Когда Антон ушёл, у меня осталось: диван (продавленный), чемодан (на колёсиках, одно сломано), зимняя куртка и долг по кредитной карте — сто сорок тысяч.
Квартиру он забрал — оформлена на него. Машину — тоже, тоже на нём. Собаку — Бусю, золотистый ретривер, пять лет — «мне нужнее, ты всё равно работаешь, а кто с ней гулять будет?»
Буся скулила, когда он запихивал её в машину. Смотрела на меня через заднее стекло. Я стояла на парковке с чемоданом и думала: ну вот. Тридцать шесть лет. Ни квартиры. Ни машины. Ни собаки. Сто сорок тысяч долга. И мама в Саратове, которой нельзя говорить — у неё давление.
---
Первый месяц я жила у подруги Наташки. Спала на раскладушке. Плакала в подушку. Ходила на работу — менеджером в мебельный магазин, сорок тысяч.
Наташка через месяц сказала:
— Оксан, я тебя люблю. Но жить вечно на раскладушке — не вариант. Давай думать.
— Квартиру снять — минимум двадцать пять. Останется пятнадцать. На них — еда, проезд, кредит. Не хватит.
— Значит, надо зарабатывать больше.
— Наташ, я менеджер в мебельном. Мне больше не заплатят.
— А кто сказал, что ты должна быть менеджером в мебельном?
---
Наташка — парикмахер. Работает на себя. Сорок клиентов в месяц, средний чек — две с половиной тысячи. Сто тысяч в месяц.
— Оксан, у тебя руки золотые. Ты мне всегда ногти делала лучше, чем в салоне. Помнишь, на Новый год — весь мой офис к тебе записывался?
— Это было хобби...
— А сделай профессией. Курсы маникюра — три недели. Я свою комнату после шести часов отдам тебе — бесплатно, пока раскрутишься.
Я записалась на курсы. Двадцать тысяч — из кредитки. Долг вырос до ста шестидесяти. Было страшно.
---
Через три недели — диплом. Наташка дала мне своих клиенток на маникюр — тех, кому она сама не успевала. Первый месяц — восемь клиенток. Средний чек — тысяча пятьсот. Двенадцать тысяч.
Мало? Мало. Но — своё.
Через три месяца — двадцать клиенток. Сарафанное радио. «Девочки, есть мастер, Оксана, руки — бриллиант, и недорого».
Через полгода — я ушла из мебельного. Маникюр приносил шестьдесят тысяч. Сняла комнату — десять тысяч, у бабушки на Коломенской.
Через девять месяцев — своё кресло в маленьком салоне. Аренда — пятнадцать тысяч. Клиентки — записаны на две недели вперёд. Доход — сто двадцать тысяч. Кредит — закрыт.
Через год — я сняла однушку. Не шикарную, но свою. С кухней. С балконом. С видом на парк.
И в этот день позвонил Антон.
---
— Оксана, привет. Как дела?
— Нормально.
— Я тут... мне нужно поговорить. Можно встретиться?
— Зачем?
— Ну... есть вопрос. Финансовый.
Мы встретились в кафе. Антон выглядел — помято. Мятая куртка. Трёхдневная щетина. Под глазами — синяки. Не от побоев — от недосыпа.
— Короче, Оксан. Мне нужны деньги.
Я чуть не подавилась кофе.
— Ты — мне год назад оставил долг в сто сорок тысяч — и теперь просишь у меня деньги?
— Ну... обстоятельства.
— Какие?
— Машину разбил. Без КАСКО. Ремонт — триста тысяч. Квартиру... ну... Света туда переехала. Мы разошлись. Она не уходит.
— Света — это которая?..
— Ну... да.
Света — девица, ради которой он меня бросил. Двадцать четыре года, инстаграм-модель, шестьсот подписчиков. Он три месяца до развода встречался с ней «по работе» — а я, дура, верила.
— И Света осталась в моей бывшей квартире?
— Она... она прописалась. Пока мы жили вместе. Теперь не выселишь.
Я откинулась на спинку стула. Посмотрела на потолок. Посмотрела на Антона.
— А Буся?
— Что — Буся?
— Собака. Куда Бусю дел?
Он отвёл глаза.
— Отдал. Коллеге. Света сказала — шерсть, аллергия...
— Ты отдал мою собаку.
— Она линяла! Диван новый испортила!
— Мой диван. Мою собаку. Мою квартиру. Мою машину. И теперь просишь деньги.
— Оксан, ну я же не к чужому прихожу. Мы десять лет вместе были.
— Были. А потом ты взял всё и ушёл к Свете. Антон — сколько тебе нужно?
— Сто тысяч. На ремонт.
Я достала из сумки блокнот. Написала:
*«Антон должен мне:*
*— Половину стоимости квартиры (мои вложения в ремонт): 800 000*
*— Половину стоимости машины (куплена в браке): 350 000*
*— Моральный ущерб: бесценно*
*— Собака: бесценно*
*— Итого: 1 150 000 + бесценно»*
Положила перед ним.
— Вот. Когда вернёшь — поговорим.
Он посмотрел на бумажку. Потом на меня.
— Ты изменилась.
— Конечно изменилась. Год назад я стояла на парковке с чемоданом и ста сорока тысячами долга. А сейчас — сижу в кафе, пью капучино и не должна ни копейки. Знаешь, чего стоит — начать с нуля?
— Чего?
— Всего. Но знаешь, что я поняла? Ты забрал всё — кроме главного. Мои руки. Мою голову. И мою злость. Злость, которая каждое утро поднимала меня с раскладушки и гнала учиться, работать, расти. Спасибо тебе за эту злость, Антон. Без неё я бы так и сидела в мебельном за сорок тысяч.
Он молчал.
— Денег не дам, — сказала я. — Но могу устроить на работу. К моей подруге в салон. Мыть полы. Тридцать тысяч. Зато стабильно.
Он встал. Ушёл. Не попрощался.
---
А Бусю я забрала. Позвонила коллеге Антона, объяснила ситуацию. Она обрадовалась: «Заберите, пожалуйста! Она скулит каждый вечер и грызёт тапки!»
Буся запрыгнула на меня и лизала лицо десять минут. Она пахла другой квартирой, чужим кормом и тоской. Я обняла её и сказала:
— Всё, Буська. Мы дома.
На балконе — вид на парк. В шкафу — моя одежда (не дорогая, но моя). На тумбочке — маникюрный чемоданчик. Рядом на коврике — Буся. И ни одного Антона.
Лучший интерьер в моей жизни.
---
А вы начинали с нуля после развода? Когда казалось — всё, конец? Расскажите, чем закончилось. Хочу знать, что это возможно — не только у меня.