Я думал, что ночная смена пройдет спокойно, пока не увидел Эмили. Ее вкатили в приемный покой на каталке в сопровождении троих полицейских. В ту ночь ливень лил стеной.
Ей было лет тринадцать-четырнадцать. Хрупкая фигурка, вся в засохшей грязи и темной крови. На левом предплечье — от запястья до локтя — расплывался глубокий синяк. Ноги и плечи были в ссадинах, будто она кубарем катилась по жесткой земле. Девочка была без сознания, промокшая до нитки.
— Что случилось? — спросил я, перехватывая край каталки на ходу в сторону реанимационного зала.
Полицейский, шедший впереди — грузный мужчина с усталым лицом, — не поднимая глаз, быстро листал блокнот. На жетоне значилось: «Харрис. Детектив».
— Девчонка позвонила в 911, сообщила о взломе, — бросил он. — Заперлась у себя в спальне. Когда мы приехали, нашли ее на заднем дворе, лежала в отключке. Но самое страшное было внутри.
— В смысле? — уточнил я, разрезая ножницами рукав ее футболки.
— Картина не из приятных, — он наконец взглянул на меня. Голос был спокойным — так говорит человек, который видит подобное каждую неделю. — Родители убиты в спальне. Следы удушения на шеях, сломанные ногти — видно, что боролись. И еще повсюду вода. С этим мы пока не разобрались.
Я прижал марлевый тампон к ране на руке. Кожа была содрана, местами лопнула, ткани припухли от удара. Типичная травма при падении.
— Похоже, она откуда-то сорвалась, — заметил я.
— Да, — кивнул Харрис. — Ее комната на втором этаже, как раз над тем местом, где мы ее нашли. Видимо, пыталась от кого-то спастись.
— Нападавшего поймали?
Харрис замялся, словно взвешивая слова или решая в уме сложное уравнение.
— Понимаете, концы с концами пока не сходятся. Следов взлома нет. Никаких признаков, что в доме был кто-то чужой. Снаружи стоят камеры, записи должны пролить свет на ситуацию.
Я наложил временную повязку на руку и кивнул медсестре, пришедшей на помощь. Мы перевезли Эмили в смотровую. В палате нас осталось трое: я, Харрис и медсестра, которая ставила капельницу и проверяла показатели.
Пока я работал, Харрис отошел от кровати. Прислонившись к стене, он что-то лихорадочно строчил в блокноте. В этот момент Эмили впервые пошевелилась. Не приходя в сознание, она издала тихий звук.
— Старший брат здесь, — пробормотала она, точно в лихорадке. — Не впускайте его.
Я успел выпить почти две чашки кофе, когда меня окликнула медсестра. Голос у нее был взволнованный.
— Она очнулась.
Я ожидал увидеть шок или истерику, но Эмили сидела на кровати абсолютно неподвижно. Она не отрываясь смотрела в окно, по которому, точно камни, барабанили тяжелые капли дождя. Руки были крепко сцеплены на коленях.
Детектив Харрис снова был в палате. С блокнотом в руках он стоял к ней вплотную — слишком близко для обычного разговора.
— Что вы делаете? — осадил я его. — Она еще не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы.
— Расскажи, что произошло, — он проигнорировал меня. — Ты звонила в службу спасения, говорила, что боишься какого-то «старшего брата».
Его ручка замерла над бумагой. Он ждал. Эмили молчала, по-прежнему глядя в окно.
— Где он стоял? — продолжал Харрис. — Он трогал тебя? Ты видела, как он напал на родителей?
Я встал между ними.
— Довольно. Она пациентка и к тому же несовершеннолетняя.
Харрис с сухим щелчком закрыл блокнот и вышел. Я не понимал, почему он ведет себя с жертвой так жестко. Эмили всё так же сверлила взглядом стекло, сжимая кулаки.
Я снова осмотрел ее руку. Отек уже спадал. Медсестра присела рядом с кроватью, проследив за взглядом девочки.
— Хочешь чего-нибудь поесть? — мягко спросила она.
— Плечо болит, — наконец отозвалась Эмили, пропустив вопрос мимо ушей.
Я проверил плечо — всего лишь небольшой ушиб.
— Ничего серьезного, — успокоил я ее, поправляя подушку. Она немного расслабилась. Я спросил, болит ли что-то еще, и пообещал, что рука скоро заживет.
Она кивнула. Ее молчаливость я списал на травму: кто-то плачет, а кто-то уходит в себя. Я заметил, как она покосилась на стопку журналов и книг в углу — их оставил кто-то из прошлых пациентов.
Я взял книги и принес ей. Она тут же открыла одну, и на ее лице впервые промелькнул живой интерес.
— Ты любишь читать? — спросил я.
Эмили кивнула и немного рассказала о прочитанном. Оказалось, ей очень нравится научная фантастика, а в новой школе, куда ее перевел отец, библиотека была совсем крошечной. О родителях я не спрашивал, но в ее голосе чувствовалось напряжение, которое она не решалась облечь в слова.
— Книги мне давал только старший брат, — вдруг добавила она. — С него и началась моя любовь к фантастике.
— Что это за брат, о котором ты говоришь? — осторожно поинтересовался я.
Эмили помолчала несколько секунд.
— Это мой брат, — ответила она. — Его больше нет, но он до сих пор часто со мной разговаривает. Иногда он добрый.
— Только иногда?
— Иногда он сердится. И тогда он совершает плохие поступки. Особенно если видит, что меня обидели.
— Например?
Она не подняла глаз.
— Например, то, что он сделал сегодня с папой и мамой.
Я поговорил с Эмили еще немного, хотя к теме убийства она больше не возвращалась. Выйдя в коридор, я увидел Харриса у поста медсестер. Он ссутулился над блокнотом, глаза горели каким-то лихорадочным блеском. Заметив меня, он махнул рукой.
— По камерам в дом никто не входил, — выпалил он. — Чертовщина какая-то. Мне нужны ее показания.
— Она несколько раз упоминала старшего брата, — сказал я. — Может, стоит начать с этого?
— Да, тот самый «брат» из звонка в 911, — хмыкнул он. — Вот только не сходится. В доме жили всего трое. Зато мы накопали кое-что... настораживающее о самой девчонке.
— И что же?
— Эмили с девяти лет под наблюдением психиатров. Из прошлой школы ее выперли за драку. Я пытаюсь связаться с ее врачом и школой, чтобы понять, что там стряслось.
У меня под ложечкой засосало. Мне совсем не нравилось, куда он клонит.
— Она же ребенок, — возразил я. — У нее просто сил бы не хватило справиться с двумя взрослыми.
— Я не говорю, что это сделала она, — огрызнулся Харрис. — Но дети бывают опасны. Вы понятия не имеете, чего я насмотрелся на этой работе. Особенно если у ребенка такие проблемы с головой, как у Эмили.
Он замолчал, потирая лицо. — Я и сам не понимаю, как это вышло, но вся эта история с братом — сплошная липа.
Зазвонил телефон. К счастью. — Секунду, — бросил он и отошел.
Я чувствовал, что здесь что-то не так, но отогнал эти мысли — меня ждали другие пациенты. Прошел час или около того, прежде чем я снова заглянул к Эмили. Она была одна.
Ливень не утихал. Девочка тихо читала, и я подивился тому, как спокойно она переносит горе. Я подошел ближе, спросил про книгу, еще раз проверил повязку.
В этот момент в палату ворвался Харрис. Глаза его метали молнии. Эмили при виде него сжалась.
— Эмили, ты ведь пыталась задушить девочку в своей школе? — начал он с порога, нависая над кроватью. — За это тебя выгнали?
Она вцепилась в одеяло и промолчала.
— А этот «старший брат», который убил родителей? — продолжал Харрис. — Доктор Янник сказал мне, что ты часто с ним разговариваешь, когда остаешься одна. Так ведь?
Он наклонился, опершись руками о край кровати.
— Рассказывай, что там случилось на самом деле. Только тогда мы сможем тебе помочь.
— Это сделал он, — прошептала она сорвавшимся голосом. — Мой брат.
— Хватит нести чушь! — рявкнул Харрис.
— Довольно! — повысил голос я, вклиниваясь между ними. — Она в шоке, вы не имеете права устраивать здесь допрос. Я не юрист, но уверен, что это незаконно.
Харрис отстранился и сделал шаг назад.
— Андре, верно? — его голос стал вкрадчивым. — Так звали твоего брата. Того, что утонул пять лет назад в озере. Я помню те новости.
Эмили застыла, услышав имя.
— Кто такой Андре? — спросил я.
— Ее старший брат, — Харрис снова раскрыл блокнот. — Утонул в озере Саммамиш, пошел купаться с друзьями. Трагедия. Эмили, ты ведь слышишь его с тех самых пор, верно?
По щекам девочки наконец покатились слезы.
— Здесь больница, а не участок, — отрезал я, едва сдерживая ярость. — Уходите. Сейчас же.
— Нет. Пусть останется, — перебила Эмили, поднимая лицо. — Я расскажу ему всё.
Я попытался убедить ее, что торопиться не стоит, что лучше дождаться адвоката или бабушку, которая уже была в пути. Она лишь покачала головой.
— Я справлюсь. Нужно рассказать сейчас.
Я тяжело сглотнул, видя торжествующую ухмылку на лице Харриса.
Я сказал, что мне нужно к больным, и вышел из палаты с горьким осадком в душе. Оставил их одних.
Через несколько минут я сидел в ординаторской, допивая третью кружку кофе. За окном грохотало. Гром сотрясал стекла, свет мигнул и внезапно погас. Тьма длилась меньше минуты, пока не взревел резервный генератор. Когда лампы снова загорелись, они светили тускло, мелко подрагивая.
Возвращаясь по коридору к палате Эмили, я сразу почуял неладное. В ее комнате было темно.
Я толкнул дверь и почувствовал, как что-то холодное и мокрое мгновенно пропитало подошвы моих туфель. Весь пол был залит водой — слой дюйма в два.
Эмили по-прежнему сидела на кровати. На ее лице застыло выражение такого ужаса, который невозможно описать словами. Она смотрела на меня так, будто отчаянно пыталась о чем-то предупредить. Но слова были не нужны.
Я увидел его на полу. Детектив Харрис.
Он лежал в расползающейся луже воды. Застывшие глаза выпучены и смотрят в пустоту, а шея вывернута под таким углом, что у меня перевернулось всё внутри.
Я хотел закричать, позвать на помощь, но Эмили заговорила первой: — Тише! — предупредила она. — Иначе он тронет и тебя.
Я хотел спросить «кто?», но язык онемел. И тут я понял, что сейчас получу ответ, хочу я того или нет.
Я почувствовал что-то за спиной. Оно прижалось к стене у самой двери, в которую я только что вошел. На пол легла тень — высокая и широкая.
Я медленно обернулся.
Существо было мертвенно-бледным и возвышалось надо мной почти на две головы. По очертаниям — человек, но конечности слишком длинные, пугающе тонкие. Ни волос, ни одежды. С него ручьями стекала вода, а торс был опутан тиной и речными водорослями.
Глаза — белые. Пустые и немигающие.
— Не трогай его, Андре, — прошептала Эмили, обращаясь к этому существу. — Пожалуйста. Он хороший. В этот раз я пойду с тобой.
Оно не ответило. Просто продолжало сверлить взглядом мое оцепенелое тело.
— Уходи к двери, медленно, — снова заговорила Эмили, теперь уже твердо. — Если просто уйдешь, он тебя не тронет.
— Я не могу оставить тебя с ним, — выдавил я, собрав остатки мужества.
Комнату наполнило низкое, влажное рычание. Твари это не понравилось. Каждая клетка моего тела кричала, что оно жаждет сделать с моей шеей то же самое, что сделало с Харрисом.
— Он не причинит мне вреда, — сказала она. — Он просто хочет меня защитить. Иди.
Я понял, что бессилен. Остаться значило погибнуть. Я сделал, как она велела.
Шаг за шагом я пятился к двери, нащупал ручку и вывалился в больничный коридор. Существо позволило мне уйти, провожая каждым движением своих белых глаз.
Оказавшись снаружи, я бросился бежать. Бежал так, как никогда в жизни — прямо к посту старшей медсестры, крича, чтобы вызывали охрану и полицию.
Потом я вернулся к палате. Ноги подкашивались от чувства вины за то, что я ее бросил. Дверь осталась открытой. Я осторожно заглянул внутрь, надеясь разглядеть это нечто.
Кровать была пуста. Эмили исчезла. В палате не было ни девочки, ни той твари.
На смятом одеяле, там, где она сидела, осталась книга, которую я ей принес. Окно, в которое она смотрела всю ночь, было распахнуто настежь. В комнату залетал дождь.
Окно было открыто очень широко.
Новые истории выходят каждый день
В телеграм https://t.me/bayki_reddit
На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6
И во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
Озвучки самых популярных историй слушай
На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6?tab=longs