– Вик, ну давай хоть попробуем, – Олег сидел на краю дивана, глядя в пол. – Всего пару месяцев. Я найду работу, и мы съедем.
Я стояла у окна, смотрела на январскую темноту за стеклом и чувствовала, как внутри все сжимается. Мы уже третий час обсуждали одно и то же.
– Олег, мы же договаривались. Ни при каких обстоятельствах.
– Обстоятельства изменились, – он поднял голову, и в его глазах читалась такая беспомощность, что стало не по себе. – У меня нет работы. На квартиру денег хватит максимум на месяц. Что ты предлагаешь?
– Снять что-то подешевле. Я могу попросить аванс на работе.
– И жить в каморке? – он резко встал. – Слушай, это моя мама. Она нас выручает. Или ты хочешь, чтобы мы на улице оказались?
Я промолчала. Знала же, что так и будет. Знала с самого начала, когда три года назад познакомилась с Галиной Петровной. Олег тогда сказал: «Мама немного своеобразная, но ты не обращай внимания». Своеобразная. Хорошее слово.
– Ладно, – выдохнула я. – Два месяца. Максимум.
Олег обнял меня, прижал к себе.
– Спасибо, Вик. Ты у меня самая лучшая. Увидишь, все будет хорошо.
Нет, не будет. Я это знала.
Мы переехали восьмого января. Галина Петровна встретила нас на пороге с таким видом, будто оказывала величайшую милость.
– Ну вот, приехали наконец, – она окинула критическим взглядом наши сумки. – Много вещей-то притащили. Комната Светкина небольшая.
– Мам, мы же обсуждали, – Олег поставил коробку с моими книгами. – Света почти не живет здесь.
– Почти – не значит совсем, – Галина Петровна прошла на кухню. – Борь, помоги им занести.
Борис Николаевич появился из комнаты, кивнул мне приветливо. Он всегда был тихим, незаметным. Таким, который просто существует рядом, не вмешиваясь ни во что.
– Здравствуй, Вика, – он взял у меня тяжелую сумку. – Проходите, устраивайтесь.
Комната оказалась еще меньше, чем я помнила. Узкая кровать, старый шкаф, заваленный Светиными коробками, тумбочка. На окне пыльные искусственные цветы в горшках.
– Я освобожу половину шкафа, – Олег начал перекладывать сестрины вещи.
– Не трогай, – Галина Петровна появилась в дверях. – Света сказала, что это ей нужно. Положите свое в нижние ящики.
Я посмотрела на Олега. Он отвел глаза.
Первую неделю я пыталась быть незаметной. Уходила на работу в восемь, возвращалась в семь. Галина Петровна к этому времени уже накрывала на стол, и каждый вечер повторялся один и тот же ритуал.
– Вика пришла, а мы уже поужинали, – свекровь ставила передо мной тарелку с остывшей картошкой. – Олег такой расстроенный сидел весь день, а ты даже пораньше не можешь уйти с работы.
– У меня отчетность, – я брала вилку. – Январь, закрытие года.
– Вот-вот, работа. А муж дома переживает.
Олег молчал, уткнувшись в телефон. Борис Николаевич что-то бормотал про передачу по телевизору. А я ела холодную картошку и думала: две недели прошло. Осталось шесть.
На третий день второй недели я вернулась с работы и обнаружила, что моя косметика переставлена в другое место.
– Я тут навела порядок, – Галина Петровна вытирала руки о фартук. – У вас такой бардак был. Мыло положила в тумбочку, кремы в ящик.
– Мне было удобно на полке.
– На полке пыль собирается. Я лучше знаю, как правильно.
Я открыла тумбочку. Мои вещи лежали вперемешку с какими-то старыми журналами и пустыми баночками.
– Олег, – я прошла в комнату, где он лежал на кровати с ноутбуком. – Поговори с мамой. Пусть не трогает мои вещи.
– Вик, ну она же хотела помочь.
– Я не просила.
– Не устраивай скандал из-за ерунды, – он даже не поднял глаза от экрана. – У меня голова болит.
Я села на край кровати, посмотрела на него. На мужа, с которым прожила четыре года. Который когда-то говорил, что мы будем командой. Что вместе справимся со всем.
– Ты резюме отправил сегодня?
– Отправил.
– Куда?
– Вик, я же говорю, голова болит. Давай не сейчас.
В пятницу вечером пришла Света. Шумная, яркая, с тремя пакетами в руках.
– Мамуль, я на выходные к вам, – она чмокнула Галину Петровну в щеку. – У меня отопление отключили, дома холодно как в морге.
– Конечно, доченька, располагайся.
– А где я буду спать? – Света заглянула в комнату, где Олег смотрел телевизор. – Вы тут устроились.
– Вик, вы с Олегом можете на раскладушке в зале, – Галина Петровна даже не спросила, она просто констатировала факт. – Света же в своей комнате привыкла.
Я стояла на кухне, держа в руках чашку недопитого чая, и молчала. Просто молчала, потому что если бы открыла рот, то сказала бы что-то непоправимое.
Олег, конечно, согласился. Мы спали на раскладушке в зале, где Борис Николаевич храпел на диване, а за стеной громко работал телевизор у соседей. Света уехала только в воскресенье вечером.
– Мам, я на следующих выходных снова приду, – она обнимала мать на прощание. – Может, Женьку с собой приведу.
– Женьку? – Галина Петровна оживилась. – Нового кавалера?
– Ну да, познакомились тут недавно. Мужик нормальный.
Когда Света ушла, я зашла в комнату и начала доставать свои вещи из нижнего ящика шкафа. Нужна была чистая блузка на понедельник. В глубине ящика нащупала что-то незнакомое – коробку. Вытащила. Старые фотографии.
На одной из них Олег, лет семнадцать, стоял рядом с Галиной Петровной. Она обнимала его за плечи и смотрела в камеру с такой собственнической гордостью, что стало не по себе. На обороте надпись: «Мой мальчик. Навсегда».
– Что ты там копаешься? – Олег зашел в комнату.
– Блузку искала. Наткнулась на фотографии.
Он взял снимок, улыбнулся.
– Это после выпускного. Мам тогда такой праздник устроила.
– «Мой мальчик. Навсегда», – я прочитала вслух.
– Ну да, – он положил фото обратно в коробку. – Мамы такие. Сентиментальные.
На работе Надежда спросила, как дела. Мы сидели в бухгалтерии, проверяли счета, и я вдруг поняла, что сейчас расплачусь.
– Плохо, – выдавила я.
– Настолько?
– Я не знаю, сколько еще выдержу.
Надежда отложила бумаги, придвинулась ближе.
– Съезжай.
– У Олега нет работы.
– А у тебя есть. Вик, ты же видишь, что происходит. Он не ищет работу. Он просто вернулся домой.
– Это временно.
– Ничего не временно, – Надежда помолчала. – Моя сестра так же жила три года. Говорила – временно. Потом он вообще работать перестал. Зачем, если мама кормит?
Я промолчала. Но в ушах звенело: «Мой мальчик. Навсегда».
В конце второй недели Галина Петровна нашла в моей косметичке противозачаточные таблетки. Я пришла с работы, а она сидела на кухне с этим блистером в руках.
– Это что такое? – голос ледяной.
– Мое личное.
– Личное? – она встала. – Олег, иди сюда!
Он вышел из комнаты, увидел таблетки, побледнел.
– Мам, ну при чем тут...
– При том! – Галина Петровна швырнула блистер на стол. – Четыре года живете, а детей нет. Я-то думала, проблемы какие-то, а оказывается, она просто не хочет!
– Мы планировали, – я старалась говорить спокойно. – Когда будет стабильность.
– Какая стабильность? Мне шестьдесят скоро, я хочу внуков увидеть! А ты что делаешь? Травишься этой химией!
– Галина Петровна, это наше решение.
– Твое решение! – она ткнула пальцем в мою сторону. – Олег хочет детей. Он мне говорил. А ты его обманываешь!
Я посмотрела на Олега. Он стоял, опустив голову, и молчал.
– Олег? – позвала я.
– Вик, ну мы правда обсуждали, что может, стоит уже...
– Обсуждали? – я не узнавала свой голос. – Когда обсуждали? Когда ты работу потерял? Или когда мы к твоей маме переехали?
– Не ори на меня.
– Я не ору. Я спрашиваю.
Галина Петровна демонстративно развернулась и ушла. Борис Николаевич, который все это время сидел в зале, вдруг появился на кухне.
– Вика, – он достал сигареты. – Пойдем, покурим.
– Я не курю.
– Я знаю. Пойдем просто.
Мы вышли на лестничную площадку. Борис Николаевич закурил, смотрел в окно.
– Потерпи, дочка, – сказал он наконец. – Галка такая всегда была. Я вот тридцать пять лет терплю.
– И как вы живете?
– А никак. Просто живу. Работаю, прихожу домой, ем, сплю. Она своим занимается, я своим. Два человека на одной территории.
– Это же не жизнь.
– Может, и не жизнь, – он затушил сигарету. – Но привык уже.
Я вернулась в квартиру. Олег сидел в комнате, уткнувшись в телефон.
– Нам надо поговорить, – сказала я.
– Не сейчас, Вик. Устал я.
– Когда тогда?
– Давай завтра.
Завтра не наступило. Потому что на следующий день я случайно увидела в его телефоне переписку. Он ушел в душ, оставив телефон на кровати, а там пришло сообщение. Я не хотела смотреть. Честно. Но увидела имя – Катя. И открыла.
Ничего особенного. Просто переписка с бывшей одноклассницей. «Как дела?», «Давно не виделись», «Помнишь, как мы...». Но под конец: «Скучаю по тем временам. Когда все было проще». И ее ответ: «И я скучаю. По тебе в том числе».
Олег вышел из ванной, увидел меня с его телефоном.
– Ты что делаешь?
– Читаю, как ты скучаешь по Кате.
– Вик, это просто переписка. Старые друзья.
– «Скучаю по тебе в том числе»?
– Она это написала, не я!
– Но ты поддерживаешь разговор. Ты ей пишешь каждый день. Пока я на работе.
Он вырвал у меня телефон.
– Ты вечно на работе! Мне скучно! Мама права – ты совсем забыла про семью!
– Мама права, – повторила я. – Конечно. Мама всегда права.
– Не начинай.
– А что начинать? Все уже началось. Ты потерял работу месяц назад. За это время ты отправил, дай подумать, штук пять резюме? Ты целыми днями сидишь дома, но когда я прихожу с работы, тебе не до меня. У тебя голова болит. Ты устал. Ты скучаешь по Кате.
– Прекрати!
– Нет, Олег. Я не прекращу. Потому что я только сейчас начинаю понимать. Ты не хотел найти работу быстро. Ты хотел вернуться домой. К маме.
Он побледнел.
– С чего ты взяла?
– С того, что мы уже три недели здесь. И ты даже не пытаешься искать съем на будущее. Ты обустроился. Мама готовит, стирает, все решает за тебя. Тебе хорошо.
– Ты несешь чушь.
– Тогда скажи мне честно – когда ты в последний раз искал работу?
Он молчал. Просто молчал, глядя в пол.
– Вот именно, – я взяла сумку. – Я пойду пройдусь.
На улице был мороз, минус пятнадцать. Я шла, не чувствуя холода, и думала. Вспоминала, как мы познакомились. Как Олег был внимательным, заботливым. Как говорил, что мы построим свою жизнь. Как хотел уехать в другой город, начать с чистого листа.
А потом появилась Галина Петровна. И все изменилось. Постепенно, незаметно. Сначала просто советы. Потом обиды: «Сынок, ты же обещал помочь в субботу». Потом укоры: «Ты совсем забыл про мать». А Олег... Олег каждый раз поддавался. Чуть-чуть. Немного. Но поддавался.
Я зашла в кафе, заказала чай, села у окна. Достала телефон, открыла объявления о съеме квартир. Студия на окраине – двадцать тысяч. Моя зарплата – сорок пять. Смогу. Будет тяжело, но смогу.
«Ты серьезно думаешь об этом?» – спросила я себя.
«Да, – ответила я себе. – Серьезно».
Вернулась поздно. Все уже спали. Я легла рядом с Олегом, он даже не пошевелился. Лежала, глядя в потолок, и думала: еще месяц назад я бы не представила, что окажусь здесь. В чужой квартире. Рядом с человеком, который стал чужим.
Утром в субботу я проснулась от голосов на кухне.
– Мам, я же говорю, Женька приедет сегодня.
– Светка, ну нельзя же так сразу.
– Мам, ну пусть Вика с Олегом опять в зале поспят. Один вечер же.
Я встала, вышла на кухню. Света сидела за столом, Галина Петровна жарила блины.
– Доброе утро, – сказала я.
– О, Вик, привет, – Света даже не смутилась. – Слушай, у меня тут кавалер новый. Я его сегодня привожу. Ты ж не против, если мы в моей комнате посидим?
– Это моя комната сейчас.
– Ну формально. Но это же моя комната.
– Формально это твоя комната. Фактически я плачу за съем вашей матери.
– Ты что? – Галина Петровна развернулась от плиты. – Какой съем?
– А разве не так? – я посмотрела ей в глаза. – Я живу здесь. Значит, плачу.
– Мы тебя не просили!
– Зато Олег просил. А Олег – ваш сын. И раз мы здесь живем, то это съем. Или помощь семье, как хотите назовите. Я перечислю деньги сегодня.
Света уставилась на меня как на сумасшедшую. Галина Петровна открыла рот, закрыла. Олег вышел из комнаты заспанный.
– Что случилось?
– Вика тут деньги предлагает, – Света хихикнула. – За комнату.
– Вик, ты о чем? – Олег подошел ко мне.
– О том, что я устала притворяться, будто мы здесь временно. Будто это нормальная ситуация. Я плачу за съем квартиры – буду платить здесь. Или съеду.
– Куда ты съедешь? – Галина Петровна вытерла руки о фартук. – Ты думаешь, Олег с тобой поедет? Он никуда не поедет. Он дома. Где ему хорошо.
– Знаете что, – я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. – Вы правы. Ему здесь хорошо. Значит, пусть остается.
Я развернулась и пошла в комнату. Олег побежал за мной.
– Вик, стой. Ты куда?
– Одеваться. Пойду посмотрю квартиры.
– Какие квартиры? Ты что, с ума сошла?
– Может быть, – я достала из шкафа джинсы, свитер. – Может, я действительно сошла с ума. Три недели назад. Когда согласилась сюда переехать.
– Вик, ну давай поговорим нормально.
– О чем? О том, как ты две недели назад получил предложение о работе и отказался, даже не сказав мне?
Он замер.
– Откуда ты знаешь?
– Вчера звонила Надежда. Ее муж работает в той же компании. Сказал, что тебе предлагали позицию в филиале. В соседнем городе. Хорошая зарплата. Ты отказался.
– Это в двухстах километрах отсюда!
– И что? Мы могли бы переехать. Начать заново.
– Я не хочу уезжать от родителей!
Вот оно. Я ждала этих слов. Но когда услышала, все равно стало больно.
– Понятно, – я застегнула джинсы. – Тогда оставайся.
– Вика, ты что, собралась разводиться?
– Я собралась жить отдельно. А ты решай сам.
Я вышла из квартиры. Галина Петровна кричала что-то вслед про неблагодарность, но я не слушала. Спустилась по лестнице, вышла на улицу. Мороз ударил в лицо. Я достала телефон, позвонила риелтору.
– Здравствуйте, я звонила вчера насчет студии на Гагарина...
Квартиру я посмотрела в тот же день. Маленькая, тесная, с видом на стройку. Но своя. Я внесла залог, договорилась заехать через три дня.
Домой вернулась вечером. Олег сидел в комнате, Галина Петровна демонстративно не вышла из кухни. Борис Николаевич курил на балконе.
– Папа, можно к вам? – я вышла к нему.
– Конечно, Вик.
Мы помолчали. Он курил, я смотрела на огни города.
– Снимаешь квартиру?
– Да.
– Молодец.
Я удивленно посмотрела на него.
– Вы не против?
– При чем тут я? – он затушил сигарету. – Это твоя жизнь. Мне тридцать пять лет понадобилось, чтобы понять: если не живешь сам, то просто существуешь. Не повторяй моих ошибок.
– А Олег?
– Олег мужик взрослый. Пора ему самому решать.
В понедельник утром я собрала вещи. Две сумки и коробка с книгами – вот и все, что у меня было. Галина Петровна стояла в дверях кухни и смотрела с таким презрением, что хотелось провалиться сквозь землю.
– Ну что же ты, неблагодарная, – процедила она. – Мы тебя приютили, а ты...
– Галина Петровна, – перебила я. – Вы не приютили меня. Вы приютили своего сына. Тридцатипятилетнего мужчину, который не может жить самостоятельно. Это большая разница.
– Как ты смеешь!
– Прощайте.
Олег проводил меня до лестницы.
– Вик, ты точно уверена?
– Да.
– А если я... Ну, найду работу. Мы съедем?
– Олег, – я поставила сумку. – Ты не ищешь работу. Ты уже три недели не ищешь. Потому что тебе не нужна работа. Тебе нужна мама рядом.
– Это не так.
– Тогда докажи.
Я ушла. Не оглядываясь.
Квартира встретила тишиной и пустотой. Я разложила вещи, села на подоконник, посмотрела в окно. Было страшно. Очень страшно. Но в то же время – легко. Как будто сбросила с себя тяжелый груз.
Телефон зазвонил через час. Олег.
– Вик, мама говорит, что готова извиниться.
– Не надо.
– Ну давай попробуем. Снова снимем квартиру. Только поближе к родителям. Чтобы мама могла помогать.
– Прощай, Олег.
Я положила трубку.
Две недели я жила одна. Работала, возвращалась домой, готовила себе ужин. Смотрела в окно на стройку и думала: что дальше? Олег звонил каждый день. Просил вернуться. Обещал измениться. А потом звонки прекратились.
В субботу утром позвонил мой брат Игорь.
– Вик, что за история? Олег мне звонил. Сказал, что вы разъехались.
– Да.
– Он хочет работу. Попросил помочь.
– И что ты сказал?
– Сказал, что есть вакансия помощника на объекте. Зарплата небольшая, но стабильная. Он согласился.
Я помолчала.
– Правда?
– Ага. Сказал, что готов на любую работу. Лишь бы ты вернулась.
– Не вернусь.
– Вик, я не агитирую. Просто передаю информацию.
Вечером пришла СМС от Олега: «Я нашел однокомнатную. На другом конце города, подальше от родителей. Съедем вместе?»
Я сидела с телефоном в руках минут десять. Потом написала: «Покажи квартиру».
Мы встретились в воскресенье. Квартира была старенькая, но уютная. Чистая. С мебелью.
– Хозяйка сдает недорого, – Олег ходил по комнате, не глядя на меня. – Я уже внес залог. Завтра выхожу на работу к твоему брату.
– Зачем ты это делаешь?
– Потому что я понял. Ты была права. Я не жил. Я существовал. Рядом с мамой, которая все решала за меня. И мне было удобно. Пока ты не ушла.
– Твоя мама в курсе?
– Да. Она не разговаривает со мной уже три дня.
– И ты выдержишь?
– Не знаю, – он наконец посмотрел на меня. – Честно не знаю. Но хочу попробовать.
Я подумала. Вспомнила четыре года, которые мы прожили вместе. Хорошие годы, до всей этой истории. Вспомнила, каким он был раньше. И каким стал.
– Ладно, – выдохнула я. – Попробуем.
Мы переехали через неделю. Олег ходил на работу, я продолжала работать в бухгалтерии. По вечерам мы готовили вместе, смотрели фильмы. Было тихо. Спокойно. Почти хорошо.
Галина Петровна позвонила через три дня после переезда.
– Олег, сынок, ну как ты там? Не простудился? Я борща наварила, приезжай, заберешь.
Олег долго смотрел на телефон. Потом сбросил вызов.
– Перезвоню завтра, – сказал он.
И я поняла: это не решение проблемы. Это только начало. Галина Петровна не отступится. Она будет звонить, приезжать, требовать внимания. Олег будет разрываться между нами. Будут ссоры, обиды, компромиссы.
Но сейчас, в эту минуту, он положил телефон и вернулся ко мне. Сел рядом, обнял. И я вдруг подумала: может быть, этого достаточно. Не навсегда. Просто на сегодня. На этот момент. Один маленький шаг в правильную сторону.
– Что будем смотреть? – спросил он.
– Не знаю, – я прижалась к нему. – Выбирай.
За окном шел снег. Февраль только начинался. Впереди была целая жизнь – неидеальная, сложная, с грузом прошлого и неизвестным будущим. Но это была наша жизнь. И мы могли прожить ее так, как решим сами.
Или хотя бы попытаться.