей. Она была оглушительной. Улыбка сползла с лица Инги, словно штукатурка со старой стены. Жена племянника перестала хлопать ресницами и приоткрыла рот. Виталий, который уже успел опрокинуть еще стопку, поперхнулся.
– В смысле... сами за себя? – первой нарушила молчание Инга. Голос ее стал визгливым. – Марин, ты что, шутишь? Ты нас пригласила на день рождения! Ты обязана нас кормить!
– Я вас кормила, – спокойно парировала Марина, указывая рукой на накрытый стол. – Вот еда. Свежая, качественная, вкусная. Но вы сказали, что это отрава, прошлый век и позор. Вы требовали устриц, рукколу и французское вино. Я предлагаю вам альтернативу. Едем в ресторан и едим то, что вы хотите. Но за ваш счет. У меня, извините, печатного станка нет, чтобы оплачивать счета в "Золотом Фазане" на двенадцать персон. Я и так потратилась на этот стол, который вы смешали с грязью.
– Но это же неприлично! – возмутилась Света. – Пригласить гостей и заставить их платить!
– А прилично прийти в гости, сесть за накрытый стол и начать хаять хозяйку? – голос Марины стал жестче. – Прилично обсуждать стоимость вина, когда тебя угощают? Прилично говорить, что еда – это помои для бедных? Вы же сами сказали – тренды, уровень, самоуважение. Вот и проявите самоуважение. Платите за свой комфорт.
– Олег! – взвизгнула Инга, поворачиваясь к брату. – Скажи ей! Она же с ума сошла! Это скандал!
Олег медленно поднялся. Он посмотрел на сестру, потом на жену. Марина стояла прямая, как струна, с гордо поднятой головой. Он видел, как дрожат ее пальцы, сжимающие спинку стула, и понимал, чего ей стоит это спокойствие.
– Марина права, – веско сказал он. – Вы полчаса поливали грязью ее труд. Вам не угодили салаты, вам не понравилось вино, вам не подошло мясо. Мы предлагаем решение. Едем в ресторан. Я сейчас вызову такси. Кто готов платить за устриц – прошу к выходу. Кто не готов – извините, другого меню у нас нет.
Инга покраснела пятнами. Она лихорадочно соображала. Поход в "Золотой Фазан" на двоих с мужем, да еще с хорошим вином, о котором она так распиналась, обошелся бы им тысяч в пятнадцать, а то и двадцать. У них была ипотека, кредит за машину и вечная нехватка денег до зарплаты. Весь ее пафос был лишь пылью в глаза.
– Ну знаете... – протянула она, хватая сумочку. – Такого хамства я еще не видела. Мы к ним со всей душой, с подарками...
– С какими подарками, Инга? – вдруг спросила Марина. – С набором полотенец по акции из супермаркета? Или ты думаешь, я не видела ценник, который ты забыла отклеить? Триста девяносто рублей. Спасибо, очень щедро. Я на один только чернослив для мяса потратила больше.
Инга задохнулась от возмущения, но крыть было нечем. Она схватила мужа под руку.
– Пошли отсюда, Виталик! Ноги моей здесь больше не будет! Мы пойдем в нормальное место, да! Сами! И не будем унижаться перед этими... жлобами!
Они вылетели в прихожую. За ними потянулись и остальные недовольные. Жена племянника, бросив тоскливый взгляд на нетронутый торт, потянула мужа к выходу. Света, поджав губы, пробормотала что-то про испорченный вечер и тоже поспешила ретироваться.
Через пять минут в квартире стало тихо. Хлопнула входная дверь, загудел лифт. Из двенадцати гостей осталось четверо: тетя Валя, старый друг Олега – дядя Миша с женой, и соседка Нина Петровна, которую Марина пригласила просто так, по-соседски. Они сидели притихшие, не зная, как реагировать.
Марина без сил опустилась на стул. Адреналин отступил, и навалилась страшная усталость. Хотелось плакать. День рождения был безнадежно испорчен.
– Марин, – тихо позвала тетя Валя. – А можно мне кусочек мяса? Так пахнет вкусно, сил нет. А то эти крикуны даже поесть не дали спокойно.
Марина подняла глаза. Тетя Валя смотрела на нее с доброй, виноватой улыбкой.
– И мне, – прогудел дядя Миша. – И водочки налей, Олег. А то "Франция", "Италия"... Тьфу! Самогон у тебя есть твой, на кедровых орешках?
– Есть, Михалыч, есть, – оживился Олег, доставая из буфета запотевший графин.
– И холодца положите, – попросила Нина Петровна. – Я такой прозрачный только у своей мамы видела. Это же сколько варить надо было! Искусство!
Марина посмотрела на них, потом на Олега, который уже раскладывал по тарелкам то самое «сухое» мясо. Оно было нежным, сочным, и распадалось на волокна от одного прикосновения вилки.
– Сейчас, – Марина встрепенулась, вытирая непрошеную слезу. – Я горячее всем положу. И торт будем резать. "Наполеон". Настоящий, не магазинный.
– Вот это дело, – одобрил дядя Миша. – А эти... пусть идут. Баба с возу – кобыле легче. Прости, Марин, за прямоту. Но Инга твоя всегда была змеей, только раньше шипела тише.
Оставшаяся часть вечера прошла удивительно тепло. Они сидели, смеялись, вспоминали молодость. Еда была восхитительной. Холодец таял во рту, салаты были свежими и насыщенными, а мясо вызывало восторг. Тетя Валя даже попросила завернуть кусочек пирога с собой для внука.
Уже поздно вечером, когда последние гости ушли, и Олег помогал Марине убирать со стола, у Марины зазвонил телефон. Это была Света.
– Марин, – голос подруги был неуверенным и каким-то жалким. – Слушай, мы тут... в общем, мы не поехали в "Фазан". Пошли в кафешку рядом, попроще. Но там все занято, суббота же. А в другое место поехали – там кухня уже закрыта. Мы тут голодные, как собаки. Может... это... у тебя осталось что? Мы бы вернулись? Посидели бы нормально, без этой Инги. Она, кстати, домой уехала, разругалась с Виталиком в такси.
Марина посмотрела на гору грязной посуды, на остатки роскошного пиршества, которые они с Олегом уже упаковывали в контейнеры. Вспомнила высокомерный тон Светы про "кейтеринг" и "посуду мыть не надо".
– Извини, Света, – спокойно сказала она. – Но ресторан закрыт. Кухня не работает. А "остатки" мы уже убрали. Да и вам же вредно – майонез, углеводы. Берегите здоровье. Спокойной ночи.
Она нажала «отбой» и положила телефон на стол. Олег, стоявший рядом с полотенцем в руках, вопросительно посмотрел на нее.
– Света хотела вернуться, – пояснила Марина. – Поесть.
– И что ты сказала?
– Сказала, что банкет окончен.
Олег подошел, обнял жену за плечи и поцеловал в макушку, пахнущую ванилью и усталостью.
– Ты у меня самая лучшая, – прошептал он. – И готовишь ты божественно. А они просто дураки. Не зови их больше.
– Не буду, – пообещала Марина, прижимаясь к мужу. – В следующем году поедем вдвоем. В санаторий. Или просто в лес, на шашлыки. Только ты и я.
– И никакой икры? – усмехнулся Олег.
– Никакой икры, – рассмеялась Марина, чувствуя, как отступает напряжение этого безумного дня. – Только самые простые бутерброды с колбасой. Зато с душой.
На следующий день телефон Марины разрывался от сообщений. Писала жена племянника, извинялась, говорила, что «попала под влияние». Звонила даже свекровь, которой успела нажаловаться Инга, но, выслушав версию Олега, встала на сторону невестки и назвала дочь «транжирой и хамкой».
Марина читала эти сообщения, но отвечать не спешила. Она сидела на кухне, пила кофе с остатками "Наполеона" и чувствовала удивительную легкость. Словно вчера вместе с этими неприятными людьми из ее жизни ушло что-то тяжелое, наносное и фальшивое, что тяготило ее долгие годы. Она поняла одну простую вещь: гостеприимство – это не обязанность терпеть хамство. И уважать себя нужно начинать самой, тогда и другие начнут.
А салат, кстати, на второй день стал еще вкуснее. Настоявшийся, пропитанный – просто объедение. Жаль только, Инга так и не узнает, какой он был на вкус. Впрочем, ей больше подойдут устрицы – холодные, скользкие и дорогие. Каждому свое.
Спасибо, что дочитали рассказ до конца! Буду очень благодарна за лайк, подписку и ваше мнение в комментариях – это лучшая награда для автора.