Часть цикла «Статьи» на ЯПисатель.рф
Представьте: вам звонят из Стокгольма и говорят, что вы получили Нобелевскую премию по литературе. Весь мир аплодирует. А ваше родное государство в ответ обещает вышвырнуть вас из страны, если вы посмеете её принять. Именно это случилось с Борисом Пастернаком — человеком, который писал стихи так, будто каждое слово стоит ему жизни. И в итоге одно слово — точнее, один роман — действительно его убило.
Сегодня ему исполнилось бы 136 лет. И знаете что? Мы до сих пор не знаем, как с ним обращаться. Для одних он — величайший русский поэт XX века. Для других — автор одного романа, который прославился больше скандалом, чем текстом. А правда, как обычно, интереснее обеих версий.
Давайте начнём с того, откуда вообще взялся этот человек. Борис Леонидович Пастернак родился 10 февраля 1890 года в Москве, в семье, где талант был чем-то вроде наследственной болезни. Отец — Леонид Пастернак — академик живописи, иллюстрировал Толстого. Мать — Розалия Кауфман — блестящая пианистка, отказавшаяся от карьеры ради семьи. Маленький Борис рос в доме, куда запросто заходили Толстой, Скрябин, Рахманинов. Это примерно как если бы вы в детстве за обедом сидели рядом с Маском, Спилбергом и Бейонсе одновременно. Только в начале XX века и с самоваром.
Пастернак сначала хотел стать музыкантом — под влиянием Скрябина. Потом бросил музыку и уехал в Марбург изучать философию у неокантианцев. Потом бросил философию. И только тогда начал писать стихи. Знаете, есть такие люди, которые перепробуют всё и находят своё. Пастернак был из тех, кто перепробовал гениальное и нашёл ещё более гениальное.
Его ранняя поэзия — это нечто. «Сестра моя — жизнь», вышедшая в 1922 году, буквально перевернула русскую поэзию. Марина Цветаева, прочитав книгу, написала ему восторженное письмо, и началась одна из самых знаменитых литературных переписок в истории. Тройственная переписка Пастернак — Цветаева — Рильке — это как групповой чат, только вместо мемов там обмениваются шедеврами. Его стихи были настолько насыщены образами, метафорами и звуками, что критики буквально не успевали их переваривать. Мандельштам говорил, что читать Пастернака — это как смотреть на мир через увеличительное стекло в грозу.
Но вот парадокс: при всей своей гениальности Пастернак в сталинскую эпоху выжил. Не эмигрировал, не сел, не расстрелян. Когда вокруг гибли Мандельштам, Бабель, Пильняк — Пастернак оставался на своей даче в Переделкино и переводил Шекспира. Его переводы «Гамлета», «Короля Лира», «Макбета» до сих пор считаются каноническими. Некоторые злые языки говорили, что он «спрятался» в переводы. Но давайте честно: когда тебе звонит Сталин (а Сталин действительно звонил Пастернаку в 1934 году — спросить про Мандельштама), варианты поведения несколько ограничены.
Тот самый звонок Сталина — отдельная история, достойная триллера. Вождь спросил Пастернака, хороший ли поэт Мандельштам. Пастернак замялся, начал говорить о том, что хотел бы обсудить с товарищем Сталиным вопросы жизни и смерти. Сталин повесил трубку. Пастернак потом всю жизнь мучился, что не заступился за друга решительнее. Эта история — квинтэссенция отношений русского поэта и русской власти: когда тебе дают шанс сказать правду, ты не можешь найти слов. Потому что слова — это твоя профессия, а молчание — твоё выживание. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Толстой бы не успел!
#Пастернак #Доктор_Живаго #Нобелевская_премия #русская_поэзия #день_рождения_Пастернака #советская_литература #136_лет_Пастернаку #Стихотворения_Юрия_Живаго #Переделкино #Февраль_достать_чернил_и_плакать