Тишина на реке в четыре утра — это не покой. Это вакуум. Плотный, серый, давящий на перепонки. Туман стелется над самой водой, скрывая то, что под ней. А там, в черной ледяной глубине, всегда что-то есть. Я чувствовал это кожей.
Я знал это. И все равно приходил сюда. Год за годом, на это самое проклятое место, где река делает резкий поворот и образует глубокую, почти бездонную яму с водоворотами.
Именно здесь пять лет назад река забрала Мишку. Моего младшего брата. Мы дурачились на глинистом берегу, он поскользнулся... Течение здесь коварное, винтовое. Его закрутило и утянуло мгновенно. Я прыгнул следом, но схватил руками только ледяную пустоту и мутную воду.
Его искали три дня. Водолазы говорили, что дно здесь — сплошной коряжник и ямы. И сомы. Огромные, старые сомы, которые лежат на дне, неподвижные, как затонувшие бревна.
Мишку так и не нашли. Река оставила его себе.
Сегодня я снова был здесь. Сидел в старой лодке, вцепившись замерзшими пальцами в удилище. Зачем? Наверное, это форма самоистязания. Я ждал то ли прощения от этой черной воды, то ли наказания.
Клюнуло внезапно. Без предупреждения.
Это не был резкий, агрессивный удар хищника. Нет. Мощное удилище просто согнулось в дугу, словно крючок намертво зацепил проплывающую под водой затопленную баржу. Леска натянулась со стоном, разрезая туман.
Сердце ухнуло куда-то в желудок. Это было что-то огромное. Ненормально огромное.
Я начал вываживать. Катушка трещала на пределе, фрикцион визжал. То, что сидело на том конце, не металось из стороны в сторону. Оно просто давило вниз. Тяжело, тупо, с невероятной, неживой силой. Словно я пытался поднять со дна саму смерть.
Минуты растянулись в вечность. Руки немели, спину ломило от напряжения. Лодку начало медленно разворачивать против течения. Я хрипел, упираясь ногами в борта, отвоевывая у черной глубины сантиметр за сантиметром.
— Давай же, — шептал я, чувствуя, как холодный пот заливает глаза, смешиваясь с речной сыростью. — Покажись.
Оно начало поддаваться. Медленно, неохотно, словно нехотя покидая привычный мрак. Я физически чувствовал, как огромная, инертная тяжесть поднимается из ямы.
Вода у борта забурлила, пошла тяжелыми кругами. Из мутной, глинистой глубины начало всплывать нечто темное и длинное.
Сначала я увидел хвост. Мощный, склизкий, он лениво ударил по воде, подняв фонтан тяжелых брызг. Сом. Гигантский, старый речной хозяин. Метра два с половиной, не меньше. Его кожа была черной, бугристой, покрытой пятнами и наростами, как древняя, пролежавшая века в воде коряга.
Я подтягивал его к лодке, готовя багор, хотя понимал, что вряд ли справлюсь с такой тушей в одиночку. Адреналин стучал в висках, заглушая страх.
Голова рыбины показалась над водой.
И в этот момент мой мир рухнул. Рассыпался на осколки ледяного безумия.
Я разжал пальцы, и удилище с грохотом ударилось о борт лодки.
Это была не просто голова сома.
Огромная, плоская рыбья пасть с щеткой мелких зубов и длинными, шевелящимися в воде усами переходила... в человеческое лицо.
Оно было словно вплавлено в грубую рыбью плоть, став её жуткой частью. Белесое, неестественно гладкое, разбухшее от долгого пребывания в воде. Это была маска, лишенная жизни. Глаза были открыты — два мутных, молочно-белых шара, в которых застыло выражение вечного, ледяного ужаса.
Это было лицо моего брата.
Мишка смотрел на меня из тела гигантского речного чудовища. Его мокрые, слипшиеся волосы переплетались с толстыми рыбьими усами.
Я хотел закричать, но из горла вырвался только сиплый, сдавленный хрип. Я вжался в корму лодки, не в силах оторвать взгляда от этого кошмара, неподвижно дрейфующего у борта.
Существо не пыталось освободиться. Оно просто лежало на поверхности воды, слегка шевеля жабрами, которые неестественным образом располагались на шее моего брата.
А потом его губы — разбухшие, синие человеческие губы — дрогнули.
Я услышал звук. Это был не голос в привычном понимании. Это был звук лопающихся пузырей воздуха, с трудом проходящих через гнилую воду. Влажный, булькающий шепот, который, казалось, шел не из горла, а прямо из черной бездны под нами.
— Т-а-м... х-о-л-о-д-н-о...
Слова ударили меня сильнее физического удара. Мозг отказывался верить, пытаясь найти рациональное объяснение. Галлюцинация. Я сошел с ума от чувства вины и бессонницы. Этого не может быть, потому что не может быть никогда.
Сом медленно, с плеском, повернул массивную голову. Мутные, бельмастые глаза Мишки, казалось, сфокусировались на мне.
— О-ч-е-н-ь... х-о-л-о-д-н-о, — пробулькало существо. И огромная рыбья пасть прямо под человеческим подбородком медленно, со скрипом приоткрылась, показывая черную, зубастую глотку.
Я не помню, как схватил рыбацкий нож. Не помню, как перерезал натянутую, звенящую, как струна, леску.
Существо дернулось, словно от резкой боли. Мощный хвост ударил по воде, обдав меня ледяными брызгами, которые пахли тиной и глубоким тленом. Оно начало медленно погружаться обратно в мутную, спасительную для него воду.
Последнее, что я видел перед тем, как оно окончательно исчезло в глубине, были глаза моего брата. И мне показалось, что в этих мертвых, белых глазах мелькнула детская обида.
Я греб к берегу как одержимый, ломая весла. Я бросил лодку, дорогие снасти, все свои вещи. Я бежал через прибрежные кусты, раздирая одежду в клочья, падая в скользкую грязь, и выл от животного, первобытного ужаса.
Я больше никогда не подойду к реке. Я продал все удочки. Я зашторил плотной тканью все окна в доме, чтобы не видеть даже дождя. Я боюсь включать воду в кране, потому что мне кажется, что в шуме воды я снова услышу этот булькающий, влажный шепот.
Но самое страшное — это ночи. Когда я закрываю глаза, я вижу эту черную, стоячую воду. И я знаю, что он там. В вечном холоде и темноте. И он ждет. Ждет, когда я вернусь, чтобы согреть его.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #мистика #рыбалка #речныемонстры