— Саш, я на выходные на дачу. Одна.
Маша прижала телефон к уху и прислушалась к тишине на том конце провода. Слишком долгая пауза. Обычно муж сразу отвечал что-то вроде "окей" или "хорошо отдохни".
— То есть как одна? — наконец выдавил Саша. — Может, не надо? Там холодно сейчас, батареи еле греют.
— Затоплю камин. Саш, мне нужно побыть в тишине. Неделя была адская, клиенты весь мозг вынесли. Ты же завтра с утра к этим своим из Раменского?
— Ну да, к заказчикам... — голос Саши звучал как-то странно, будто он бежал по лестнице. — Слушай, может, перенесем? На следующие выходные?
— Саша, что с тобой? — Маша нахмурилась, глядя в окно офиса. За стеклом кружила февральская метель. — Я еду. Все. Буду в десятом часу.
Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Вера, её коллега, подняла глаза от компьютера:
— Ты точно одна едешь? А то лицо у тебя какое-то... озабоченное.
— Саша странно себя ведет. Отговаривает от дачи. — Маша пожала плечами и начала собирать вещи. — Наверное, просто переживает, что мне холодно будет. Ты же его знаешь, он у нас заботливый.
— Слишком заботливый, — фыркнула Вера. — Помню, как в прошлом году он тебя в Турцию отговаривал ехать, потому что его мама сказала, что там жарко вредно.
Маша хотела возразить, но промолчала. Сейчас ей просто нужна была тишина. Два дня наедине с собой, с книгами, с тихим потрескиванием дров в камине. Их дача в деревне Сосновка — небольшой, но уютный дом, который они с Сашей купили три года назад. Вложили туда все накопления: она — свои честно заработанные в турфирме, он — премию от компании. Делали ремонт сами, каждые выходные ездили, красили, таскали доски.
Электричка тряслась и грохотала. Маша сидела у окна, смотрела на мелькающие за стеклом огни редких станций. Телефон завибрировал — сообщение от Саши: "Позвони, как доедешь. Будь осторожна."
Странный он сегодня какой-то.
Сосновка встретила темнотой и тишиной. От станции до дома — минут пятнадцать пешком по заснеженной дороге. Маша шла, освещая путь фонариком телефона, и думала о том, как сейчас затопит камин, укутается в плед и откроет наконец новый детектив, который месяц пылился на полке.
Калитка скрипнула. Маша подняла глаз на дом — и замерла.
В окнах горел свет.
Яркий, уютный свет, и даже силуэты мелькали за занавесками. Сердце ёкнуло. Может, Саша всё-таки приехал? Решил сделать сюрприз?
Она почти бежала к крыльцу, доставая ключи. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от предчувствия чего-то странного. Ключ повернулся в замке. Дверь распахнулась.
На кухне, за столом, сидели две женщины. Одна — крупная, в вязаном кардигане — листала журнал. Вторая — поменьше ростом, с короткой стрижкой — что-то смотрела в планшете. На столе стояли тарелки с бутербродами, включенный телевизор тихо бубнил.
— А, Машенька приехала! — бодро произнесла женщина в кардигане, даже не поднимая головы от журнала.
Маша стояла в дверях, сумка выпала из рук.
Ольга Николаевна. Свекровь.
И её сестра, Наталья Николаевна.
В её доме. В их с Сашей доме.
— Что вы здесь делаете? — голос прозвучал чужим, хриплым.
— Как что? — Ольга Николаевна наконец подняла глаза. Взгляд спокойный, даже удивленный. — Живем. Саша же разрешил. Ты разве не знала?
Пол уплыл из-под ног. Маша схватилась за косяк двери.
— Какой Саша? О чём вы говорите?
— Ну, Саша, твой муж. — Наталья Николаевна отложила планшет, на лице её появилось что-то похожее на неловкость. — Он в декабре ключи привез, сказал — живите, пока Галя учится. Мы квартиры свои сдали, деньги на обучение идут.
Февраль. Сейчас февраль.
Декабрь, январь, февраль.
Три месяца.
— Вы здесь... три месяца? — Маша сползла по стене на пол прямо в прихожей. Телефон выскользнул из рук. — Он вам ключи дал?
— Ну да. — Ольга Николаевна встала, подошла ближе. — Машенька, ты что, правда не знала? Странно. Саша говорил, что вы обсудили. Он такой заботливый сын, помогает сестре получить образование. Нам нужно было где-то жить, а наши квартиры сдаются. Деньги все Гале на колледж и общежитие. Педагогический-то недешевый.
Руки тряслись. Маша подняла телефон с пола, ткнула в экран. Набрала Сашу.
Первый гудок. Второй. Третий.
Сброс.
Он сбросил звонок.
— Саша, наверное, спит уже, — участливо заметила Наталья Николаевна. — Ты не волнуйся так. Мы тут тихо живем, ничего не трогаем. Ты же не против помочь Гале? Она девочка хорошая, учится старательно.
Маша набрала ещё раз. Снова сброс.
— Можно я... — голос сорвался. — Можно я пройду в спальню?
— Конечно, конечно! — Ольга Николаевна посторонилась. — Это же твой дом.
Твой дом. Их дом. Который они купили вместе. На их общие деньги.
Спальня выглядела чужой. На тумбочке лежали чьи-то очки для чтения. На спинке кресла висел незнакомый халат. Пахло непривычно — какими-то травяными каплями.
Маша рухнула на кровать и набрала Сашу в третий раз.
На этот раз он взял трубку.
— Маш, привет, — голос Саши был тихим, виноватым. Таким он говорил, когда знал, что облажался. — У тебя все нормально?
— Я на дачу приезжаю, а твои мама с тетей! Ты отдал им ключи. — Маша говорила медленно, выдавливая каждое слово.
Тишина.
— Саш, я с тобой разговариваю!
— Я хотел сказать... — он замялся. — Просто не знал, как. Мама попросила, понимаешь? Гале нужны деньги на учебу, а им негде жить, если квартиры сдавать. Это временно, до лета. До июня всего.
— Июня?! — Маша вскочила с кровати. — До июня?! Саша, ты в своем уме? Это моя дача тоже! Мои деньги там! Почему ты не спросил?
— Я думал, ты поймешь... — он жалобно вздохнул. — Это же моя сестра. Ей образование нужно. Мама не могла иначе, пенсия маленькая, а колледж дорогой. И общежитие тоже. Тетя Наташа одна живет, ей тоже помощь нужна. Я просто хотел всем помочь.
— Помочь?! — голос сорвался на крик. Маша зажала рот рукой, прислушалась — за дверью стихло, свекровь со свояченицей явно слушали. Она заговорила тише, но зло: — Ты раздаешь мое имущество без моего согласия!
— Не раздаю, просто даю пожить. Маш, ну пожалуйста, не устраивай скандал. Давай завтра спокойно поговорим, я все объясню.
— Объяснять нечего! Я хочу, чтобы они съехали!
— Маша, будь человеком, — голос Саши стал жестче. — Галя — моя сестра. Мама — моя мама. Неужели ты такая жадная?
Последнее слово ударило как пощечина.
— Жадная? — переспросила Маша тихо. — Я жадная?
— Ну я не то хотел сказать... просто... Машенька, давай завтра обсудим. Сейчас уже поздно, ты устала, нервная.
Она положила трубку. Руки тряслись так, что телефон выскользнул на одеяло. За окном выла февральская вьюга. Из кухни доносились приглушенные голоса — свекровь с сестрой явно обсуждали её.
Маша встала, прошлась по комнате. Села обратно. Встала снова. На глаза наворачивались слезы, но она их сдержала. Не здесь. Не сейчас. Не при них.
Выходить на кухню не хотелось. Но нужно было что-то делать. Маша собрала вещи обратно в сумку, накинула куртку и вышла в коридор.
Ольга Николаевна сидела теперь на диване, укутанная пледом — тем самым, который Маша сама связала прошлой зимой. Смотрела какое-то ток-шоу.
— Уезжаешь? — спросила она, не отрывая взгляда от экрана. — Зря. Ночь на дворе, метель. Оставайся, места хватит.
— Спасибо, не надо, — процедила Маша сквозь зубы. — В своем доме я не собираюсь спрашивать разрешения остаться.
— Ну вот и хорошо, — Ольга Николаевна кивнула. — Значит, остаешься?
— Нет. Уезжаю.
Она выскочила на крыльцо, хлопнув дверью. Холод ударил в лицо, снег забился за воротник. Маша шла быстро, почти бежала к станции. Слезы текли сами собой, замерзая на щеках.
Последняя электричка уходила через полчаса. Маша села в пустом вагоне у окна и достала телефон. Сашины сообщения сыпались одно за другим:
"Маш, прости"
"Я не хотел тебя обижать"
"Давай поговорим нормально"
"Ну не молчи"
Она выключила звук и откинулась на сиденье. За окном мелькали огни станций, в голове крутилась одна мысль: как? Как он мог?
Три года назад они стояли посреди этого пустого дома, держались за руки и мечтали. Маша помнила каждую доску, которую они таскали, каждый гвоздь, который она держала, пока Саша забивал. Она помнила, как они красили стены, как ругались из-за цвета обоев, как потом мирились и целовались прямо посреди стройки.
Её деньги. Её труд. Её дом.
А теперь там живут чужие люди.
Домой она добралась за полночь. Саша не спал, сидел на кухне. Когда Маша вошла, он вскочил:
— Слава богу! Я волновался! Почему не звонишь?
— Не звоню? — Маша швырнула сумку на пол. — А ты почему три месяца не звонил? Не говорил? Не считал нужным поставить меня в известность?
— Я хотел... — Саша провел рукой по лицу. Выглядел он уставшим, виноватым. — Я боялся, что ты будешь против.
— Конечно, я была бы против! — Маша подошла ближе, посмотрела ему в глаза. — Саш, это наша дача. Наша. Не твоей мамы. Не твоей сестры. Наша с тобой.
— Понимаю. Но Галя... ей учиться надо. Маме помочь надо. Тете Наташе тоже. Они же не виноваты, что денег мало. Я не мог отказать.
— Мог! — крикнула Маша. — Ты мог сказать: "Мама, это решение мы с женой должны принять вместе". Ты мог спросить меня!
— Ты бы все равно была против, — пробормотал Саша, отводя взгляд.
— Откуда ты знаешь?! Может, я бы придумала другой выход! Может, мы бы просто дали денег! Но ты даже не дал мне шанса выбрать!
Саша молчал, смотрел в пол.
— Скажи честно, — Маша говорила теперь тихо, но твердо. — Сколько раз ты приезжал туда и не говорил мне?
Он поднял глаза. В них читалась вина.
— Пару раз. В январе. Привозил продукты.
— Пару раз, — повторила Маша. — И каждый раз врал мне, что едешь к заказчикам.
— Не врал! Я действительно ездил к заказчикам. Просто заодно к маме заезжал.
— Заодно. На нашу дачу. К твоей маме, которая живет в нашем доме. Без моего согласия.
Маша развернулась и пошла в спальню. Саша кинулся за ней:
— Куда ты?
— Спать. Устала. Поговорим завтра.
Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. За дверью слышались шаги Саши, потом тишина. Потом снова шаги — он ушел на кухню.
Маша легла на кровать, не раздеваясь. Смотрела в потолок. Сон не шел.
Она вспомнила день, когда они подписывали документы на дачу. Радостные, возбужденные. Саша сказал тогда: "Это наш мир. Только наш". Обнял её, поцеловал в макушку.
А теперь этот мир принадлежал не им.
***
Суббота началась с молчания. Саша ушел на кухню рано, Маша услышала, как он возится там, что-то готовит. Вставать не хотелось. Она лежала и смотрела в окно, где за стеклом медленно кружил снег.
Телефон завибрировал. Вера.
"Как дача? Отдохнула?"
Маша набрала ответ, стерла, набрала снова:
"Надо встретиться. Сегодня. Это важно."
"Я на работе до двух. Приезжай, расскажешь"
Маша оделась, вышла на кухню. Саша стоял у плиты, жарил яичницу. Повернулся, попытался улыбнуться:
— Доброе утро. Будешь завтракать?
— Не хочу, — Маша прошла к входной двери. — Уезжаю.
— Маш, подожди! — Саша бросил лопатку, догнал её в прихожей. — Давай поговорим. Нормально. По-взрослому.
— Хорошо, — Маша обернулась. — Я хочу, чтобы твоя мама съехала с дачи. До конца этой недели.
— Маша, это невозможно! Они квартиры уже сдали! Договоры подписаны! Деньги вперед получили! Галя учится!
— Не моя проблема, — Маша открыла дверь. — Ты создал эту ситуацию без меня. Ты её и решай.
Она вышла, хлопнув дверью. Саша не последовал за ней.
У Веры в офисе было тихо. Суббота — рабочий день, но клиентов мало. Подруга сидела за компьютером, разбирала какие-то документы. Увидев Машу, вскинула брови:
— Что случилось? У тебя лицо... Не выспалась?
— Не только. — Маша рухнула на стул рядом. — Вер, я сейчас расскажу, а ты послушай и скажи, что я не с ума сошла.
Она выложила всё. От первого звонка Саше до утреннего разговора. Вера слушала молча, только глаза её становились всё круглее.
— Он отдал вашу дачу своей маме? — переспросила она, когда Маша замолчала. — Без твоего согласия? На три месяца?
— На четыре. До июня.
— Машка... — Вера качала головой. — Это же ваша общая собственность. Ты там деньги вложила. Он не имел права.
— Вот и я так думаю! А он говорит, что я жадная. Что это его семья, ему помогать надо.
— А ты что, не семья? — возмутилась Вера. — Ты его жена! Ты должна быть главнее! Слушай, а дача на кого оформлена?
Маша замерла.
— На него. Мы так решили тогда, потому что у него налоговый вычет был. Я деньги давала, но в документах только он.
— Значит, формально... — Вера задумалась. — Формально он хозяин. Но ты можешь доказать, что вложила деньги. Есть переводы?
— Наличными отдавала. Мы вместе копили, потом сразу всю сумму внесли. На счёт Саши.
Вера тяжело вздохнула:
— Усложняется. Но всё равно, это имущество, нажитое в браке. Ты имеешь право на половину. Скажи ему: либо мама съезжает, либо ты требуешь компенсацию. Пусть выкупает твою долю.
— И тогда я точно останусь без дачи, — Маша устало опустила голову на руки. — Мне не нужны деньги. Мне нужен мой дом. Наш дом.
— Тогда бейся. — Вера положила руку ей на плечо. — Иди до конца. Он должен выбрать: или мама, или ты. Пусть покажет, кто для него важнее.
Маша подняла голову:
— А если он выберет маму?
— Тогда ты хотя бы будешь знать правду.
Вечером Маша поехала к родителям. Дом в старой части города, где она выросла. Мама открыла дверь, одна взглянула на дочь — и поняла, что что-то не так:
— Машенька? Что случилось?
— Можно войду? — Маша шагнула в прихожую. — Мне надо кое-что рассказать.
Дима, её младший брат, сидел на кухне, ел макароны с котлетами. Увидев сестру, помахал вилкой:
— Маш, привет! Чего грустная?
— Сашка дурака свалял, — коротко объяснила мама, усаживая дочь за стол. — Рассказывай.
Маша рассказала. Дима слушал, и лицо его становилось всё темнее. Когда она закончила, он с грохотом швырнул вилку на стол:
— Да он что, охренел совсем?! Извини, мам. Но это же полный... — он запнулся, подбирая слово. — Это же наглость! Маш, ты давала деньги на дачу. Это твоя собственность тоже! Он не может просто взять и отдать её кому-то!
— Формально может, — вздохнула Маша. — Дача на нём.
— Тогда требуй компенсацию! — Дима вскочил, начал ходить по кухне. — Пусть тебе вернет то, что ты вложила. С процентами. И сам разбирается со своей мамой.
— Димочка, успокойся, — мама налила ему воды. — Маша, а поговорить нельзя? По-хорошему? Может, Саша просто не подумал. Он же не злой человек.
— Не подумал? — Маша усмехнулась. — Мам, он три месяца скрывал это от меня. Приезжал на дачу, привозил им продукты. Мне врал, что к заказчикам ездит. Это не "не подумал". Это намеренный обман.
Мама замолчала, глядя в стол.
— Требуй, чтобы свекровь съехала, — твердо сказал Дима. — И если Саша откажется — подавай на раздел имущества. Пусть знает, что с тобой шутки плохи.
— Дим, она замужем, — тихо напомнила мама. — Это не просто так.
— Она замужем за человеком, который её не уважает, — парировал Дима. — Мам, ты же сама всегда говорила: в семье должно быть равенство. А тут что? Он решения принимает за двоих, даже не спрашивает. Это не семья, это... — он махнул рукой. — Это самодурство.
Маша молчала. Внутри клокотало. Злость, обида, растерянность. Дима был прав. Саша поставил её перед фактом. Лишил выбора. Обошелся с ней как с ребенком, которого можно не посвящать в серьезные дела.
— Я поговорю с ним завтра, — сказала она наконец. — Жестко поговорю. И если он не захочет слушать... тогда уже решу, что делать дальше.
Домой она вернулась поздно. Саша сидел в гостиной, смотрел телевизор. Точнее, делал вид, что смотрит — взгляд был отсутствующим. Когда Маша вошла, вздрогнул:
— Ты где была?
— У родителей, — Маша сбросила куртку. — Рассказала им про ситуацию.
Саша побледнел:
— Зачем? Это наше дело!
— Наше? — Маша остановилась перед ним. — Саш, ты сам сделал это не нашим, когда не спросил меня. Теперь это общественное достояние. Я рассказала родителям. Вера знает. И я буду рассказывать дальше, пока ты не исправишь ситуацию.
— Я не могу выгнать маму! — Саша вскочил. — Ты не понимаешь! Им некуда идти! Квартиры сдаются! Деньги уже потрачены на Галю!
— Тогда верни мне мои деньги, — холодно сказала Маша. — Всё, что я вложила в дачу. Полтора миллиона. Можешь?
Саша стоял, открыв рот.
— Не можешь, — ответила сама за него Маша. — Значит, остается один вариант. Они съезжают.
— К понедельнику обсудим, — пробормотал Саша. — Я что-нибудь придумаю.
Но Маша уже не верила его словам.
***
Воскресенье тянулось мучительно. Саша пытался заговорить с Машей несколько раз, но она обрывала все попытки. Ей нужно было время подумать. Понять, что делать дальше.
К вечеру он не выдержал:
— Может, вы будете приезжать по очереди? Ну, например, они две недели, потом вы две недели?
Маша подняла голову от книги:
— Это моя дача. Я имею право приезжать туда, когда захочу. А не по расписанию, которое ты составишь с мамой.
— Тогда что ты предлагаешь?! — Саша повысил голос. — Выгнать их на улицу? Галя останется без денег на учебу, бросит колледж!
— Саша, — Маша закрыла книгу и посмотрела ему в глаза. — Ты хоть понимаешь, что сделал? Ты украл у меня мой дом. Мой отдых. Моё право распоряжаться своим имуществом. Ты лишил меня выбора.
— Я помог семье! — крикнул он.
— Своей семье! — крикнула в ответ Маша. — А я что, не семья? Я — что? Случайная попутчица?
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Саша первым отвел взгляд:
— Прости. Я не хотел...
— Ты никогда не хотел, — устало сказала Маша. — Но делаешь. Каждый раз. Когда твоя мама говорит — ты прыгаешь. А когда я говорю — ты "подумаешь".
Она ушла в спальню и заперла дверь.
В понедельник вечером позвонил Саша. Маша была на работе, дооформляла документы на тур для группы пенсионеров. Взяла трубку, не глядя:
— Да?
— Маш, приезжай домой. — Голос Саши был напряженным. — Тут Галя. Хочет поговорить.
— Зачем?
— Просто приезжай. Пожалуйста.
Маша положила трубку. Вера, проходившая мимо, остановилась:
— Что случилось?
— Саша притащил сестру. Видимо, хочет давить на жалость.
— Не поддавайся, — предупредила Вера. — Это классический приём. Сейчас девочка будет плакать, говорить, как ей тяжело, как она благодарна. А ты должна помнить: ты не виновата в том, что у них проблемы.
Галя сидела на кухне, когда Маша пришла. Девятнадцать лет, светлые волосы, собранные в хвост, джинсы и свитер. Выглядела растерянной.
— Привет, Маша, — она встала, неловко улыбнулась. — Я... Саша сказал, что надо поговорить.
— Садись, — Маша кивнула на стул. Сама осталась стоять. Саша вертелся рядом, нервничал.
— Я хотела сказать спасибо, — начала Галя. — За то, что вы помогаете мне учиться. Мама говорила, что вы с Сашей очень добрые, что даёте им жить на даче, чтобы я могла оплатить колледж. Правда, я очень стараюсь! У меня одни четверки и пятёрки! Я не зря трачу ваши деньги!
Маша смотрела на неё и понимала: девочка не врёт. Она действительно не знает.
— Галя, — сказала она тихо. — А тебе Саша объяснял, как именно вы оплачиваете твоё обучение?
— Ну... мама с тётей Наташей сдают свои квартиры. Деньги мне переводят. — Галя растерянно посмотрела на брата. — Так же?
— А где они живут, пока квартиры сдаются? — продолжала Маша.
— На вашей даче. Саша разрешил.
— Саша разрешил, — повторила Маша. — А меня никто не спросил.
Галя побледнела:
— То есть... ты не знала?
— Нет. Я приехала в пятницу на дачу и обнаружила там твою маму с тётей. Для меня это был сюрприз.
— Но... но Саша говорил... — Галя повернулась к брату. — Ты сказал, что Маша согласна!
Саша молчал, смотрел в пол.
— Он соврал, — жёстко сказала Маша. — И тебе, и мне. Галя, я не против помочь тебе. Но не так. Не за счёт того, что меня лишают моего дома без моего согласия.
Девушка сидела, уставившись в стол. Потом медленно встала:
— Извини. Я не знала. Я сейчас позвоню маме, скажу, чтобы она уехала.
— Стой! — Саша схватил её за руку. — Галь, ты что? Тебе же учиться надо! Где мама будет жить?
— Я не знаю, — глаза Гали наполнились слезами. — Но я не хочу быть причиной ссоры. Маша права. Это её дом тоже.
Она вырвала руку и выбежала из кухни. Хлопнула дверь квартиры.
Маша и Саша остались вдвоём.
— Довольна? — зло спросил он. — Ты девчонку до слёз довела!
— Я? — Маша не поверила своим ушам. — Это я довела? Саш, ты в зеркало давно смотрелся? Ты создал эту ситуацию! Ты всех обманул! И меня, и Галю, и, возможно, даже свою мать!
— Я никого не обманывал!
— Ты врал мне три месяца! Ты скрывал! Это называется обман!
Саша сжал кулаки, развернулся и вышел из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь. Он ушёл.
Маша рухнула на стул и уткнулась лицом в ладони. Всё летело к чертям. Брак, доверие, спокойствие. Всё.
Телефон завибрировал. Неизвестный номер. Маша нехотя взяла трубку:
— Алло?
— Маша? Это Наталья Николаевна. Сестра Ольги. Можно нам встретиться? Наедине. Без Оли и без Саши.
Маша выпрямилась:
— Зачем?
— Мне надо кое-что сказать. Это важно. Завтра, в обед, успеешь?
— Успею, — медленно сказала Маша. — Где?
Они договорились о встрече в кафе недалеко от Машиной работы.
Что ещё может случиться? Она уже не удивлялась ничему.
***
Кафе было небольшим, уютным, с деревянными столиками и запахом свежей выпечки. Маша пришла первой, заказала себе чай и села у окна. Минут через пять появилась Наталья Николаевна — в пуховике, с сумкой через плечо. Выглядела усталой и какой-то потерянной.
— Спасибо, что пришла, — она села напротив, сняла шапку. — Я долго думала, стоит ли звонить.
— О чём вы хотели поговорить? — Маша положила руки на стол, сцепив пальцы.
Наталья Николаевна помолчала, глядя в окно. Потом вздохнула:
— Мне неудобно. На даче. Я понимаю, что это не наш дом. Что мы пришли туда... не по праву.
Маша насторожилась:
— Тогда почему согласились?
— Оля уговорила, — Наталья опустила взгляд. — Она сказала, что ты в курсе. Что Саша всё с тобой обсудил. Что вы вместе решили помочь Гале. Я поверила. А когда ты приехала в пятницу... я сразу поняла, что что-то не так. Ты была в шоке. Настоящем шоке.
— Я действительно не знала, — Маша стиснула кружку. — Ничего. Три месяца он скрывал.
— Оля вчера вечером созвонилась с Сашей, — продолжала Наталья. — Они долго говорили. Она потом мне сказала: "Маша скандалит, хочет нас выгнать. Вот неблагодарная". Но я не согласна. Ты права. Это твой дом.
Маша молчала, не зная, что ответить. Неужели в этой семье хоть кто-то на её стороне?
— Я хочу уехать, — тихо сказала Наталья. — Вернуться в свою квартиру. Квартиранты съедут через неделю, договор заканчивается. Я заплачу им компенсацию, пусть раньше освободят. И уеду с дачи.
— А как же Галя? Учёба?
— Я подумала... может, найдётся другой выход, — Наталья подняла глаза. — Я работаю. Зарплата небольшая, но на часть оплаты хватит. Оля пенсию получает. Саша может помогать напрямую, без этих... махинаций с дачей. Просто переводить деньги каждый месяц. Разве не так проще?
Маша кивнула:
— Проще. Честнее.
— Вот и я так думаю, — Наталья улыбнулась слабо. — Только Оля не хочет слушать. Она считает, что раз Саша её сын, то всё его — и её тоже. Что она имеет право распоряжаться.
— Не имеет, — твёрдо сказала Маша. — Саша взрослый мужчина. У него своя семья. Я — его жена. И моё мнение должно быть важнее мнения его матери.
Наталья кивнула:
— Знаешь... я когда муж... когда я осталась одна, думала: вот, всё, жизнь кончилась. А потом поняла — нет. Жизнь продолжается. И надо уметь жить своим умом, а не чужими советами. Оля любит командовать. Всегда любила. Я привыкла слушаться. Но сейчас... сейчас я вижу, что она не права.
Маша протянула руку через стол, накрыла ладонь Натальи своей:
— Спасибо. За честность.
— Я уеду в пятницу, — пообещала Наталья. — А там... Оля сама решит, что делать. Я её больше не поддержу в этом.
Они допили чай, попрощались. Маша шла обратно в офис и чувствовала, что внутри что-то сдвинулось. Появилась надежда. Маленькая, но реальная.
Вечером позвонил Саша. Голос был усталым, примирительным:
— Маш, давай встретимся. Поговорим нормально. Без криков.
— Хорошо, — согласилась Маша. — Дома. Через час.
Она приехала домой ровно через час. Саша сидел на кухне, перед ним лежала какая-то бумага. Когда Маша вошла, он поднял голову:
— Я тут подсчитал. Если я буду откладывать по двадцать тысяч в месяц, то к июню накоплю сто двадцать. Это покроет половину оплаты за последний семестр Гали. Остальное мама с тётей Наташей довнесут из своих квартир. Им не нужно будет жить на даче до июня. Они могут вернуться раньше.
— Саша, — Маша села напротив. — Наталья Николаевна звонила мне. Мы встречались сегодня.
Он вздрогнул:
— Что? Зачем?
— Она сказала, что уезжает. В пятницу. Возвращается в свою квартиру.
Саша побледнел:
— Мама знает?
— Не знаю. Наверное, нет.
Он схватил телефон, начал набирать. Маша перехватила его руку:
— Подожди. Послушай меня. Я не против помогать Гале. Правда. Если ты хочешь давать ей деньги — давай. Вместе. Я тоже готова вкладываться. Но твоя мама должна съехать. Это моё условие. Последнее.
— А если она откажется?
— Тогда я подаю в суд, — Маша говорила спокойно, но твёрдо. — Требую компенсацию своей доли в даче. Пусть юристы разбираются.
Саша смотрел на неё, и в глазах его читалась боль. Он понимал, что она не шутит.
— Дай мне время, — попросил он. — До воскресенья. Я поговорю с мамой.
— До воскресенья, — согласилась Маша. — Не дольше.
В среду вечером Саша уехал на дачу. Вернулся поздно, вид был измотанный. Маша не стала спрашивать — сам расскажет, если захочет.
В четверг днём позвонила Вера:
— Как дела? Сдвиги есть?
— Вроде бы, — Маша стояла у окна офиса, смотрела на заснеженную улицу. — Сестра свекрови на моей стороне. Уезжает. Саша обещал поговорить с матерью.
— Ну и слава богу, — облегчённо вздохнула Вера. — А то я уж думала, тебе к адвокату придётся идти.
— Не исключено, что придётся, — Маша усмехнулась. — Если Ольга Николаевна не захочет слушать.
В пятницу вечером Саша пришёл домой злой. Швырнул куртку на вешалку, прошёл на кухню. Маша последовала за ним:
— Что случилось?
— Мама, — коротко бросил он. — Я ей сказал, что тётя Наташа уезжает. Что ей тоже надо вернуться в свою квартиру. Она устроила истерику. Говорит, что я предатель. Что выбираю тебя вместо неё.
Маша присела на стул:
— И что ты ответил?
Саша повернулся к ней. Лицо было твёрдым, решительным:
— Что да. Я выбираю тебя. Потому что ты — моя жена. И я не хочу тебя терять.
Сердце сжалось. Маша встала, подошла, обняла его. Саша прижал её к себе, зарылся лицом в волосы:
— Прости меня. Я дурак. Я всё испортил.
— Испортил, — согласилась Маша. — Но мы можем это исправить.
Они стояли так, молча, посреди кухни. За окном темнело, начинался вечер.
***
В субботу утром Саша снова поехал на дачу. На этот раз Маша поехала с ним. Надо было закончить этот кошмар раз и навсегда.
Дорога прошла в молчании. Маша смотрела в окно, Саша сжимал руль. Оба понимали: сейчас произойдёт решающий разговор.
Дача встретила их тишиной. Ольга Николаевна сидела в гостиной, смотрела в окно. Когда они вошли, даже не обернулась.
— Мама, — Саша подошёл, сел рядом. — Нам надо поговорить.
— Не о чём разговаривать, — холодно ответила она. — Ты всё уже решил. Наташка предала. Ты предал. Остаюсь я одна.
— Мама, это не предательство, — Саша взял её руку. — Это справедливость. Я не должен был принимать решение за спиной Маши. Это наша дача. Общая.
— Твоя дача, — поправила Ольга Николаевна. — На тебя оформлена.
— Наша, — твёрдо сказал Саша. — Мы её вместе купили. Вместе строили. И вместе должны решать, кто в ней живёт.
Ольга Николаевна наконец повернулась. Посмотрела на Машу, стоявшую в дверях. Взгляд был жёстким, колючим:
— Значит, добилась своего. Выгоняешь меня.
— Я не выгоняю, — Маша шагнула в комнату. — Я просто хочу, чтобы вы уважали моё право на собственное жилье. Я не против помогать Гале. Мы с Сашей готовы давать деньги напрямую. Каждый месяц. Но дачу я оставляю себе.
— Себе, — повторила Ольга Николаевна с горечью. — Только себе. Эгоистка.
— Мама! — Саша повысил голос. — Хватит! Маша права! Я виноват, что не спросил её! Я виноват, что обманывал! Но теперь я исправляю ошибку! Ты должна уехать!
Ольга Николаевна встала. Выпрямилась, сложила руки на груди:
— Хорошо. Уеду. Раз ты так решил. Раз жена тебе дороже матери. Только знай: я это не забуду. И ты не рассчитывай, что я буду радоваться, когда ты ко мне приедешь.
— Я буду приезжать, — сказал Саша тихо. — Потому что ты моя мама. И я тебя люблю. Но у меня есть жена. И она для меня важна. Так же важна, как и ты.
Ольга Николаевна развернулась и вышла из комнаты. Наверху послышались шаги, хлопанье шкафов — она собирала вещи.
Маша подошла к Саше, положила руку ему на плечо:
— Спасибо.
Он поднял голову, и глаза его были влажными:
— Я правда дурак. Как я мог так с тобой поступить?
— Мог, — Маша села рядом. — Но главное, что ты это понял. И исправил.
Через час Ольга Николаевна спустилась с двумя сумками. Саша помог ей донести до машины. Она села на переднее сиденье, не глядя на него. Саша завёл мотор.
Маша осталась стоять на крыльце. Смотрела, как машина разворачивается, едет к воротам. Потом исчезает за поворотом.
Дом опустел. Тихо. Спокойно.
Маша вошла внутрь, прошлась по комнатам. Всё на месте, всё чисто. Ольга Николаевна оказалась аккуратной жилицей — убрала за собой, вытерла пыль, даже постель застелила.
Маша опустилась на диван в гостиной. Устала. Эмоционально выжата. Но внутри была тихая радость. Победа. Не над свекровью — над несправедливостью. Над обманом.
Она отстояла свой дом.
Саша вернулся вечером. Выглядел измотанным. Сел рядом с Машей на диван:
— Я отвёз её домой. Она почти не разговаривала. Только в конце сказала: "Не звони мне. Сама позвоню, когда буду готова".
— И как ты? — спросила Маша.
— Плохо, — признался он. — Но правильно. Я давно должен был это сделать. Отделиться. Научиться говорить "нет". Я всегда боялся её расстроить. А в итоге расстроил тебя.
— Расстроил, — согласилась Маша. — Но ты исправился. Это важнее.
Они сидели молча, глядя в окно. За стеклом кружил снег, ложился на ветки деревьев. Февраль подходил к концу, скоро весна.
— Что насчёт Гали? — спросила Маша. — Ты правда хочешь ей помогать?
— Да, — Саша кивнул. — Она не виновата в этой ситуации. Я думал... может, мы будем переводить ей по десять тысяч каждый? Ты согласна?
— Согласна, — Маша сжала его руку. — Только давай договоримся: все крупные решения — вместе. Всегда. Хорошо?
— Хорошо, — он поцеловал её в висок. — Обещаю.
Неделя прошла быстро. Наталья Николаевна позвонила в среду, сообщила, что вернулась в свою квартиру и уже нашла новых квартирантов — через Машину турфирму, как и обещала.
— Спасибо тебе, — сказала она в трубку. — За понимание. И за помощь.
— Не за что, — ответила Маша искренне. — Я рада, что у вас всё получилось.
С Ольгой Николаевной было сложнее. Она не звонила. Саша пытался дозвониться сам несколько раз — она не брала трубку. В конце концов он написал длинное сообщение, попросил прощения, объяснил, что любит её и всегда будет рядом, если она захочет.
Ответа не было.
— Она остынет, — успокаивала Маша. — Просто ей нужно время.
— Я знаю, — Саша кивнул. — Она всегда такая. Обижается надолго. Но потом отпускает.
Галя позвонила в пятницу. Голос был робким, неуверенным:
— Саша? Маша? Можно с вами встретиться?
Они встретились в том же кафе, где Маша говорила с Натальей. Галя сидела, теребя салфетку в руках:
— Я хотела извиниться. За маму. За то, что вы из-за меня поссорились.
— Ты не виновата, — Маша положила руку на её ладонь. — Ситуация сложилась сама собой. Но мы её решили.
— Я знаю, — Галя кивнула. — Саша мне рассказал. Что вы будете помогать мне напрямую. Спасибо. Правда. Я постараюсь не подвести. Закончу колледж, найду работу, верну вам всё.
— Не надо возвращать, — Саша улыбнулся. — Просто учись хорошо. И будь счастлива. Это лучшая благодарность.
Галя заплакала. Тихо, украдкой вытирая слёзы салфеткой. Маша обняла её за плечи:
— Всё будет хорошо. Увидишь.
Они проводили девушку до метро, помахали на прощание. Саша взял Машу за руку:
— Поедем на дачу? Сегодня. Вместе. Как раньше.
— Поедем, — согласилась Маша.
Они приехали вечером. Дом встретил их тишиной и теплом — Саша заранее попросил соседа включить отопление. Маша зажгла камин, Саша достал из сумки продукты. Они сидели на веранде, укутанные пледами, пили горячий чай и смотрели, как за окном темнеет.
— Прости меня, — сказал Саша снова.
— Я простила, — ответила Маша. — Но не забыла.
Саша кивнул. Он понимал, что доверие возвращается долго. Что придётся доказывать делами, а не словами. Но он был готов.
— Я больше не буду принимать решений без тебя, — пообещал он. — Ни о даче, ни о деньгах, ни о чём важном. Мы — пара. И мы должны быть командой.
— Командой, — повторила Маша и улыбнулась. — Мне нравится.
За окном таял снег. Февраль заканчивался, начинался март. Зима уходила, весна приближалась.
Их дача снова была их. Только их. И Маша знала, что больше никогда не позволит никому отнять у неё это.
Она отстояла своё. И это дорогого стоило.
С Ольгой Николаевной отношения остались прохладными. Она позвонила Саше только через три недели, разговор был коротким и натянутым. Маша не питала иллюзий — свекровь её не простила и, скорее всего, не простит никогда.
Но Маша жила не для свекрови. Она жила для себя. Для своей семьи. Для своего дома.
И этого было достаточно.
Маша думала, что самое страшное позади. Что отстояв дачу, она вернула себе спокойствие. Но через месяц Саша пришел домой с таким лицом, что сердце ёкнуло. Он молча протянул ей телефон с открытым сообщением от Ольги Николаевны. Прочитав, Маша поняла: война только начинается...
Читайте продолжение там, где вам удобнее:
🔸 Читать 2 часть на Дзен
🔸 Читать 2 часть в Одноклассниках