Ксения стояла у газовой плиты и переворачивала котлеты. Сковорода шипела, масло брызгало на кафельную плитку. Котлеты были из говяжьего фарша, который она сама прокрутила утром — Борис не любил магазинный. Пока она следила, чтобы корочка не пригорела, из гостиной доносился голос свекрови. Громкий, настойчивый.
Раиса Павловна приехала час назад. Без звонка, как всегда. Открыла дверь своим ключом, прошла в детскую, где Тимур и Егор делали уроки. Села на диван и начала. Опять про то, что детям нужен отдых, что нельзя их перегружать, что так много математики вредно для подростковой психики.
Ксения сняла сковороду с огня. Вытерла руки о полотенце, прошла в гостиную.
Раиса Павловна стояла посреди комнаты, руки сложены на груди. Борис сидел в кресле у окна, смотрел во двор.
— Хватит, — сказала Ксения. — Раиса Павловна, может, вы домой поедете? Мы сами разберёмся с детьми.
Свекровь обернулась. Глаза сузились.
— Сами? Вы их до нервного срыва доведёте своими требованиями! Я просто пытаюсь помочь!
— Мы в вашей помощи не нуждаемся.
— Ксения! Ты как со мной разговариваешь?! Я бабушка этих детей! Я имею право их воспитывать!
— Нет, не имеете, — Ксения почувствовала, как внутри всё закипает. — Это мои дети. Мои!
Раиса Павловна всплеснула руками, посмотрела на Бориса.
— Боренька, ты слышишь?!
Борис поднялся с кресла, подошёл к матери.
— Мам, пойдём на кухню, чаю попьём.
Раиса Павловна развернулась и вышла из комнаты. Борис пошёл за ней. Ксения осталась стоять.
Между Борисом и его младшим братом Семёном была пропасть. Восемь лет разницы. Когда Борис заканчивал школу, готовился к экзаменам, Семён только пошёл в первый класс. Они почти не общались, жили в разных мирах.
Борис вырос серьёзным. Учился на отлично, поступил в институт без репетиторов, работу нашёл сам. К тридцати годам у него была должность старшего инженера, приличная зарплата, счёт в банке. Встретил Ксению на дне рождения знакомой. Она работала аналитиком, зарабатывала хорошо, тоже копила. Где-то через полгода расписались. Скинулись, купили двушку в новом доме, взяли ипотеку. Три года платили исправно.
Родились Тимур и Егор. Погодки. Борис с Ксенией воспитывали их строго. Режим дня расписан по часам: подъём, завтрак, школа, обед, уроки, секции, ужин, сон в девять. Никаких поблажек. Оба считали, что только так дети вырастут самостоятельными, ответственными. Мальчики учились в математическом лицее, побеждали на олимпиадах. Борис гордился ими.
Семён рос совсем по-другому. Родители баловали его. Не хочешь делать уроки? Ну не делай. Хочешь новую приставку? Купим. Раиса Павловна повторяла: «На детей нельзя давить, травмируем психику». Пётр Михайлович, отец, во всём теперь с ней соглашался.
Семён школу окончил на четвёрки — просто везло на экзаменах. Поступил легко, работу нашёл через знакомого отца. Жил с родителями, деньги тратил на одежду, гаджеты, путешествия. Ничего не копил. К тридцати годам у него не было ни квартиры, ни машины, ни сбережений.
— Мальчик не остепенился ещё, — объясняла Раиса Павловна знакомым. — Вот женится, тогда возьмётся за ум.
Семён встретил Жанну на дне рождении друга. Высокая, стройная, в строгой блузке, волосы собраны в хвост. Не его типаж, но она говорила так уверенно, что он заслушался. Детский психолог, частная практика, консультирует богатых клиентов. Разведена, двое детей — дочь восьми лет, сын пяти.
Встречались три месяца. Семён приезжал к ней в съёмную однушку. Дети тихие, воспитанные. Жанна рассказывала, что растит их по особой системе. Без наказаний, без криков. Всё через разговор, через уважение к личности ребёнка.
— Дети — это не собственность родителей, Сёма. Это люди со своими чувствами. Их нельзя ломать.
Семён кивал. Верил каждому слову.
Через год сделал предложение. Жанна думала даже неделю, потом согласилась.
Родителям сказал за месяц до свадьбы. Привёз Жанну на ужин. За столом было напряжённо. Раиса Павловна улыбалась натянуто, расспрашивала о работе. Жанна отвечала односложно.
Когда невеста вышла из комнаты, мать зашептала:
— Сёмочка, ты подумал? Ей тридцать три, и дети чужие. А свои внуки?
— Мам, я её люблю.
Раиса Павловна вечером плакала на кухне.
— Совсем не так я представляла его свадьбу, Петя. Совсем не так.
Женились скромно. Кафе, двадцать человек. Жанна настояла — зачем тратить деньги зря. Раиса Павловна это оценила.
Семён переехал к Жанне в однушку. Тесно, но он не жаловался. Полюбил её детей, водил Иру в школу, играл с Артёмкой. Жанна работала много, приходила поздно, консультировала клиентов он-лайн. Зарабатывала до ста пятидесяти тысяч в месяц. Деньги уходили на развивающие центры, кружки, репетиторов для детей.
— Это вклад в будущее, — объясняла она.
Семён кивал. Доверял её во всём.
Полгода всё было спокойно. Но потом Семён начал часто заезжать к Борису. Раньше приходил по праздникам, дарил племянникам дорогие подарки. Тимур и Егор его обожали.
А теперь он приезжал почти каждый вечер и начинал учить.
Однажды Ксения попросила мальчиков отложить планшеты и сесть за уроки. Завтра контрольная. Семён сидел на кухне, услышал, выскочил в коридор.
— Погоди, Ксюш. Так нельзя. Детям нужен отдых. Жанна говорит, принуждение подавляет волю ребёнка.
— Семён, это мои дети, — ответила Ксения. — Я сама знаю, когда им делать уроки.
— Но ты же не специалист. Жанна профессионал, она психологию изучала. Дети должны сами выбирать, когда учиться. Иначе мы ломаем их личность.
Ксения развернулась, ушла в спальню. Хлопнула дверью.
Тимур и Егор стояли в дверях детской, слушали. Слова дяди им нравились. Они были подростками, тринадцать и четырнадцать лет, и разговоры о свободе выбора звучали заманчиво.
И Раиса Павловна тоже стала приезжать ещё чаще. Раньше раз в месяц, теперь два-три раза в неделю. Приходила без звонка, открывала своим ключом.
— Я к внукам, — говорила она.
Проходила в детскую, садилась на диван.
— Опять математику? Устали небось. Жанна мне рассказывала — в подростковом возрасте нагрузки очень вредны. Организм растёт, мозг развивается. Вам нужно больше отдыхать. А то нервная система не выдержит. Надо давать больше времени мозгу восстановиться.
Тимур и Егор поднимали головы, смотрели на бабушку.
Ксения слушала с кухни и сжимала кулаки.
Дети, которые раньше приносили грамоты с олимпиад, вдруг стали лениться. Домашние задания делали через раз. Учителя жаловались.
Однажды Ксения зашла в детскую. Тетради закрыты, мальчики в планшетах.
— Уроки сделали?
— Нет.
— Тогда убирайте планшеты.
— Не будем, — сказал Тимур.
— Как это?
— Бабушка сказала, мы сами решаем, когда учиться. Нельзя нас заставлять, это вредно. У подростков организм растёт.
Ксения молча вышла, прошла в спальню, легла на кровать. Заплакала в подушку.
Вечером сказала Борису:
— Я больше не могу. Твоя мать учит детей, что я плохая. Что я их не правильно воспитываю. Она подрывает мой авторитете. Твой брат лезет со своими советами. Знаешь, что Тимка сказал? Что я вредна для его психики!
Борис обнял её.
— Что я могу сделать? Это мать. Я не могу запретить ей приезжать.
— А Семёна? Его можешь попросить не лезть?
— Он думает, что помогает. Он наслушался жену - вот и умничает.
Ксения встала.
— Почему он помогает нам, а не своим пасынкам?
— Они постоянно в центрах. Жанна наняла няню. Мама туда не ездит, говорит, её там не ждут. Она там не нужна совсем.
А через месяц Жанна заявила Семёну, что подаёт на развод.
— Я встретила другого, — сказала она спокойно. — Вдовца, психиатра. Серьёзный человек. А ты слишком инфантильный. Моим детям нужен другой отец. Не обижайся.
Семён не мог поверить.
— Я полгода с твоими детьми возился! Думал, мы семья!
— Были. Теперь нет.
Семён приехал к Борису в тот же вечер. Сел на кухне, опустил голову на руки.
— Она меня выгнала. Сказала, я плохо влияю на её детей.
Борис налил ему воды. Ксения стояла у плиты, молчала. Ей было жалко Семёна, но где-то внутри шевельнулась злая радость.
Раиса Павловна неделю плакала. Потом случайно встретила нового избранника Жанны.
— Представляешь, Петя, — рассказывала она мужу, — такой зануда! Худой, в очках. Бедные дети. Этот психиатр теперь будет в них болезни выискивать.
Тимур и Егор сдали экзамены отлично. Борис с Ксенией гордились.
Семён через полгода встретил Полину. Двадцать шесть лет, парикмахер, весёлая. Женились быстро. Полина не читала умных книг, не цитировала психологов. Просто любила Семёна, готовила ужин, смеялась над шутками. Работала в салоне, зарабатывала тоже хорошо.
Раиса Павловна была в восторге.
— Вот это невестка! Простая, хозяйственная!
Семён с Полиной сняли квартиру, через год взяли ипотеку. Двушка в новостройке. Семён перестал всех учить, превратился в весёлого парня.
На дне рождения Бориса Раиса Павловна прижала к груди Ксению:
— Прости меня, Ксенечка, что лезла тогда. Глупая я была. Эта Жанна нам голову заморочила своими методиками.
— Всё хорошо, Раиса Павловна, — улыбнулась Ксения.
— Кстати, Полиночка беременна! Скоро настоящий внук родится!
Ксения обняла её. Всё устроилось. Семён счастлив. Сыновья учатся. Раиса Павловна больше не вмешивается.
А Жанна где-то там, со своим психиатром. Пусть живёт как знает.
Ксения стояла у окна. Всё правильно. Всё на своих местах.