Good Bye Lady-Bird
Этой книгой для меня началась Виктория Платова в 2001. После скупала в книжных все ее романы, пока не нарвалась на "Смерть в осколках вазы Мебен", которая отчетливо ощутилась не платовской, вопреки уверению обложки. И да чутье не обмануло, Эксмо попыталось продвигать под этим брендом опусы другой пишущей дамы, но: удивительный для нашей реальности случай - Виктория Соломатина (паспортное имя писательницы) отстояла право на псевдоним, отсудив у могучего концерна полмиллиона рублей. Не хлипких сегодняшних, а полновесных, образца 2007. Я та упоротая поклонница, что прочла у нее все, не исключая постмодернистских "Тингля-Тангля" и "Марии в поисках кита". Многое не по разу.
К "Битвам божьих коровок" вернулась впервые. С опаской, ожидая что прежнее мое море обмелеет в лужу: вышло в 2001, а написано раньше; мобильный телефон диковина, вроде сегодняшних беспилотных такси (вроде уже есть такое, но мало кто видел); компьютер один на офис и без подключения к интернету; поесть вдвоем, без изысков, но сытно в питерском кафе можно за 179 рублей и трогательные 40 копеек - это уже к полновесности рубля четвертьвековой давности. И нет, не устарело. Напротив, патина времени подарила роману обаяние мягкого ретро, а несколько фантастическая детективная интрига, во времена поголовной имплантацтации выглядит реальней.
Что же до главного, за чем и берем читать - языка, который мясо книги, то неподражаемый (хотя пытались многие) стиль Платовой все так же впечатляет, а эмоциональное, заставляющее сопереживать "это про меня" - удивительно, но в той же силе. Когда в конце восьмидесятых к осиротевшей после маминой смерти 17-летней Насте посватался сосед, зажиточный грузин Заза за сорок, она долго не размышляла, надо было выживать и поднимать восьмилетнего брата. Сейчас, через тринадцать лет, Настя делит время между хлопотами по дому, козами, виноградником, сыроварней. Одетая в длинную юбку и футболку с глухим воротом, на голове платок - грузинская жена. Мужнина родня признала ее после рождения Илико, ему уже 12 и он куда больше сын своего отца, чем ее ребенок, они говорят друг с другом на грузинском, который Насте так и не дался. А скоро ее гордый мальчик поедет учиться в Англию: "Большим человеком станет мой сын, не будет как мы, вечно в земле копаться!" - говорит муж. Она не хочет, чтобы так далеко, но у нее права голоса нет.
Кирюши, брата, нет тоже. Три года назад, едва исполнилось 18, он уехал в Питер, не принял ее жертвы, говорил, что продалась в добровольное пожизненное рабство. Накануне отъезда Зазы с Илико (две недели: довезти, проконтролировать, помочь устроиться) внезапно позвонил, говорил непонятное: "Если бы только ты могла," потом связь оборвалась и дозвониться она не сумела. Оставив хозяйство на помощниц, Настя едет в Петербург, чтобы узнать, что два дня назад брат повесился в ванной съемной однушки, где о его неадекватности свидетельствует изрисованная сотнями божьих коровок стена. Вместо долгожданной встречи скудные похороны, и до девятин нужно бы остаться и...
Она не верит, что брат сошел с ума и покончил с собой. Милиции, понятно, проще списать на суицид, но что довело до него энергичного парня, который уехал пацаном и не пропал в большом городе? Все в ней видят здесь тетку, с ее юбкой, платком, кофтой с люрексом, никто не принимает всерьез. Наводя порядок в квартире - не дело грязной хозяевам возвращать, она находит косметичку а разбирая брошенные в кладовке комом грязные вещи брата - кожаные джинсы, косуху и гриндера. Все ей в пору, только в ботинки пришлось натолкать туалетной бумаги. Белокурая бестия с зубами ротвейлера выбьет из культурной столицы правду о Кирюше, которой та не хочет делиться с "деревенской теткой".
Непременные составляющие платовской прозы: преображение Золушки после вторжения в ее жизнь вещи из другой, яркой и красивой реальности, которая садится на вчерашнюю дурнушку как влитая; роковые красавицы с экзотической внешностью, в которых мужчины влюбляются, готовые совершать ради них безумства (здесь владелица найденной косметички Мицуко); карета, которая превращается в тыкву, но Золушку этим уже не вернуть к прежнему забитому состоянию - все здесь. Не исключая обязательной для детектива смертельной опасности для желающих разгадать загадку.
И все же Платова, главным образом не про "что происходит", а про "как переживается". Из рвущей душу триллерно-психологической составляющей ее книг вырос целый пласт современного отечественного мейнстрима, от Веры Богдановой до Оксаны Васякиной. Задолго до Кейт Аткинсон она делает детектив постмодернистским, до Квентина Тарантино - киноманским. Это сбивает с толку неискушенных читательниц второй половины 20-х, которым чего бы попроще и покровавее: раз детектив, нужно больше крови с кишками. - это я заглянула в ЛЛ-рецензии.
Однако если цените хорошую литературу, не про убийства с кексиками, но по какой-то причине пропустили - берите и будет вам счастье. Это еще и очень смешно, как водится - в самых неожиданных местах.