Анфиса никогда не была желанной. Её взяли в семью Волковых из чувства долга, когда её родная мать, сестра Владимира Волкова, скоропостижно скончалась. Девочке было четыре. Супруги к тому моменту уже восемь лет безуспешно пытались завести своих детей. Через три года после появления Анфисы словно прорвало — на свет появилась долгожданная Леночка.
С этого момента мир в семье разделился на «нашу кровинку» и «девочку, которую мы приютили». Лену лелеяли, хвалили за каждый пустяк, сдували с неё пылинки. Анфису — не обижали. Кормили, одевали, отдали в школу. Но и любовались ею вполсилы. «Спасибо, что не в детдоме» — эта неозвученная фраза висела в воздухе её детства.
Когда Лена в пятый раз за зиму болела бронхитом, а мать сутками дежурила у её кровати, десятилетняя Анфиса уже уверенно варила суп на всю семью. Она стала «маленькой мамой» — тихой, незаметной, удобной.
Они выросли. Анфиса, привыкшая всего добиваться трудом, окончила колледж, вышла замуж за Данилу, с которым они с первого взгляда поняли друг друга. Вместе построили бизнес — небольшой, но крепкий магазин стройматериалов. Их сын мечтал стать архитектором и учился в престижном вузе.
Лена учиться не захотела. Работала где придется, меняла парней, пока не влюбилась в Артёма — рубаху-парня, душу компании, вечного должника. Его родители, сгорбившись под грузом забот о единственном чаде, отдали молодым свою квартиру и съехали в деревню.
Сцена 1. Кухня. Разговор с матерью.
Анфиса разгружала сумки, когда в дверь позвонили. На пороге — мать, Лидия Петровна.
— Привет, дочка. Ого, сколько всего. Богато живёте, — её взгляд скользнул по дорогой колбасе и импортным фруктам.
— Это, мам, на неделю. И для тебя взяла, — Анфиса достала пакет.
— Спасибо, Леночке отнесу. Детям своим они такое не купят, Артём опять работу потерял.
— Мама, я даю тебе. У Лены есть муж, пусть обеспечивает.
— Да что он, бездельник! — вздохнула Лидия Петровна, но в её тоне не было злости, лишь привычная жалость. — А ты бы её к себе в магазин взяла. Сестре помочь не хочешь?
Холодная волна прокатилась по спине Анфисы. Они с Данилой дали зарок: никаких родственников в бизнесе. Артём, поработав у них три месяца, успел разбить грузовик, «занять» из кассы и обвинить во всех грехах Данилу.
— Не хочешь. Мы с Данилой не хотим. Хватит с нас.
Лидия Петровна нахмурилась.
— Кровная бы сестра — другое дело. А ты… Ты должна помогать, Фиса. Мы тебя не бросили, приютили.
Эти слова, как удар хлыста, отзывались десятилетиями.
— Я помогаю! Каждый месяц продукты, деньги на лекарства! Чем ещё?
— Сердцем помогать надо, а не кошельком! — отрезала мать, хватая пакет. — Деньги тебя испортили.
Сцена 2. Больница. Точка невозврата.
Через неделю случился инсульт. Лидия Петровна, работавшая на даче, упала замертво. Анфиса мчалась по ночному городу, сердце колотилось в горле. Лена позвонила только через час: «Там маме плохо, я на смене, не могу сорваться».
Врач был беспощаден: «Полный паралич, надежд на восстановление почти нет. Нужен постоянный уход».
Анфиса, не спавшая двое суток, поехала к сестре.
— Лен, маму выписывают. За ней нужно ухаживать. Я предлагаю тебе уволиться. Я буду платить тебе ту же зарплату, что и сиделке. Так будет лучше для всех.
Лена, не отрываясь от телефона, фыркнула:
— Что, скучно в своём магазине? Сама сиди. Я на работу не пойду — мне люди нужны, общение. А там одна тоска.
— Но это твоя мать!
— И твоя! Ты же всё должна, вот и отрабатывай, — Лена подняла на неё холодные глаза. — Кстати, продукты перестали возить. Жадность победила?
В тот момент в Анфисe что-то оборвалось. Окончательно и бесповоротно.
Сцена 3. Семь лет спустя. После похорон.
Семь лет Лидия Петровна лежала, глядя в потолок. Семь лет Анфиса оплачивала сиделку, привозила памперсы, витамины, слушала упрёки: «Деньги дороже матери». Лена забегала раз в месяц, фотографировалась у маминой кровати для соцсетей и снова исчезала.
На поминках Лена, вытирая несуществующую слезу, вздохнула:
— Ну, отмучилась мамочка. И мы с тобой.
— «Мы»? — тихо переспросила Анфиса. — Ты, Лена, за эти семь лет даже чашку воды ей не подала.
— Да за что?! Сиделка деньги получала! — возмутилась Лена. — А ты… Ты должна за всё благодарить. Нас. Памятник маме теперь ставь. У меня, как всегда, нет денег.
Через три дня раздался звонок.
— Фис, дай денег. Артёма сократили. Маминой пенсии теперь нет… — голос Лены был плаксивым и требовательным.
Анфиса смотрела в окно, где Данила разгружал новую партию товара. Его спина, чуть сгорбленная от усталости, была самой надёжной опорой в её жизни. Он никогда не сказал «ты должна». Он просто был рядом.
— Нет, Лена. Ни копейки. Зарабатывайте сами.
В трубке повисло ошарашенное молчание, а затем перешло в истеричный визг:
— Неблагодарная! Мы тебя с улицы подобрали! Ты в…
Анфиса положила трубку. Впервые за сорок лет её жизнь не завертелась вокруг слов «ты должна». Она вышла во двор, подошла к Даниле. Он обернулся, увидел её лицо, и без слов обнял.
— Всё? — просто спросил он.
— Всё, — кивнула Анфиса, прижавшись лбом к его плечу. Впервые чувствуя не груз долга, а лёгкость. Лёгкость своей, наконец, настоящей жизни.