— Мам, ну прими их хотя бы на месяц, — голос в трубке у Ольги был умоляющим. — У нас с Андреем командировки внахлест получаются, а отпуск только в августе. Не оставлять же их одних!
Александра Ивановна тяжело вздохнула.
— Оля, ты же знаешь, мне восемьдесят один год. Я уже не та резвая козочка, что скакала с вами в детстве. У меня тут свой порядок, свои привычки…
— Мам, ну они же взрослые! Кириллу тринадцать, Машеньке девять. Они самостоятельные, только присмотреть, чтобы не набедокурили. А тебе веселее будет!
«Веселее»… Александра Ивановна криво усмехнулась. Последний раз внуки приезжали три года назад. Ей хватило двух дней, чтобы понять — она из другой эпохи. С внуками ей было не веселее, а только шумнее и тревожнее.
— Ладно уж, — сдалась она. — Вези своих «взрослых».
Через три дня у калитки ее опрятного домика остановилась машина Ольги. Из нее вывалились внуки. Кирилл, уткнувшись в смартфон, сшиб по дороге вазон с петуниями. Маша, пытаясь тащить сразу рюкзак и плюшевого единорога, уронила рюкзак прямо в лужу.
— Ба, привет! — бросил Кирилл, не отрывая взгляда от экрана. — Тут вайфай есть? Какой пароль?
— Мама, мы поедем, на самолет опаздываем! — крикнула Ольга, обняла мать и быстро зашептала ей на ухо: — Они любят пиццу и картошку фри. Фрукты не едят, только бананы. На ночь им надо разрешать смотреть планшеты, иначе не уснут. И не ругайся сильно, они ранимые!
И прежде чем Александра Ивановна успела возразить, машина укатила, оставив ее с двумя пришельцами из другого мира и разлитой по дорожке лужей грязи.
Первые несколько дней превратили уютный домик в филиал анархии. В комнате внуков одежда валялась на полу вместе с обертками от чипсов. По всему дому — крошки. Бабушкину еду — ароматные борщи, котлетки с пюре, свежие блинчики — они демонстративно отодвигали.
— Фу, ба, что это за кислятина? — морщился Кирилл. — И вообще, почему ты нас не спросила? Мы это не едим. Закажи пиццу!
Маша, как верная оруженосица, вторила брату. Александра Ивановна с болью в сердце выбрасывала нетронутые тарелки.
Они отказывались помогать, постоянно сидели в своих телефонах и планшетах, на все просьбы отвечали: «Щас» или «Потом». Вечером из их комнаты грохотала музыка, и Александре Ивановне казалось, что стены ее старенького дома вот-вот рухнут.
По ночам ей снились кошмары. Как хрустальная ваза, подарок покойного мужа, летит на пол. Как внуки выкидывают ее книги в печку. Как ее любимые герани, которые она лелеяла годами, сломаны. Просыпаясь, она с тревогой обводила взглядом свою тихую комнату. Сердце сжималось от страха. Ее мир, ее крепость, ее тихая гавань — все было под угрозой.
Она пыталась поговорить с ними, объяснить, что в этом доме есть правила.
— Знаете, в гостях есть одно золотое правило, — начала она однажды за завтраком.
— Не спать с хозяйкой? — хмыкнул Кирилл.
— Кирилл! — возмутилась Александра Ивановна. — Правило такое: веди себя так, чтобы тебя захотели пригласить снова. Вы же не в хлеву выросли. Пожалуйста, уберите в своей комнате и помогите мне в огороде.
— Ну ба-а-а-а, — протянула Маша. — Мы не любим копаться в земле. И вообще, это твой дом, сама и убирайся.
Кирилл согласно кивнул и снова уставился в свой телефон.
Александра Ивановна встала из-за стола и вышла в гостиную. Ее руки дрожали. На комоде у окна стояли ее сокровища. Фарфоровые статуэтки, фотографии, старинные книги. И в самом центре — старинные часы с маятником. Их подарил ей муж на серебряную свадьбу. Каждую неделю она бережно заводила их, и их мерное тиканье успокаивало ее, напоминая о десятилетиях счастливой жизни.
Она взяла ключ, аккуратно вставила его в замочную скважину и повернула. Тик-так, тик-так… Звук ее прошлого, ее памяти. Она смотрела на стрелки и думала: неужели она, вырастившая дочь в уважении и порядке, не справится с двумя детьми?
В тот же вечер она позвонила Ольге.
— Оля, я не могу. Забери их. Они совершенно неуправляемые! Дом превратили в свинарник, не слушаются, хамят.
— Мам, ну ты чего? — голос дочери звучал устало и раздраженно. — Они просто дети. Им скучно у тебя в деревне, вот и бесятся. Дай им пиццу, включи мультики, и все будет хорошо. У меня сейчас совещание, потом позвоню.
Александра Ивановна опустила трубку. Нет, Ольга не поймет. Она была далеко, в своем занятом мире, и не видела, как ее «ранимые» дети планомерно разрушают мир ее матери. Значит, надо справляться самой.
На следующий день гроза все-таки разразилась. Александра Ивановна вошла в гостиную и замерла. Кирилл и Маша, хохоча, перебрасывались маленьким резиновым мячиком.
— Немедленно прекратите! — строго сказала она. — Вы же все здесь перебьете! Идите на улицу!
— Ба, не кипишуй! Мы аккуратно! — отмахнулся Кирилл и кинул мяч Маше.
Тот отскочил от ее ладоней, ударился о комод и с грохотом сбросил на пол часы.
Деревянный корпус треснул, стекло разлетелось на тысячи мелких осколков. Маятник, сорвавшись с крепления, откатился в угол. Стрелки замерли навсегда.
В комнате повисла оглушительная тишина. Исчезло мерное «тик-так», которое было саундтреком этой гостиной последние тридцать лет.
— Это ты виноват! — пискнула Маша, показывая на брата.
— Сама виновата, ловить надо было! — огрызнулся Кирилл. Он посмотрел на бабушку, ожидая криков. — Ну чего смотришь? Случайно же вышло. Не мы же их специально разбили.
Александра Ивановна не кричала. Она медленно подошла к комоду и опустилась на колени. Ее пальцы аккуратно, по одному, начали собирать осколки в ладонь. Слезы текли по щекам, но она не издавала ни звука. Ее горе было тихим и безмерным.
Внуки впервые увидели ее такой — сломленной и беззащитной. Маше стало стыдно, она подошла и коснулась плеча бабушки.
— Бабуль, прости нас…
Но Александра Ивановна не ответила. Она просто сидела на полу среди обломков своей памяти и плакала. Кирилл фыркнул и ушел в свою комнату.
На следующее утро внуки спустились на кухню. Бабушка уже сидела за столом. Перед ней на скатерти стояла тарелка с обломками часов, а рядом — планшет Кирилла и телефон Маши.
Выглядела она не сломленной, а строгой и решительной. В ее глазах была сталь.
— Садитесь, — ее голос был ровным и холодным, как лед.
Кирилл и Маша, поежившись, сели напротив.
— С сегодняшнего дня в моем доме меняются правила. Раз вы не умеете уважать чужой дом и чужие вещи, я научу вас этому уважению. Ваши телефоны и планшеты я конфискую до конца лета.
— Эй! Так нечестно! Это наши вещи! — взвился Кирилл.
— А часы были моей вещью. Они были мне дороги. Они стоили больших денег. И теперь вы будете их отрабатывать. Искупать свою вину, — спокойно продолжила Александра Ивановна. — Теперь это не дом отдыха. Это трудовой лагерь. С этого момента у вас будут обязанности.
Она достала лист бумаги.
— Кирилл. Ты каждый день будешь колоть дрова для печи, носить воду из колодца и полоть грядки. А также вынесешь весь мусор, который вы развели по дому.
— Я не собираюсь этого делать! — взвизгнул Кирилл.
— Тогда можешь сидеть в своей комнате. Но еды ты не получишь. И никакой связи с внешним миром тоже.
Кирилл побагровел, но промолчал.
— Маша. Твоя обязанность — помогать мне на кухне, убирать в доме и поливать цветы в саду. И никаких «не хочу».
— Но бабушка… — начала Маша.
— Без «но». Или так, или вы можете собирать вещи и идти на трассу. Поймаете попутку до города.
Внуки переглянулись. Бабушка была серьезна. Ее взгляд не оставлял никаких сомнений — она не шутит.
Первые дни были для Кирилла и Маши настоящим адом. Их руки, привыкшие лишь к экранам гаджетов, покрылись мозолями. Они ныли, злились, пытались бунтовать.
— Я больше не могу! — заявил Кирилл на третий день, бросив топор. — Спина болит, руки болят, эта трава лезет из всех щелей!
— У тебя есть выбор, — невозмутимо ответила бабушка, стоявшая рядом. — Можешь прекратить. И остаться голодным.
Кирилл выругался сквозь зубы и снова взялся за топор.
Маша тоже страдала. От мытья полов у нее болели колени, а от прополки она постоянно царапалась. Но в отличие от брата, она нашла в новой жизни и что-то хорошее. Ей понравилось возиться на кухне. Бабушка показала ей, как печь пироги, и у Маши впервые получились румяные, пышные пирожки с яблоками. Она угостила бабушку и Кирилла и впервые за лето увидела на их лицах улыбки.
Кирилл менялся медленнее. Но однажды бабушка, зайдя в сарай, увидела, как он пытается починить сломанный велосипед. Он ковырялся в цепи, весь перепачкавшись в масле.
— Зачем ты его чинишь? — спросила Александра Ивановна.
— Да так… Может, прокачусь до речки. Тут ведь больше нечем заняться, — пробурчал Кирилл.
Через два дня он все-таки починил велосипед. И когда он, сияя от гордости, прокатился по деревенской улице, в нем что-то щелкнуло. Он сам, своими руками, что-то сделал. Не в виртуальном мире, а в реальном. И это принесло результат.
Александра Ивановна наблюдала за ними и видела, как день за днем они меняются. Они перестали ныть, научились работать в команде. Их лица порозовели, а взгляды стали осмысленными. Они начали разговаривать друг с другом и с ней, а не тыкать в экраны.
Однажды вечером, после ужина, Кирилл подошел к ней.
— Ба, прости нас за часы, — сказал он тихо. — Я не понимал, как они важны для тебя.
— Вы уже искупили свою вину, Кирюша, — мягко ответила Александра Ивановна. — Я ведь не часы от вас хотела. Я хотела, чтобы вы поняли цену труда. Цену уважения. Цену памяти.
В последние дни лета они втроем сделали генеральную уборку. Кирилл переколол все дрова и сложил их в идеальную поленницу. Маша перемыла все окна, и они засияли на солнце. Вместе они пересадили петунии в новый, большой вазон, и цветы распустились пышным цветом.
Когда Ольга и Андрей приехали за детьми, они не узнали свой домик. Все блестело чистотой, в саду царил порядок, а на столе их ждали пироги и ароматный компот.
Но больше всего их поразили дети.
— Кирилл, ты посуду моешь? — удивленно спросила Ольга, увидев, как сын помогает бабушке.
— Да, мам. У нас дежурство по очереди.
— Бабушка, мы тебе вазон новый купили взамен разбитого! — подбежала Маша. — Мы работали, заработали и купили.
Ольга и Андрей переглянулись в изумлении. Перед ними стояли не избалованные хамоватые дети, а спокойные, вежливые и ответственные подростки.
Когда пришло время уезжать, Кирилл и Маша крепко обняли бабушку.
— Ба, мы на следующие каникулы приедем! — пообещал Кирилл.
— Только, пожалуйста, убери телефон и планшет, когда приедем, — хитро улыбнулась Маша. — Без них гораздо интереснее!
Александра Ивановна смотрела вслед удаляющейся машине и улыбалась. На комоде в гостиной, на месте разбитых часов, теперь стоял новый вазон с яркими цветами. Часы больше не тикали. Но теперь дом был наполнен другими, не менее важными звуками — смехом, разговорами и обещаниями вернуться. Александра Ивановна поняла, что у нее хватит сил и любви не только чтобы хранить память о прошлом, но и чтобы строить настоящее со своими повзрослевшими внуками.