— Тима, ты случайно не видел мои серьги? Серебряные, с жемчугом?
Марина стояла посреди спальни, перебирая содержимое шкатулки на туалетном столике. Руки дрожали — не от холода, а от нарастающего беспокойства.
— Какие серьги? — Тимофей даже не поднял головы от телефона, развалившись на диване в гостиной.
— Те, что ты мне подарил на годовщину! — голос Марины становился все выше. — Я точно помню, что положила их сюда в прошлую среду. Они не могли просто исчезнуть!
Тимофей наконец оторвался от экрана и зашел в спальню. Посмотрел на жену, потом на раскрытую шкатулку.
— Марин, ну ты же постоянно что-то перекладываешь. Посмотри в другом месте.
— Я уже везде посмотрела! — Марина присела на край кровати, чувствуя, как внутри все сжимается от досады. — Тима, я не могу их потерять. Это же подарок от тебя...
— Найдутся, — он пожал плечами. — Может, в ванной оставила? Когда душ принимала?
Марина вскочила и побежала в ванную. Минут пять шарила по полкам, заглядывала в каждый уголок. Ничего. Вернулась в спальню и застыла посреди комнаты, пытаясь вспомнить.
— Тим, а когда твоя мама приходила?
— Мама? — он нахмурился. — Ну, позавчера вроде. Принесла что-то... Ты в душе была, мы с ней на кухне сидели.
— Она в спальню не заходила?
Тимофей посмотрел на жену с недоумением.
— Марин, ты о чем вообще? Какая спальня?
— Я просто хочу понять, — Марина села на кровать и обхватила руками колени. — Серьги точно здесь лежали. Я их снимала перед душем и положила на столик. А на следующий день их уже не было.
— И ты думаешь, что мама их взяла? — Тимофей фыркнул и покачал головой. — Да ты себя слышишь? Зачем ей твои серьги?
— Я не думаю, я просто...
— Просто что? Обвиняешь мою мать в воровстве?
— Я ничего не обвиняю! — вспыхнула Марина. — Я просто пытаюсь понять, куда они могли деться!
Тимофей махнул рукой и вышел из спальни. Марина осталась сидеть, разглядывая пустую шкатулку. Внутри росло неприятное ощущение — как будто что-то важное ускользает от нее.
На следующее утро Марина приехала на работу раньше обычного. В офисе торговой компании было пусто — только охранник внизу кивнул ей на входе. Она включила компьютер, но не могла сосредоточиться на отчетах. Мысли возвращались к пропавшим сережкам.
— Ты чего такая мрачная? — Ирина поставила на стол Марины пластиковый стаканчик с кофе из автомата. — Что-то случилось?
Марина посмотрела на подругу. Ирина работала в соседнем отделе, и они часто обедали вместе. За три года знакомства успели стать близкими — настолько, насколько это возможно между коллегами.
— У меня пропали серьги, — Марина взяла стаканчик и сделала глоток. Кофе был слишком горячим. — Дорогие. Подарок от мужа.
— Потеряла где-то?
— Не знаю. Они лежали дома, а потом исчезли.
Ирина придвинула стул и села рядом.
— А дома кто-то был? Может, в гости кто приходил?
— Только свекровь, — Марина опустила глаза. — Но Тима говорит, что я придумываю.
— Погоди-погоди, — Ирина наклонилась ближе. — Свекровь была у вас дома, и после этого пропали серьги?
— Ну да. Но я же не могу просто так обвинить ее...
— Можешь, — Ирина откинулась на спинку стула. — У меня похожая история была. Помнишь, я рассказывала про свою свекровь? Та тоже постоянно что-то брала. Сначала мелочи — помаду, крем. Потом посерьезнее пошло.
Марина подняла голову.
— И что ты сделала?
— Поставила ее на место, — Ирина усмехнулась. — Правда, скандал был знатный. Муж три недели со мной не разговаривал. Но зато больше ничего не пропадало.
— Я не могу так, — Марина покачала головой. — У нас и так отношения с ней натянутые.
— Тогда проверь, — Ирина встала и похлопала подругу по плечу. — Посмотри внимательно, не пропало ли еще что-то. А потом уже решай.
Весь день Марина провела в задумчивости. Механически отвечала на звонки клиентов, заполняла документы, но мысли были далеко. Вечером, вернувшись домой, она первым делом прошла в спальню и открыла шкаф.
Полчаса она перебирала вешалки, доставала коробки с обувью, проверяла полки. И вдруг остановилась. Платок. Шелковый платок с узором, который она купила себе в прошлом месяце на премию. Он висел на вешалке, когда она уезжала в командировку на два дня. Сейчас его не было.
Марина села на пол прямо перед открытым шкафом. Сердце застучало быстрее. Может, она сама куда-то убрала? Может, постирала и забыла?
Она поднялась, прошла в ванную, проверила корзину для белья. Пусто. Заглянула на балкон, где обычно развешивала вещи сушиться. Ничего.
— Тим, — она вышла в гостиную, где муж смотрел новости. — Ты не видел мой платок? Шелковый, с цветами?
— Какой платок? — он не отрывал взгляд от экрана.
— Тот, что я недавно купила! Он висел в шкафу!
— Марина, я твои тряпки не отслеживаю, — Тимофей поморщился. — Ты же сама все время что-то покупаешь и раскладываешь. Откуда мне знать?
— Он пропал, — Марина стояла посреди гостиной, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Как и серьги.
Тимофей наконец посмотрел на нее.
— И что ты этим хочешь сказать?
— Ничего, — Марина развернулась и пошла на кухню.
Но внутри уже не было никаких сомнений. Что-то происходило с ее вещами. И это было связано с визитами свекрови.
***
Прошла неделя. Марина старалась не думать о пропавших вещах, но внутри засело занозой. Каждый вечер она машинально проверяла шкаф, пересчитывала украшения в шкатулке.
В субботу утром, когда Тимофей уехал на работу — на фабрике была аврал перед большим заказом — в дверь позвонили. Марина открыла и увидела соседку, Веру Николаевну. Пожилая женщина стояла на пороге с озабоченным видом.
— Мариночка, можно к тебе на минутку?
— Конечно, проходите, — Марина отступила, пропуская соседку.
Вера Николаевна прошла в прихожую, но дальше не пошла. Помялась, потеребила край кофты.
— Я не знаю, говорить тебе это или нет...
— Что случилось? — Марина почувствовала, как внутри все сжалось.
— Вчера я встретила твою свекровь возле магазина, — Вера Николаевна говорила тихо, будто боялась, что кто-то услышит. — На ней был платок. Я сразу узнала — ты же в нем на прошлой неделе ходила, когда мы в лифте вместе ехали. Такой красивый, с цветами.
Марина застыла.
— Вы уверены?
— Абсолютно, — Вера Николаевна кивнула. — Я еще тогда подумала, какой у тебя вкус хороший. А вчера вижу — на Инге Олеговне такой же. Ну, думаю, может, она себе похожий купила. Но потом приглядел
ась — точно твой. У него там пятнышко маленькое было на углу, помнишь? Ты мне показывала, расстраивалась, что не сразу заметила в магазине.
У Марины перехватило дыхание. Да, она помнила это пятнышко. Крошечное, почти незаметное, но оно было.
— Спасибо, что сказали, — она взяла соседку за руку. — Спасибо большое.
Вера Николаевна ушла, а Марина осталась стоять в прихожей. Руки тряслись, внутри клокотала злость. Значит, она не сошла с ума. Серьги не потерялись. Платок не куда-то запропастился. Свекровь брала ее вещи.
Она схватила телефон и набрала номер Инги Олеговны. Гудки показались бесконечными.
— Алло? — голос свекрови был недовольным. — Марина?
— Инга Олеговна, нам нужно встретиться, — Марина сжала телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Сегодня.
— Что случилось? У меня планы на вечер...
— Отмените, — Марина не узнавала свой голос — твердый, решительный. — Приезжайте к нам. Сейчас.
— Марина, ты себе позволяешь...
— Приезжайте. Или я сама приеду к вам.
Инга Олеговна замолчала. Потом вздохнула.
— Хорошо. Буду через час.
Марина бросила телефон на диван и прошлась по квартире. Злость постепенно уступала место холодной решимости. Она будет спокойной. Она будет держать себя в руках. Но правду она узнает.
Через час ровно в дверь позвонили. Марина открыла. Инга Олеговна стояла на пороге в строгом пальто, с недовольным выражением лица.
— Что за срочность? — она прошла в квартиру, даже не поздоровавшись. — У меня встреча с подругами вечером, я не могу долго.
— Присаживайтесь, — Марина кивнула на диван.
— Я постою.
— Садитесь, — повторила Марина, и в голосе прозвучала сталь.
Инга Олеговна удивленно посмотрела на невестку, но села на край дивана.
— Где мой платок? — Марина стояла напротив, скрестив руки на груди.
— Какой платок?
— Шелковый, с цветами. Тот, что висел в моем шкафу.
Инга Олеговна моргнула.
— Я не понимаю, о чем ты.
— Вас видели, — Марина сделала шаг вперед. — Вчера, возле магазина. В моем платке.
Свекровь побледнела, но продолжала отрицать:
— Это какая-то ошибка. У меня есть похожий...
— С пятном на углу? — перебила Марина. — Инга Олеговна, хватит. Где мои серьги? Где платок?
Повисла тишина. Инга Олеговна смотрела в пол, руки нервно теребили ремешок сумки.
— Я собиралась вернуть, — наконец произнесла она тихо.
— Что?
— Я собиралась вернуть! — голос свекрови стал громче. — Просто взяла на время, поносить немного!
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Вы... взяли на время? Мои вещи? Без разрешения?
— Ну и что такого? — Инга Олеговна вскочила с дивана. — Я твоя свекровь! Разве я не могу взять что-то у невестки?
— Не можете! — крикнула Марина. — Это мои вещи! Мои личные вещи! Вы не имели права!
— А что мне было делать? — свекровь тоже повысила голос. — Мои подруги, Людмила и Оксана, постоянно хвастаются! У одной дочь купила ей новый телефон, у другой зять шубу подарил на Новый год! А мне что сказать? Что мой сын ничего мне не дарит? Что вы с ним обо мне даже не думаете?
Марина открыла рот, но слов не находилось.
— Вот я и решила, — Инга Олеговна отвернулась, — что возьму немножко твоих вещей. Просто показать подругам. Чтобы они не думали, что я никому не нужна. Что у меня дети не заботятся обо мне.
— Поэтому вы украли мои серьги? — в голосе Марины звучало недоверие. — И платок?
— Не украла! — свекровь развернулась. — Взяла поносить! Я же собиралась вернуть!
В этот момент открылась входная дверь. На пороге появился Тимофей с пакетами в руках. Увидел мать и жену, застывших посреди гостиной, и насторожился.
— Что происходит?
— Твоя мама без спроса берет мои вещи, а я должна молчать? — крикнула Марина, развернувшись к мужу.
Тимофей поставил пакеты на пол.
— Мам, что она говорит?
Инга Олеговна опустила глаза.
— Тимоша, я просто... Я хотела показать подругам...
— Она взяла мои серьги! — Марина показала на свекровь. — И платок! Без спроса! Просто взяла из моего шкафа!
— Мам? — Тимофей посмотрел на мать.
— Я собиралась вернуть, — Инга Олеговна всхлипнула. — Я же не хотела ничего плохого. Просто подругам показать. Они постоянно хвастаются своими детьми, а мне нечего сказать...
— Поэтому ты решила взять чужое? — Тимофей провел рукой по лицу.
— Не чужое! — возразила свекровь. — Невестка же не чужой человек! Разве нельзя было взять на время?
— Нельзя! — в один голос выкрикнули Марина и Тимофей.
Инга Олеговна отступила на шаг, словно от удара.
— Вы оба против меня, — прошептала она. — Собственный сын...
— Мам, верни вещи Марине, — Тимофей говорил устало. — Прямо сейчас.
— Платок дома, — пробормотала свекровь. — Я не знала, что вы так отреагируете...
— А серьги? — спросила Марина холодно.
Инга Олеговна молчала.
— Серьги где? — повторил Тимофей.
— Я... не брала их, — свекровь упрямо подняла подбородок.
— Врете, — Марина шагнула к ней. — Они пропали после вашего визита. Как и платок. Где серьги?
— Не знаю, — Инга Олеговна схватила сумку. — Я не брала ваши серьги. Вы меня оскорбляете!
Она выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Марина и Тимофей остались стоять посреди гостиной. Тишина давила на уши.
— Она врет про серьги, — тихо сказала Марина. — Я знаю.
Тимофей молча кивнул и пошел на кухню.
***
На следующий день Инга Олеговна принесла платок. Позвонила в дверь рано утром, когда Марина еще собиралась на работу. Протянула свернутый платок, не глядя в глаза.
— Вот. Забирай.
Марина взяла платок, развернула. Он был постиран, выглажен, пах чужим порошком.
— А серьги?
— Я же сказала — не брала я твои серьги, — Инга Олеговна отвернулась. — Ты их где-то потеряла сама.
— Инга Олеговна...
— Все, мне некогда, — свекровь быстро пошла к лифту.
Марина закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Внутри все кипело. Она верила каждой клеткой — серьги у свекрови. Но доказать не могла.
Вечером, когда Тимофей вернулся с работы, Марина встретила его с твердым решением.
— Я больше не хочу, чтобы твоя мать приходила сюда, когда меня нет дома.
Тимофей стянул ботинки, повесил куртку.
— Марин, она же мама...
— Она воровка, — перебила Марина. — Она взяла мои вещи без спроса. Это называется воровство.
— Она просто хотела...
— Что? Выглядеть лучше перед подругами? — Марина скрестила руки на груди. — За мой счет?
— Ей было неловко. Она же не со зла, — Тимофей прошел на кухню, открыл холодильник.
— Тима, послушай себя! — Марина пошла за ним. — Твоя мать украла у меня серьги, которые ты мне подарил! И платок! Ей было неловко перед подругами — так она украла у меня вещи!
— Не кричи, — Тимофей достал что-то из холодильника, не глядя на жену.
— Я не кричу. Я просто хочу, чтобы ты меня услышал. Твоя мать больше не заходит в эту квартиру без меня. Или хотя бы в спальню не заходит, когда меня нет. Договорились?
Тимофей закрыл холодильник и посмотрел на жену.
— Это моя мать.
— И это мои вещи, — ответила Марина. — Я не запрещаю тебе с ней видеться. Но здесь, в моем доме, мои правила.
— В нашем доме, — поправил Тимофей.
— Хорошо, в нашем. Ты согласен или нет?
Тимофей молчал долго, разглядывая пол. Потом кивнул.
— Согласен. Но это перебор.
Марина развернулась и ушла в спальню. Села на кровать, сжала кулаки. Победа была какой-то пустой. Серьги так и не нашлись.
Следующие дни были напряженными. Тимофей приходил с работы поздно, почти не разговаривал, уткнувшись в телефон. Марина знала — он злится. Злится на нее за то, что она поставила условия насчет его матери.
В среду, когда Марина обедала с Ириной в офисной столовой, подруга спросила:
— Ну что, разобралась со свекровью?
— Вернула платок. Серьги отрицает, — Марина ковыряла вилкой салат. — Тима на меня дуется.
— Ясно, — Ирина кивнула. — Классика. Мама обижена, сын в ступоре.
— Я просто не понимаю, — Марина отложила вилку. — Почему он ее защищает? Она же украла!
— Потому что это его мать, — пожала плечами Ирина. — Им всегда проще обвинить нас, чем признать, что мама не права.
Марина промолчала. В глубине души она надеялась, что Тимофей встанет на ее сторону. Но он выбрал нейтралитет — а это было почти как предательство.
В пятницу вечером, когда Марина мыла посуду после ужина, позвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло?
— Это Марина? — незнакомый женский голос.
— Да, слушаю.
— Меня зовут Людмила. Я подруга Инги Олеговны.
Марина замерла с тарелкой в руках.
— Слушаю вас.
— Я случайно узнала ваш номер у Инги Олеговны... Хотела спросить, где она покупала такие красивые серьги с жемчугом? Она говорила, что это подарок от сына на ее день рождения в январе. Я хочу такие же себе купить.
Мир вокруг Марины закачался. Серьги. Те самые серьги. У свекрови. И она выдала их за подарок от Тимофея.
— Я... я не знаю, — прохрипела Марина. — Извините, я перезвоню.
Она бросила трубку и схватилась за край раковины. Значит, все-таки взяла. Взяла серьги и врала ей в лицо. И еще придумала легенду для подруг — что это подарок от сына.
Марина вытерла руки и прошла в гостиную. Тимофей смотрел какое-то шоу по телевизору.
— Мне только что звонила подруга твоей матери. Людмила.
Тимофей повернул голову.
— И что?
— Она спрашивала, где купить такие же серьги, как у твоей мамы. Серебряные, с жемчугом. Те самые, что ты мне подарил.
Тимофей побледнел.
— Что?
— Твоя мать сказала подругам, что это подарок от тебя на ее день рождения в январе, — голос Марины дрожал. — Но у нее в январе не было дня рождения. И мы ей ничего не дарили. Потому что это мои серьги. Которые она украла.
Тимофей молчал, глядя в экран телевизора. Потом резко встал.
— Я сейчас.
— Куда? — Марина схватила его за руку.
— К матери. Разберусь.
— Я с тобой.
— Нет, — Тимофей высвободил руку. — Я сам.
Он ушел, хлопнув дверью. Марина осталась стоять посреди гостиной. Внутри все горело — от злости, от обиды, от предательства.
Тимофей вернулся поздно, почти в полночь. Марина не спала, сидела на кухне с выключенным светом. Услышала, как открылась дверь, как он разделся в прихожей.
Он вошел на кухню, включил свет. Марина прищурилась от яркости.
— Серьги у нее, — сказал он устало. — Призналась.
Марина молчала, ожидая продолжения.
— Говорит, что сказала подругам, будто я ей подарил. Чтобы они не думали, что я о ней не забочусь, — Тимофей сел напротив. — Теперь не знает, как отдать тебе серьги, чтобы не потерять лицо перед ними.
— Не верю, — Марина покачала головой. — Она просто не хочет возвращать.
— Нет, она расстроена. Плакала, — Тимофей потер лицо руками. — Говорит, ей стыдно теперь.
— Ей стыдно? — голос Марины стал громче. — А мне каково? Она украла мои вещи! Врала мне в глаза! Выдала мои серьги за подарок от тебя!
— Я понимаю...
— Ничего ты не понимаешь! — Марина встала. — Ты ее жалеешь! Она украла у меня, а ты ее жалеешь!
— Марин, она моя мать, — Тимофей тоже встал. — Она ошиблась, да. Но она одинокая женщина, ей важно, что о ней думают подруги...
— Я не буду жалеть человека, который меня обворовывает, — отрезала Марина. — Или ты привозишь серьги прямо сейчас, или завтра я сама еду к ней. И разговариваю при ее подругах.
Тимофей замер.
— Ты не сделаешь этого.
— Проверь.
Они стояли, глядя друг на друга. Потом Тимофей развернулся и вышел из квартиры. Марина услышала, как хлопнула входная дверь.
Она вернулась в спальню, легла на кровать поверх одеяла. Внутри все дрожало. Но отступать она не собиралась.
Через час Тимофей вернулся. Зашел в спальню, молча протянул Марине знакомую бархатную коробочку. Она открыла — серьги лежали на месте, целые, невредимые.
Марина взяла коробочку, прижала к груди.
— Спасибо.
— Мама просила передать, что извиняется, — Тимофей сел на край кровати, отвернувшись. — Она не хотела тебя обидеть.
— Но обидела, — тихо сказала Марина.
Тимофей кивнул, не оборачиваясь.
***
Утро субботы началось с тишины. Марина проснулась первой, увидела, что Тимофей уже ушел — наверное, на фабрику, хотя обычно по субботам он не работал. Она встала, приготовила себе завтрак, села у окна с чашкой в руках.
Серьги лежали в запертой шкатулке. Марина вчера сразу убрала их, даже не примеряя. Радости от возвращения не было — только горький осадок.
Позвонил телефон. Инга Олеговна.
Марина долго смотрела на высвечивающееся имя на экране. Потом сбросила звонок.
Через минуту снова звонок. Снова свекровь. Марина выключила звук и положила телефон экраном вниз.
В воскресенье приехал брат Тимофея, Антон. Он жил в соседнем городе, работал на заводе мастером смены. Приезжал редко — раз в два-три месяца.
За ужином Антон рассказывал про работу, про новую машину, которую копил купить. Тимофей отвечал односложно, Марина больше молчала.
— Что-то вы оба кислые, — Антон отложил вилку. — Поссорились?
— Нет, — быстро ответил Тимофей.
— Да, — одновременно сказала Марина.
Антон посмотрел на брата, потом на невестку.
— Ясно. Из-за чего?
Марина хотела промолчать, но внутри все бурлило. Слова вырвались сами:
— Твоя мать взяла мои вещи без спроса. Серьги, платок. Сказала подругам, что это подарки от Тимофея.
Антон нахмурился.
— Мама взяла твои вещи?
— Да. А потом отрицала. Вернула только после скандала.
Антон откинулся на спинку стула, задумчиво разглядывая тарелку.
— Странно это все.
— Что странно? — спросил Тимофей.
— Да так... вспомнил кое-что, — Антон почесал затылок. — Помнишь, Тим, когда нам было лет двенадцать-тринадцать, мы жили на Северной?
— Ну, помню.
— И у нас была соседка, тетя Зина. Помнишь ее?
Тимофей кивнул.
— Так вот, у нее пропала брошка золотая. Она тогда обвинила маму. Был такой скандал, что мы даже переехали потом, — Антон говорил медленно, будто вспоминая детали. — Мама тогда говорила, что соседка придирается, что ничего она не брала. Я верил, конечно. Мы же дети были.
Марина застыла с чашкой в руках.
— И что дальше?
— Да ничего. Переехали, забыли. Но сейчас вот подумал... — Антон посмотрел на брата. — А может, соседка была права?
Тимофей побледнел.
— Ты о чем?
— Да ни о чем, — Антон махнул рукой. — Просто совпадение странное.
Но Марина видела — в его глазах мелькнуло сомнение. То самое сомнение, которое теперь поселилось и в ней.
В понедельник Марина пришла на работу и первым делом рассказала Ирине про звонок Людмилы и про то, как вернули серьги.
— Значит, я была права, — Ирина кивнула. — Свекровь не просто взяла поносить. Она присвоила твои вещи.
— Получается, да, — Марина включила компьютер. — Теперь не знаю, что делать.
— А что делать? — Ирина пожала плечами. — Не пускай ее в квартиру. Проблема решена.
— Тима обижается.
— Пусть. Это твой дом, твои вещи. Имеешь право защищать свою территорию.
Марина кивнула, но внутри все равно было неспокойно.
Вечером Тимофей вернулся с работы молчаливым. Поужинали в тишине. Потом он ушел в ванную, долго там сидел. Когда вышел, сел рядом с Мариной на диван.
— Я разговаривал с мамой, — начал он. — Серьезно разговаривал.
Марина отложила телефон.
— И?
— Она обещала больше не брать твои вещи.
— Обещала, — повторила Марина без интонации.
— Да. Она понимает, что была неправа.
— Тима, она украла у меня дорогие серьги и врала мне в лицо три недели, — Марина повернулась к мужу. — Ты правда думаешь, что извинения и обещания что-то меняют?
Тимофей молчал, глядя в пол.
— Я не хочу больше с ней общаться, — сказала Марина твердо. — Я не запрещаю тебе встречаться с ней. Но я не хочу, чтобы она приходила сюда. И я не буду ходить к ней в гости.
— Марин...
— Нет, — она подняла руку. — Я не могу доверять человеку, который берет мои вещи и врет мне. Может, это жестко. Но это мое решение.
Тимофей кивнул, не глядя на нее.
— Хорошо. Я не буду настаивать.
Он встал и вышел на балкон. Марина осталась сидеть на диване, чувствуя, как внутри все сжимается от горечи.
Прошла неделя. Тимофей ездил к матери один — два раза в эти дни. Марина оставалась дома, занималась своими делами. Они почти не разговаривали — только по необходимости.
В пятницу вечером Марина сидела в спальне, перебирала свои украшения. Раскладывала их по шкатулкам, проверяя, все ли на месте. Тимофей зашел в комнату, остановился в дверях.
— Что делаешь?
— Проверяю вещи, — Марина не подняла головы.
Он подошел ближе, посмотрел на разложенные на постели серьги, кулоны, браслеты.
— Марин, извини за маму.
Она подняла глаза.
— Ты уже извинялся.
— Знаю. Просто... — он сел на край кровати. — Я понимаю, почему ты не хочешь с ней общаться. То, что она сделала — неправильно.
Марина кивнула, возвращаясь к украшениям.
— Я разговаривал с Антоном вчера, — продолжил Тимофей. — Он рассказал еще про один случай. Когда мы в школе учились, у мамы на работе пропали деньги из кассы. Тогда тоже был скандал. Маму не обвинили официально, но она ушла сама.
Марина замерла.
— И ты мне об этом только сейчас говоришь?
— Я сам только вчера узнал. Антон не хотел при тебе говорить тогда, за ужином. Потому и позвонил отдельно.
Марина сложила украшения обратно в шкатулки. Медленно, аккуратно. Закрыла крышки.
— Получается, это у нее... привычка?
— Не знаю, — Тимофей потер лицо руками. — Может быть.
Марина встала, взяла шкатулки и понесла их к шкафу. На верхней полке стоял небольшой сейф — Тимофей установил его на прошлой неделе. Марина открыла его ключом, убрала шкатулки внутрь, закрыла. Повернула ключ дважды.
— Прости, — снова сказал Тимофей.
Марина обернулась.
— За что?
— За то, что не поверил тебе сразу. За то, что защищал ее.
Она прошла к нему, села рядом на кровать.
— Она твоя мать. Я понимаю.
— Но ты моя жена, — он взял ее руку. — И я должен был встать на твою сторону.
Марина сжала его руку в ответ. Внутри все еще было больно, но хотя бы муж теперь понимал.
— Что будем делать дальше? — спросила она тихо.
— Не знаю, — честно ответил Тимофей. — Наверное, жить дальше. Просто... осторожнее.
Они сидели на краю кровати, держась за руки. За окном начинало темнеть — февраль подходил к концу.
Телефон Тимофея завибрировал на тумбочке. Он глянул на экран — звонила мать. Посмотрел на Марину, потом на телефон. Взял его и нажал кнопку отклонения вызова.
Марина молча кивнула. Они продолжали сидеть в тишине. Примирения со свекровью не было и не предвиделось. Но хотя бы с мужем они снова были на одной стороне. И это было что-то.
Позже вечером они сидели в гостиной, смотрели какой-то фильм по телевизору. Марина прислонилась к плечу Тимофея, он обнял ее. Телефон снова завибрировал — опять мать. Тимофей даже не посмотрел на экран, просто сбросил звонок.
— Она будет звонить еще, — сказала Марина.
— Пусть, — ответил он спокойно.
Марина закрыла глаза. Внутри все еще была горечь от предательства свекрови. Но теперь она знала — муж на ее стороне. Это не решало всех проблем. Не возвращало доверие к Инге Олеговне. Не стирало память о том, как та брала ее вещи и врала в лицо.
Но это было начало. Начало новой жизни, где у Марины были границы, которые никто не смел переступать. Даже свекровь.
Сейф в шкафу, запертая дверь, сброшенные звонки — все это были маленькие победы. Горькие, но необходимые.
Марина сжала руку Тимофея. Он сжал в ответ.
Фильм шел на экране, но они его не смотрели. Просто сидели рядом, в тишине своей квартиры, где теперь были только они двое.
И больше никто.
Но Марина и представить не могла, что история с украденными вещами была только началом. Через три дня она узнает правду, которая перевернет всю ее жизнь и заставит по-новому взглянуть на каждого человека в этой семье...
Читайте продолжение там, где вам удобнее:
🔸 Читать 2 часть на Дзен
🔸 Читать 2 часть в Одноклассниках