Мы были той самой парой, которую друзья тайно ненавидят, а родственники ставят в пример. Знаете, такие «глянцевые» люди. Андрей — успешный архитектор, подтянутый, с проседью на висках, которая придавала ему шарма, и я, Алина, владелица небольшой сети кондитерских. Пятнадцать лет брака. Двое прекрасных детей-подростков. Дом за городом с панорамными окнами, о котором я мечтала с юности.
В наши сорок мы не растеряли страсть. Андрей по-прежнему дарил мне цветы без повода, а я по-прежнему готовила его любимый вишневый пирог по воскресеньям, даже если валилась с ног от усталости.
— У вас не брак, а рекламный ролик майонеза, — шутила моя подруга Света, опрокидывая бокал вина на моей кухне. — Не бывает так идеально, Алинка. Где подвох? Он пьет? Бьет? Играет в танки сутками?
— Он просто любит меня, Свет, — смеялась я, уверенная в каждом слове.
Я ошибалась. Подвох был. И он был таким огромным, что, когда правда вскрылась, она не просто разрушила мой «рекламный» брак. Она перемолола меня в фарш.
Все началось не с помады на воротнике и не с ночных звонков. Все началось с умного пылесоса.
В тот вторник я вернулась домой раньше обычного. У меня разболелась голова, и я отменила встречу с поставщиками. Андрей должен был быть в командировке в Питере — уехал утверждать проект элитного ЖК.
Дом встретил тишиной. Я заварила чай, села в гостиной и машинально открыла приложение «умного дома» на телефоне, чтобы проверить камеры во дворе (привычка после того, как соседская собака перерыла мои розы).
И тут я увидела уведомление от робота-пылесоса: «Уборка завершена. Карта обновлена. Обнаружено новое препятствие в зоне "Спальня"».
Я нахмурилась. Пылесос должен был убираться по расписанию в 10 утра. Но уведомление пришло в 14:30. Странно. Может, сбой настроек?
Я открыла карту уборки. Пылесос нарисовал маршрут. В нашей спальне, прямо у кровати, на карте было отмечено красное пятно — препятствие, которого там быть не должно. Тумбочка? Нет, она стоит там годами. Кресло? Оно в углу.
Любопытство (или интуиция?) заставило меня подняться на второй этаж. В спальне было чисто. Кровать идеально заправлена, как я и оставила её утром. Никаких препятствий.
— Глюк, — пробормотала я.
Но что-то не давало мне покоя. Я подошла к кровати. Покрывало лежало ровно, но одна декоративная подушка была перевернута молнией вверх. Я всегда кладу их молнией вниз. Всегда. Это мой пунктик, над которым Андрей смеялся первые три года брака, а потом привык.
Я наклонилась к подушке. И тут меня обдало холодом.
От подушки пахло.
Это был не мой запах. Не запах Андрея. И не запах нашего кондиционера для белья.
Это был тяжелый, сладковатый аромат дешевых духов с нотками ванили и чего-то затхлого. Запах, который никак не вязался с нашей стерильной, наполненной ароматами Jo Malone спальней.
Сердце пропустило удар.
«Андрей в Питере», — напомнила я себе. — «Он улетел вчера вечером. Я сама провожала его до такси».
Я достала телефон и набрала его номер.
— Абонент временно недоступен...
Конечно. Он на встрече. Или в самолете.
Я села на край кровати, чувствуя, как дрожат руки. Разум искал логические объяснения. Домработница? Она приходит по четвергам. Дети? Они в школе до пяти.
Я снова открыла приложение. История активности.
«13:15 — Входная дверь открыта кодом "Гость"».
Код «Гость». Мы создали его три года назад для няни, когда дети были младше, и с тех пор не меняли, хотя няня давно уволилась. Этим кодом не пользовался никто.
Кто-то был в моем доме час назад. Кто-то, кто знал код. И этот кто-то был в моей спальне.
Вечером Андрей позвонил.
— Привет, родная. Извини, день сумасшедший. Заказчик капризный, гоняли нас по объектам до темноты. Я только в отель зашел.
Его голос звучал так привычно, так тепло.
— Как Питер? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Дождливый, как всегда. Скучаю по тебе. У тебя все хорошо? Голос странный.
— Голова болит.
Я не стала ничего говорить. Что я скажу? «Дорогой, пылесос нашел привидение, а подушка пахнет ванилью»? Он решит, что я сошла с ума. Или... или начнет врать. А я хотела знать правду.
Ночью я не спала. Я лежала и думала. Если он не в Питере, то где? Если он был здесь днем, то с кем?
Я встала, взяла его старый iPad, который валялся в кабинете. Андрей перешел на новую модель полгода назад, но старый планшет остался залогинен в его Apple ID.
Я включила устройство. Пароль он не менял.
Синхронизация фото была отключена. Умно.
Сообщения — чистые.
Но он забыл про одну вещь. Про ту, о которой забывают 90% людей.
Андрей всегда пользовался Яндекс.Навигатором, но на айпаде стояли и Гугл карты, которые в фоновом режиме собирали историю перемещений.
Я открыла «Хронологию».
Вчера: Аэропорт Шереметьево.
Сегодня: Санкт-Петербург... Стоп.
Я приблизила карту. Точка геолокации действительно светилась в районе Пулково вчера вечером. Но сегодня...
Сегодня в 12:00 телефон (а значит, и Андрей) был зафиксирован не на Невском проспекте.
Он был в Подмосковье. В поселке, который находился в 40 минутах езды от нашего дома.
А в 13:15 точка переместилась к нашему дому.
В 14:15 она снова уехала в тот же поселок.
Он не улетал. Или улетел и вернулся?
Нет. В хронологии был пробел. С 23:00 вчерашнего дня до 10:00 сегодняшнего телефон был выключен. А потом включился... в той самой точке в Подмосковье.
Поселок «Лесные Дали», улица Садовая, дом 14.
Я смотрела на этот адрес, как на приговор. Это был не элитный поселок. Это был старый дачный кооператив, где дома стояли вперемешку: дворцы из красного кирпича и покосившиеся деревянные избушки.
Андрей врал. Он не в Питере. Он в 40 километрах от меня. И днем он привозил кого-то в наш дом. В нашу постель.
Меня затошнило. Физически, до спазмов. Этот запах ванили... Он привел её сюда, потому что думал, что я на работе. Какая наглость. Какое чудовищное неуважение.
Следующие два дня я жила как в тумане. Я улыбалась детям, готовила завтраки, ездила на работу, но внутри меня горел холодный огонь ярости.
Андрей слал фото из Питера. Вот он на фоне Исаакиевского собора (старое фото? Фотошоп? Или он просил кого-то скинуть?). Вот фото ужина в ресторане (только тарелка и бокал).
Я наняла частного детектива? Нет. Это дорого и долго. Я сделала проще.
В четверг он должен был «вернуться».
Я взяла отгул. Арендовала неприметную серую машину (каршеринг — лучшее изобретение для шпионов) и поехала по адресу: Лесные Дали, улица Садовая, 14.
Дом оказался добротным, но старым. Двухэтажный сруб, заросший плющом. Высокий забор из профнастила, за которым почти ничего не видно.
Я припарковалась в конце улицы, опустила сиденье и стала ждать.
Через два часа ворота открылись.
Выехала машина Андрея. Его черный BMW X5.
За рулем был он. Живой, здоровый, совсем не в Питере.
А рядом, на пассажирском сиденье, сидела женщина.
Я впилась глазами в бинокль (да, я купила бинокль в охотничьем магазине по дороге).
Она не была юной моделью. Ей было, наверное, столько же лет, сколько и мне. Может, чуть моложе. Полноватая, с копной рыжих кудрявых волос. Обычная. Простая. На ней была какая-то аляпистая кофта.
Андрей смеялся. Он что-то рассказывал ей, активно жестикулируя. Она улыбалась и гладила его по плечу.
Это выглядело так... по-семейному.
Не как страсть любовников, которые крадут часы у жизни. А как рутина супругов, которые едут в "Ашан" за продуктами.
Они проехали мимо меня. Я тронулась следом, держа дистанцию.
Они действительно приехали в супермаркет. Я зашла следом, натянув капюшон и темные очки.
Я видела, как они выбирали продукты.
— Андрюш, возьми йогурт, который Лешка любит, — сказала она.
«Лешка»?
Меня словно током ударило. Я спряталась за стойкой с чипсами.
Андрей взял упаковку йогуртов. Потом они пошли в отдел игрушек. Они выбирали конструктор Lego.
— Этот слишком дорогой, — сказала женщина.
— Перестань, Марин. У сына день рождения, — ответил мой муж.
У сына.
Мир качнулся. Полки с товарами поплыли.
У нас двое детей. Старшему 14, младшей 12.
О каком Лешке шла речь?
«У сына день рождения».
Я выбежала из магазина, села в каршеринг и разрыдалась. Я выла, кусая руль, чтобы не закричать.
Это была не просто интрижка. Не просто секс на стороне.
У него была вторая семья.
И, судя по тому, как он себя вел, эта семья существовала давно.
Я вернулась домой разбитая. Андрей «прилетел» вечером.
Он вошел, как ни в чем не бывало, с чемоданом (пустым? или он возил вещи туда-сюда для вида?), с коробкой питерских конфет.
— Привет, любимая! — он потянулся меня поцеловать.
Я отстранилась.
— Что-то не так? — он мгновенно считал моё состояние. Архитектор, черт побери. Внимательный к деталям.
— Устала, — сказала я. — Просто устала.
В ту ночь он спал спокойно. А я перерывала интернет.
Зная имя «Марина» и примерный адрес, найти человека в эпоху соцсетей не так уж сложно. Особенно, если у тебя есть фото (я успела сфотографировать их у машины на телефон).
Я нашла её профиль в «Одноклассниках». Марина К., 38 лет.
Фотографии. Много фотографий.
Вот она на даче (тот самый дом). Вот мальчик лет семи. Леша. Похож на Андрея? Безумно. Тот же разрез глаз, тот же подбородок.
А вот... фото десятилетней давности. Марина и Андрей. Они стоят в обнимку где-то на море.
Десять лет.
У нас тогда родилась дочь.
Он изменял мне десять лет? Нет, это не измена. Это жизнь на две стороны.
Я листала ленту и чувствовала, как с меня слезает кожа.
Подписи под фото: «Наш папа приехал!», «Папа учит Лешу кататься на велосипеде», «С любимым на шашлыках».
На всех фото лицо Андрея было либо скрыто, либо снято со спины, либо в расфокусе. Она знала. Она знала, что его нельзя «светить». Она знала, что он женат.
Она была согласна на роль «второй». Или первой? Кто из нас на самом деле был второй?
Я — официальная жена, красивая, успешная, с которой он ходит на приемы.
Она — уютная, домашняя, «дачная» жена, с которой он жарит шашлыки и чинит забор.
Но самое страшное открытие ждало меня впереди.
Я начала проверять наши счета. Андрей занимался финансами, я ему доверяла. У меня был свой бизнес, у него свой. Общий счет для бытовых нужд.
Я полезла глубже. В документы на недвижимость, которые хранились в сейфе (код я знала).
Квартира, в которой жила Марина, была куплена на имя матери Андрея пять лет назад.
Дом в «Лесных Далях» тоже был оформлен на его мать.
Деньги. Со счетов его фирмы ежемесячно уходили суммы на какой-то «Консалтинг Плюс». Я пробила фирму. Учредитель — Марина К.
Он содержал их полностью. На широкую ногу.
Пока я экономила на обновлении оборудования для кондитерской, чтобы мы могли достроить баню, он покупал второй семье недвижимость.
Я не устроила скандал. Не выкинула его вещи в окно.
Я поняла, что если сейчас взорвусь, то проиграю.
Он начнет оправдываться, врать про «ошибку», про то, что «ребенок не виноват». Он попытается сохранить обе жизни. Или, что хуже, уйдет туда, оставив меня ни с чем.
У нас не было брачного договора. «Мы же любим друг друга».
Все имущество совместное. Бизнес тоже.
Я должна была стать умнее.
Следующий месяц я играла роль идеальной жены. Я улыбалась, слушала его рассказы о «работе».
Параллельно я работала с юристом. Мы тихо, аккуратно переводили активы. Я переписала свою фирму на отца (временно, по схеме дарения). Я собрала доказательства его трат на вторую семью — это могло сыграть роль в суде при разделе имущества (растрата семейного бюджета).
Я скопировала переписки, фото, выписки.
Я готовила удар.
Но мне нужно было понять одно: почему?
Почему он не ушел? Зачем тащил этот груз лжи 10 лет?
Ответ пришел неожиданно.
Андрей напился. Был юбилей у его партнера, он пришел домой «на бровях». Я помогала ему раздеться.
Он сел на кровать, посмотрел на меня мутным взглядом и вдруг сказал:
— Ты такая идеальная, Алинка. Такая... хрустальная.
— Что ты несешь? — я снимала с него галстук.
— Тебе нельзя ошибаться. С тобой нельзя быть слабым. А я устал... Я просто хочу ходить в трениках и жрать пельмени с майонезом. А у нас только руккола и успех.
Он упал на подушку и захрапел.
Я стояла над ним и смотрела на этого чужого человека.
Значит, дело в рукколе?
Я создавала нам красивую жизнь. Я тянула нас вверх. Я следила за собой, за домом, за детьми, чтобы мы были «уровнем». А ему хотелось грязи? Ему хотелось простоты, где не надо соответствовать?
Так почему ты не ушел к своим пельменям?
Ах да. Статус. Деньги. Репутация.
С Мариной в трениках на прием к мэру не пойдешь. С ней не обсудишь архитектуру Милана.
Ему было удобно. У него была «парадная» жена для общества и эго, и «домашняя» жена для расслабления.
И он использовал нас обеих.
День Икс настал в его день рождения.
Я устроила ужин. Только мы вдвоем. Свечи, его любимое вино.
Андрей был в прекрасном настроении. Он ожидал подарка. Часы? Поездку?
— У меня для тебя сюрприз, — сказала я, когда мы закончили с основным блюдом.
— Я заинтригован.
Я достала красивый конверт, перевязанный лентой.
Он улыбнулся, развязал ленту, достал бумаги.
Улыбка сползла с его лица медленно, как стекает воск по свече.
Это было исковое заявление о разводе. И пачка распечатанных фотографий. Он, Марина, Леша. Скриншоты его переводов.
И вишенка на торте — тест ДНК (я нашла волос мальчика на одежде Андрея, когда он пришел от них в очередной раз, и сделала тест на отцовство анонимно, чтобы просто знать для себя наверняка).
— Алина... — он побледнел. — Я все объясню.
— Не надо, — я отпила вина. — Тут все ясно. Ты любишь пельмени, Андрей. А я люблю честность.
— Это ошибка. Она ничего не значит. Это старая история, я просто помогал ребенку...
— Андрюша, не унижайся, — перебила я его жестко. — Я знаю про квартиру. Про дом. Про отпуск в Сочи, когда ты был «на конференции». Я знаю всё.
Он замолчал. Взгляд его изменился. Из виноватого он стал злым.
— И что ты сделаешь? Отнимешь у меня все?
— Я заберу своё. А тебе оставлю твою свободу. Ты же этого хотел? Быть собой? Вот, будь. Езжай в Лесные Дали. Там воздух свежий.
— Ты не посмеешь. Дети...
— Дети уже знают, — солгала я. На самом деле, я собиралась сказать им завтра, аккуратно, с психологом. Но ему нужно было сделать больно сейчас. — Они знают, что у папы есть другой сын, которого он скрывал.
Он вскочил.
— Ты стерва! Я всё для вас делал! Я пахал!
— Ты врал, — спокойно ответила я. — Вон из моего дома.
— Это и мой дом!
— Уже нет. Посмотри пункт 4 в документах. Дом был подарен мне моими родителями до брака, мы просто его перестроили. Ты забыл? А деньги на ремонт... ну, будем считать это платой за проживание.
Конечно, юридически всё было сложнее. Предстояли суды, дележка, грязь. Но в тот момент я победила морально.
Он ушел. Собрал сумку и ушел.
Прошел год.
Развод был тяжелым. Он пытался отсудить бизнес, шантажировал детьми. Марина звонила мне и кричала в трубку, что я «сухая вобла», которая испортила мужику жизнь. Оказывается, он ей пел, что мы с ним живем как соседи, только ради детей, и он давно меня не любит. Классика.
Я узнала, что он переехал к ней. Но... сказка не сложилась.
Лишившись привычного уровня дохода (я перекрыла кислород везде, где могла, плюс алименты на наших детей съедали львиную долю его «белой» зарплаты), Андрей стал раздражительным.
Жить в «Лесных Далях» постоянно — это не то же самое, что приезжать туда на выходные жарить шашлыки.
Там течет крыша. Там нужно копать огород. Там Марина в халате требует денег, а не восхищенно смотрит в рот.
Через полгода общие знакомые сказали, что они ссорятся. Андрей начал пить.
Еще через месяц он попытался вернуться.
Пришел с цветами. Похудевший, постаревший, жалкий.
— Алин, я дурак. Я понял, что потерял. Там... там не мой уровень. Я задыхаюсь. Прости меня.
Я смотрела на него через калитку.
Тот самый «идеальный» муж. Человек, которого я боготворила 15 лет.
Я ничего не почувствовала. Ни любви, ни ненависти. Только брезгливость. Как будто увидела наступившую в грязь обувь.
— Твой уровень, Андрей, там, где тебе не нужно врать, — сказала я. — Иди домой. У меня уборка.
Я закрыла калитку.
В доме гудел робот-пылесос.
Я зашла в спальню. Там пахло свежим бельем и лавандой.
Никаких чужих запахов. Никаких чужих тайн.
Моя жизнь была в руинах, да. Но на руинах лучше всего строить новое. Я архитектор своей судьбы, а не он.
И знаете что? Я купила себе ту самую красную помаду, которую он считал вульгарной. И записалась на танго.
