– Мама, а почему ты всегда на работе? – Артём даже не поднял глаз от телефона, когда я вошла в квартиру.
Я замерла на пороге, ключи всё ещё в руке. Сын сидел на диване, скрючившись, и в его голосе звучала какая-то новая, незнакомая холодность.
– Артёмка, я же объяснила – сейчас напряжённый период, – я присела рядом, попыталась обнять его, но он отстранился. – Что случилось?
– Ничего, – он пожал плечами. – Просто бабушка говорит, что настоящие мамы больше времени проводят с детьми.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Прошло всего три дня с тех пор, как Денис уехал в командировку, и Валентина Петровна взялась помогать мне с детьми. Три дня.
– Где Даша? – я встала, стараясь сохранять спокойствие.
– У себя в комнате. Не хочет с тобой разговаривать.
Я прошла в детскую. Дашка лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Когда я попыталась погладить её по голове, она дёрнулась.
– Дашенька, солнышко, что с тобой?
– Уйди, – глухо ответила дочка. – Ты же всё равно меня не любишь.
– Что? – я опустилась на колени возле кровати. – Кто тебе такое сказал?
– Бабуля говорит, что если бы ты меня любила, то не работала бы так много. Светлана тётя всегда дома, и её дети счастливые.
Я закрыла глаза, пытаясь совладать с нахлынувшей злостью. Света, сестра Дениса, работала в школе и действительно проводила с детьми больше времени. Но у неё был муж с хорошей зарплатой, а я тянула половину семейного бюджета.
– Послушай меня внимательно, – я взяла Дашу за руку, но она выдернула. – Я очень тебя люблю. И Артёма тоже. Просто у взрослых бывают важные дела.
– Бабушка сказала, что ты просто не умеешь быть мамой, – Даша наконец повернулась ко мне, и я увидела её заплаканное лицо. – Она говорит, что раньше женщины знали, как заботиться о семье, а сейчас все только о работе думают.
Я вышла из комнаты, прикрыв дверь. Руки дрожали. Схватила телефон, набрала Дениса. Гудки. Длинные, бесконечные гудки.
– Лен, я на совещании, – наконец ответил муж. – Что-то срочное?
– Твоя мать настраивает детей против меня!
– Что? – в трубке послышался шум, Денис явно отошёл в сторону. – Лена, ну не придумывай. Мама просто переживает за внуков.
– Переживает? Даша сказала, что я не умею быть матерью! Артём вообще не хочет со мной разговаривать!
– Дети устали после праздников, капризничают. Мама хочет как лучше, она же педагог, всю жизнь с детьми работала. Не принимай всё так близко к сердцу.
– Денис...
– Лен, прости, меня ждут. Поговорим вечером, ладно?
Он сбросил. Я осталась стоять посреди коридора с телефоном в руке. Из детской доносилось тихое всхлипывание Даши. Артём в зале что-то смотрел на планшете, даже не спросил, поужинала ли я.
Вечером я попыталась приготовить что-то особенное – картошку с котлетами, любимое блюдо детей. Артём молча сел за стол, покрутил вилкой.
– Не хочу, – сказал он. – Бабушка готовит вкуснее.
– Артём, хватит! – я не выдержала. – Что происходит? Мы же всегда были дружной семьёй!
– А ты всегда на работе, – он поднял на меня глаза, и в них было столько обиды, что я растерялась. – Бабушка права. Ты даже не помнишь, когда в последний раз играла с нами.
– Я работаю, чтобы у вас было всё необходимое!
– Светлана тётя работает и всё равно проводит время со своими детьми. Бабушка говорит, что это потому, что она настоящая мать.
Я встала из-за стола. Есть больше не могла – ком в горле.
На следующий день я специально отпросилась с работы пораньше и приехала к школе за пятнадцать минут до конца уроков. Ждала у входа. Артём вышел с одноклассниками, увидел меня и нахмурился.
– Где бабушка?
– Я сама за тобой приехала. Заедем за Дашей в садик, купим мороженого...
– Не хочу мороженого. Бабушка обещала научить меня играть в шахматы.
– Я тоже могу научить.
– Ты же не умеешь, – отрезал сын. – Бабушка говорит, что ты вообще многого не умеешь.
Я сжала руль так, что побелели костяшки пальцев. Всю дорогу до садика мы молчали. Даша тоже встретила меня без радости.
– А где бабуля?
– Даш, я твоя мама. Разве тебе не хочется провести время со мной?
– Не очень, – она отвернулась к окну.
Дома я попыталась организовать совместный ужин, включила мультфильм, который мы всегда смотрели вместе. Дети сидели на диване, но когда я попыталась устроиться между ними, Артём демонстративно пересел на кресло.
Вечером позвонила Валентина Петровна.
– Леночка, я хотела предупредить, что завтра не смогу забрать детей из школы и садика. У меня встреча с бывшими коллегами. Справишься?
– Конечно справлюсь, – я постаралась, чтобы голос звучал ровно. – Валентина Петровна, мне нужно с вами поговорить.
– О чём?
– О детях. Они стали какими-то отстранёнными.
– Милая, – в голосе свекрови прозвучала снисходительность, – дети просто скучают по отцу. И потом, им нужно внимание. Когда ты в последний раз интересовалась их успехами в школе?
– Я каждый день спрашиваю!
– Спрашиваешь на бегу, между делом. Это не настоящий интерес, Леночка. Вот Света всегда знает, что происходит с её детьми.
– Валентина Петровна...
– Мне пора, дорогая. Да, кстати, я сказала Артёму, что если он будет хорошо себя вести, мы на выходных сходим в кино. Ты ведь всё равно занята по выходным?
– Нет, я не занята!
– Ну, тогда замечательно. Может, составишь нам компанию. Хотя, боюсь, Артёму будет неловко – он мне жаловался, что ты при его одноклассниках ведёшь себя не так, как другие мамы.
Она попрощалась и повесила трубку. Я сидела, глядя в телефон. Неужели это правда? Неужели я настолько плохая мать?
Ночью я не спала. Вспоминала последние месяцы. Да, я много работала. Да, иногда приходила уставшая и не могла уделить детям столько внимания, сколько хотелось бы. Но я старалась! Я всегда целовала их перед сном, готовила завтраки, проверяла уроки...
Или я просто себя убеждала в этом?
На шестой день ситуация достигла критической точки. Я пришла с работы и обнаружила, что дома никого нет. Позвонила Валентине Петровне.
– А, Леночка! Я забрала детей к себе. Они так плакали по телефону, просили приехать за ними. Ты же не против?
– Валентина Петровна, верните детей домой. Немедленно.
– Милая, какой тон! Я их бабушка, имею право видеться с внуками.
– Верните. Детей. Домой.
– Хорошо, хорошо. Только сначала мы поужинаем. Я приготовила борщ, настоящий, по старому рецепту. Не то что твои полуфабрикаты.
Я приехала к свекрови через час. Артём и Даша сидели за столом, перед ними дымились тарелки с борщом. Валентина Петровна, довольная, разливала компот.
– Вот видишь, как хорошо у бабушки, – сказала она детям. – Никто не торопится, всё по-домашнему.
– Собирайтесь, – я стояла в дверях. – Мы едем домой.
– Мама, ну можно мы доедим? – Даша виновато посмотрела на меня.
– Доедите дома.
– Леночка, ну что ты как маленькая! – Валентина Петровна подошла ко мне, понизив голос. – Дай детям спокойно поесть. Или ты им и этого не можешь позволить?
– Что вы делаете? – я тоже говорила тихо, чтобы дети не слышали. – Зачем вы настраиваете их против меня?
– Я? – она изобразила удивление. – Я просто забочусь о внуках. Кто-то же должен это делать, раз их мать постоянно на работе.
– Я их мать! Я знаю, что для них лучше!
– Да? – она скрестила руки на груди. – А почему тогда Артём пришёл из школы с двойкой по математике, и ты даже не заметила? Почему Даша неделю ходила в рваных колготках? Я, конечно, купила ей новые, но где была ты?
Я не нашлась, что ответить. Про двойку я действительно не знала. И колготки... Господи, я правда не обратила внимания?
– Видишь? – Валентина Петровна покачала головой. – Я не хочу тебя обижать, Леночка. Но факты – вещь упрямая. Денис заслуживает лучшей жены. А дети – лучшей матери.
– Вы... вы не имеете права...
– Имею. Я их бабушка. И если нужно, я заберу их к себе, пока Денис не вернётся и не разберётся в ситуации.
– Попробуйте только!
Я развернулась и вышла на кухню. Дети доедали борщ, не поднимая глаз.
– Артём, Даша, одевайтесь. Немедленно.
– Мама, – Артём посмотрел на бабушку, потом на меня. – Можно я останусь у бабули? Мне тут нравится.
– Нет. Домой.
– Не хочу!
– Артём!
– Я не хочу ехать домой! – он вскочил из-за стола. – Ты всегда злая, всегда кричишь! А бабушка добрая!
Даша заплакала. Валентина Петровна обняла внуков, прижав к себе.
– Видишь, что ты делаешь? – она смотрела на меня с торжеством. – Пугаешь детей. Может, действительно оставишь их на ночь? Успокоятся, выспятся...
– Нет, – я подошла, взяла Дашу за руку. – Мы уезжаем. Артём, одевайся.
Сын нехотя пошёл в прихожую. Всю дорогу домой дети молчали. Даша всхлипывала, Артём отвернулся к окну.
Дома я попыталась их обнять, но оба молча разошлись по комнатам.
Я села на пол в коридоре и заплакала. Тихо, чтобы не слышали дети. За неделю я потеряла их доверие. За одну неделю свекровь сумела превратить меня в чужого человека в глазах собственных детей.
Я позвонила Ирине. Та приехала через двадцать минут с коробкой печенья и термосом чая.
– Рассказывай, – она устроилась на кухне, налила чай.
Я выложила всё. Ирина слушала, хмурясь.
– Классическая манипуляция, – сказала она наконец. – Валентина Петровна играет на твоём чувстве вины. И дети для неё – просто инструмент.
– Но что делать? Денис мне не верит, дети отворачиваются...
– Во-первых, запиши следующий разговор с ней. Нужны доказательства. Во-вторых, поговори со свёкром. Он кажется адекватным человеком.
– Михаил Сергеевич? Он всегда поддерживает жену.
– Попробуй. И ещё – возьми пару дней отгула. Проведи время с детьми. Покажи, что ты не та, какой тебя рисует бабушка.
Утром я попросила начальника отпустить меня на три дня. Тот удивился, но разрешил. Я забрала детей сама. Артём насторожился.
– Ты что, заболела?
– Нет. Просто решила, что мы проведём время вместе.
– А бабушка?
– Бабушка отдыхает. А мы с вами пойдём гулять.
Даша недоверчиво посмотрела на меня.
– Правда?
– Правда. Сейчас поедем домой, переоденемся и пойдём в парк. Будем лепить снеговика.
Дети переглянулись. Артём пожал плечами.
– Ладно.
Мы лепили снеговика два часа. Я не торопила, не смотрела на телефон, просто была с ними. Показывала, как скатывать снежные комья, смеялась, когда Даша кидала в меня снежок.
– Мам, а почему мы раньше так не делали? – спросил Артём, прилепляя морковку вместо носа.
– Делали. Просто я забыла, как это важно.
Вечером мы пекли печенье. Даша стояла на стуле, вырезая формочками фигурки. Артём смешивал глазурь.
– А бабушка говорила, что ты не умеешь печь, – заметил он.
– Бабушка многого обо мне не знает, – я погладила сына по голове. – Но я хочу, чтобы вы знали всё сами. Без чужих слов.
Когда позвонила Валентина Петровна, я не стала брать трубку. Она набирала ещё три раза, потом написала сообщение: "Леночка, ты сердишься? Не нужно так реагировать. Я же добра желаю".
На второй день я отвезла детей на каток. Артём сначала держался особняком, но потом расслабился, смеялся, когда я неловко падала на лёд.
– Мам, ты смешная, – сказал он, помогая мне встать.
– Зато веселая, – я обняла его, и он не отстранился.
Даша каталась между нами, держась за обе руки.
– Мамочка, а можно мы ещё завтра придём?
– Можно.
Вечером за ужином Артём вдруг спросил:
– Мам, а ты правда плохая мать?
Я замерла, держа вилку на весу.
– Как ты думаешь?
– Не знаю, – он помолчал. – Бабушка говорит, что да. Но последние дни было... хорошо.
– Артёмка, я не идеальная. Я совершаю ошибки. Иногда работаю слишком много. Но я вас очень люблю. И всегда буду любить.
– А почему тогда бабушка так говорит?
– Потому что у неё своё мнение о том, какой должна быть мама. Но это её мнение, а не правда.
На третий день я поехала на почту, где работал Михаил Сергеевич. Застала его в обеденный перерыв.
– Лена? – он удивился. – Что-то случилось?
– Михаил Сергеевич, мне нужно с вами поговорить. Серьёзно.
Мы сели в кафе через дорогу. Я рассказала всё, не скрывая деталей. Он слушал, и лицо его становилось всё мрачнее.
– Валя всегда была... властной, – сказал он наконец. – Но чтобы настолько...
– Она прямо говорит, что я плохая мать. Настраивает детей против меня. Михаил Сергеевич, я не знаю, что делать.
Он долго молчал, крутя в руках чашку с остывшим кофе.
– Моя мать, – начал он, – когда мы только поженились, делала то же самое. Пыталась настроить детей против Вали. Говорила, что учительница – не жена для рабочего человека. Что она не умеет готовить, не следит за домом. Дошло до того, что Денис в три года отказывался идти к матери, плакал, просил бабушку.
– И что вы сделали?
– Я поставил мать перед выбором: либо она прекращает, либо мы прерываем общение. Валя тогда чуть не ушла от меня – так тяжело ей было. Но я настоял. И мать отступила.
– Поговорите с Валентиной Петровной. Пожалуйста.
– Поговорю. Но, Лена, ты должна понимать – Валя упрямая. Слов может быть недостаточно.
Вечером того же дня Денис позвонил сам.
– Лен, что происходит? Мать звонила, говорит, что ты не даёшь ей видеться с внуками.
– Не даю? Денис, она настраивает их против меня!
– Опять? Лена, хватит паранойи!
– Паранойи? Твой сын спросил меня, правда ли я плохая мать! Даша отказывалась со мной обниматься! Это тебе кажется нормальным?
– Мама просто...
– Твоя мама целенаправленно разрушает мои отношения с детьми! И если ты этого не видишь, то ты слепой!
– Не ори на меня!
– Я не ору, я пытаюсь до тебя достучаться! Денис, поговори с отцом. Он знает, о чём я говорю.
– С отцом? При чём тут он?
– Просто поговори. И если через два дня, когда вернёшься, ты не поставишь свою мать на место, я уеду с детьми.
– Ты что, угрожаешь?
– Я защищаю своих детей. От твоей матери.
Я сбросила звонок. Руки тряслись.
Через час позвонил Михаил Сергеевич.
– Лена, я поговорил с Валей. Она всё отрицает. Говорит, что ты преувеличиваешь, что дети просто скучают по отцу.
– И вы ей поверили?
– Нет. Я знаю свою жену. Она искренне считает, что права. Что действует во благо внуков.
– Что же делать?
– Подождём Дениса. Поговорим втроём. Без этого никак.
Денис вернулся на день раньше срока. Появился вечером, уставший, с дорожной сумкой.
– Папа мне всё рассказал, – сказал он, даже не поздоровавшись. – Про бабушку. Про то, как та пыталась разрушить их брак.
– И?
– И я не хочу верить, что моя мать способна на такое. Но... – он тяжело вздохнул. – Но я видел, как дети встретили меня. Артём спросил, правда ли, что я разведусь с тобой.
– Что?
– Он сказал, что бабушка говорила: если ты плохая жена и мать, то я обязательно уйду от тебя.
Я закрыла лицо руками. Дети спали в соседней комнате, и слава богу – они не должны были это слышать.
– Завтра, – Денис снял куртку, – мы едем к родителям. Втроём. И я хочу услышать всё своими ушами.
Утром мы приехали к Валентине Петровне. Та встретила нас с улыбкой, но когда увидела наши лица, напряглась.
– Денис! Как я рада! А где внуки?
– Дома, – Денис прошёл в гостиную. – Мама, садись. Нам нужно поговорить.
– О чём? – она села, сложив руки на коленях. Михаил Сергеевич вышел из кухни, встал у двери.
– О том, что ты говорила моим детям.
– Я? – она округлила глаза. – Милый, я только хорошее...
– Мама, хватит, – Денис поднял руку. – Ты говорила Артёму, что его мать плохая. Говорила Даше, что Лена их не любит. Сравнивала Лену со Светой. Обсуждала наш брак с детьми.
– Это неправда!
– Артём сам мне рассказал. Дословно повторил твои слова.
Валентина Петровна посмотрела на меня с ненавистью.
– Это она настроила тебя против меня! Твоя жена хочет разлучить нас!
– Мама, – Денис говорил спокойно, но я видела, как напряглись его скулы. – Ты переходишь все границы. Дети – это наша с Леной ответственность. Не твоя.
– Я их бабушка!
– И будешь видеться с ними. Но только когда мы решим. И никаких разговоров о том, какая Лена мать или жена.
– Но...
– Никаких "но". Либо ты соглашаешься, либо мы прекращаем общение.
Валентина Петровна побледнела.
– Ты не можешь... Денис, я твоя мать!
– И именно поэтому я даю тебе шанс. Другие бы просто исчезли из твоей жизни.
Она молчала, сжав губы. Потом посмотрела на Михаила Сергеевича.
– Миша, скажи ему...
– Валя, – свёкор подошёл, положил руку на плечо жены. – Хватит. Ты заходишь слишком далеко. Как тогда моя мать.
Она вздрогнула.
– Это было другое...
– Это было то же самое. И ты прекрасно помнишь, как тебе было больно. Так зачем ты делаешь это с Леной?
Валентина Петровна отвернулась. Несколько секунд было тихо.
– Я просто хотела... – её голос дрогнул. – Я хотела быть нужной. Когда Денис был маленьким, я всё знала о его жизни. А теперь...
– Теперь он взрослый, – мягко сказал Михаил Сергеевич. – У него своя семья. И ты должна это принять.
Она кивнула, не поднимая глаз.
Мы уехали молча. В машине Денис взял меня за руку.
– Прости. Мне нужно было поверить тебе сразу.
– Главное, что сейчас всё позади.
Но я знала – это неправда. Валентина Петровна не из тех, кто сдаётся. Она отступила, но война не закончена.
Прошло две недели. Дети снова стали доверять мне. Артём рассказывал про школу, Даша снова прибегала обниматься перед сном.
Валентина Петровна звонила, но только по праздникам. Когда приглашала внуков в гости, мы с Денисом приезжали вместе с ними.
Однажды вечером мы лепили снеговика во дворе. Даша смеялась, Артём лепил снежки.
– Мам, – сын подошёл ближе. – А мы правда плохо себя вели?
– Нет, – я обняла его. – Вы просто запутались. Бывает.
– А бабушка?
– Бабушка тоже запуталась. Но теперь всё хорошо.
Зазвонил телефон. Денис.
– Лен, я задержусь на работе. Часа на два.
– Хорошо. Мы с детьми дома.
Я положила трубку в карман и вернулась к снеговику. Артём прилепил ему глаза из камушков, Даша повязала свой шарф.
– Красавец, – сказала я.
– Как мы, – засмеялся Артём.
Я посмотрела на них, на раскрасневшиеся щёки, на счастливые глаза, и поняла: я справилась. Мы справились.
Но Лена и представить не могла, что покорность свекрови была лишь маской. Валентина Петровна не привыкла проигрывать. И пока Лена радовалась мирной жизни, её свекровь уже плела новую интригу - настолько изощрённую, что от одной мысли о ней холодело сердце...
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. [Читать 2 часть →]