— Мариш, можешь телефон мой найти? — крикнул Дмитрий из ванной, где полоскал горло перед работой.
Я подняла глаза от завтрака и огляделась по кухне. Телефон лежал на подоконнике, экран светился уведомлениями. Взяв его в руки, я случайно задела палцем — открылся навигатор.
И тут моё сердце замерло.
На карте светилась метка с домиком и подписью «Мой дом». Адрес: улица Лесная, дом 15, квартира 23. Я знала каждую улицу в нашем городе, но этот адрес видела впервые.
— Нашла? — Дмитрий вошёл в кухню, поправляя галстук.
— Нашла, — я протянула ему телефон, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А что это за адрес в навигаторе?
— Какой адрес? — он взял телефон, быстро заблокировал экран.
— Лесная, 15. Там написано «Мой дом».
— А, это... — Дмитрий отвернулся к окну, — рабочие дела. Объект один смотрел для застройщика.
— Объект?
— Да, квартиру. Оценить нужно было. — Он поцеловал меня в щёку. — Всё, мне пора. Вечером поговорим.
После его ухода я сидела на кухне, медленно допивая остывший кофе. За окном моросил октябрьский дождь, превращая мир в размытые серые пятна. В доме пахло утренней свежестью и едва уловимым ароматом мужского парфюма Дмитрия.
Объект для оценки. Звучало логично. Дмитрий работал в риелторской компании, постоянно ездил по квартирам. Но почему тогда это место помечено как «Мой дом»? И почему он так странно отреагировал на вопрос?
Я попыталась сосредоточиться на домашних делах — постирала, убралась, приготовила обед. Но мысли постоянно возвращались к этой метке. К концу дня я поняла, что не выдержу неизвестности.
В пять вечера я села в машину и поехала по адресу.
Лесная улица оказалась в новом микрорайоне на окраине города. Высотные дома, аккуратные дворы, детские площадки. Дом 15 — обычная двадцатиэтажка с остеклённой лоджией и подземным паркингом.
Я припарковалась напротив и долго сидела в машине, собираясь с духом. Дождь барабанил по крыше, создавая ощущение изолированности от внешнего мира. В окнах домов загорались огни — люди возвращались с работы, готовили ужин, проводили обычные семейные вечера.
Наконец я вышла из машины и направилась к подъезду.
На домофоне нашла квартиру 23. Фамилии не было — только номер. Я нажала кнопку и замерла, слушая, как где-то в вышине звенит звонок.
— Да? — раздался молодой женский голос.
— Простите, — сказала я, — я по поводу квартиры. Можно подняться?
Пауза. Потом щелчок замка.
Лифт медленно поднимался на седьмой этаж. У меня тряслись руки, сердце билось так громко, что казалось, его слышно в соседних квартирах. Я всё ещё надеялась, что это недоразумение. Что объяснение окажется простым и невинным.
Дверь квартиры 23 приоткрылась на цепочку.
— Вы по поводу квартиры? — спросила девушка.
— Да, — я кивнула.
Цепочка щёлкнула, дверь открылась — и я увидела её.
Молодая, лет двадцати пяти, с длинными тёмными волосами и большими карими глазами. Красивая. И очень беременная — месяцев на семь, не меньше. Она была в домашнем сером платье, которое подчёркивало округлившиеся формы.
— Проходите, — сказала девушка.
Я вошла в прихожую, машинально отметив мужские ботинки у входа. Размер сорок четыре — такой же, как у Дмитрия.
— Меня зовут Алёна, — девушка протянула руку. — А вас?
— Марина, — сказала я, пожимая её ладонь.
Квартира была однокомнатной, но уютной. Светлые стены, современная мебель, живые цветы на подоконнике. На столике у дивана лежали мужские очки — точно такие же, как у моего мужа для чтения.
— Садитесь, пожалуйста, — Алёна указала на диван. — Хотите чай?
— Не откажусь.
Пока она готовила чай, я осматривалась. На полке стояла фотография — Алёна с мужчиной, обнимающим её за плечи. Мужчина был повёрнут спиной к камере, но силуэт показался знакомым.
— Сахар? — спросила Алёна, возвращаясь с подносом.
— Без сахара, спасибо.
Мы сели друг напротив друга. Алёна разлила чай, и я почувствовала аромат бергамота — такой же, какой покупал Дмитрий.
— Значит, интересуетесь квартирой? — начала Алёна. — Хотя честно говоря, мы не планировали её продавать.
— Не планировали?
— Нет. Но если цена хорошая... — она пожала плечами. — Ребёнок скоро родится, может, действительно стоит переехать в место побольше.
— А вы давно здесь живёте?
— Полгода. Димочка купил эту квартиру специально для меня.
Димочка. У меня пересохло в горле.
— Димочка — это ваш...?
— Муж. Ну, пока ещё не муж официально, но скоро поженимся. После развода.
— После развода? — я чуть не уронила чашку.
— Да, он сейчас в процессе. Жена не хочет давать согласие, но адвокат говорит, всё решится. Тем более, ребёнок скоро...
Алёна погладила живот, и я увидела на её руке кольцо. Обычное золотое колечко, но очень похожее на то, что Дмитрий подарил мне на пятую годовщину свадьбы.
— А можно спросить, — сказала я, стараясь контролировать дрожь в голосе, — как зовут вашего... Димочку?
— Дмитрий. Дмитрий Сергеевич Волков.
Мир вокруг меня качнулся. Волков — наша фамилия. Дмитрий Сергеевич — моего мужа зовут именно так.
— А фамилия у него... точно Волков? — прошептала я.
— Конечно. А что, вы его знаете? — Алёна с любопытством посмотрела на меня.
Я не ответила. Не могла. В голове была каша из обрывков мыслей. Дмитрий, мой муж, отец моих детей, живёт двойной жизнью. У него есть другая женщина. Беременная женщина. И он собирается со мной разводиться.
— Мне плохо, — сказала я, вставая. — Можно воды?
— Конечно! — Алёна заторопилась. — Сейчас принесу!
Пока она была на кухне, я подошла к полке с фотографией. Развернула рамку.
На снимке был Дмитрий. Мой Дмитрий. Он обнимал Алёну, целовал её в висок. Оба улыбались — счастливые, влюблённые. На заднем плане виднелась наша дача, та самая беседка, которую мы строили два года назад.
— Вот, держите, — Алёна вернулась со стаканом воды.
Я взяла воду дрожащими руками, сделала несколько глотков.
— Алёна, — сказала я, — а можно я вам кое-что покажу?
— Конечно.
Я достала телефон, нашла фотографию нашей свадьбы. Та, где мы с Дмитрием режем торт.
— Посмотрите на этого мужчину.
Алёна взяла телефон, взглянула на экран. Лицо её побледнело.
— Это... это Дима. Но откуда у вас...
— Я Марина Волкова. Жена Дмитрия. Законная жена.
Стакан выскользнул из рук Алёны, разбился о пол. Вода растеклась по ламинату.
— Нет, — прошептала она. — Этого не может быть. Дима сказал, что разводится. Что жена согласна...
— Дима соврал.
— Нет! — Алёна вскочила, начала ходить по комнате. — Вы врёте! Он любит меня! Мы ждём ребёнка!
— Алёна, присядьте. Пожалуйста.
— Не буду сидеть! — она развернулась ко мне. — Вы кто такая? Зачем пришли? Что вам нужно?
— Мне нужна правда.
— Какая правда? — в глазах девушки стояли слёзы. — Дима мне не врал! Он не мог!
— Врал. И нам обеим.
Алёна опустилась в кресло, обхватила голову руками:
— Не может быть... Мы же планировали свадьбу... Детскую обставляли...
— Когда вы познакомились?
— Год назад. В кафе. Он подсел за мой столик, сказал, что я красивая... — голос её дрожал. — Говорил, что несчастен в браке. Что жена его не понимает, что живут как соседи...
Как соседи. А ведь действительно, последнее время мы стали отдаляться. Дмитрий задерживался на работе, по выходным куда-то уезжал, ссылаясь на дела. Я думала, просто усталость, кризис среднего возраста.
— А когда узнали, что беременны?
— Три месяца назад. Дима так обрадовался! Сказал, что теперь точно подаст на развод, что мы будем семьёй...
— И купил вам эту квартиру?
— Да. Сказал, что хочет, чтобы я жила в спокойствии, пока ребёнок не родится.
На наши общие деньги. На деньги, которые мы копили на отпуск с детьми.
— Алёна, сколько вам лет?
— Двадцать четыре.
— А знаете, сколько мне?
— Нет.
— Тридцать семь. У нас с Дмитрием двое детей. Дочь четырнадцать лет, сын одиннадцать.
Алёна смотрела на меня широко раскрытыми глазами:
— Дети? Он же сказал, что у вас нет детей...
— Есть. И мы женаты пятнадцать лет.
— Пятнадцать? — она зажала рот рукой. — Господи... что же я наделала...
— Вы ничего не делали. Вас обманули.
— Но я... я же поверила... Я люблю его...
— И он, возможно, любит вас. Но это не значит, что он говорил правду.
Алёна заплакала. Тихо, безнадёжно. Я сидела рядом и не знала, что сказать. Жалела её? Да. Злилась на неё? Тоже да. Но больше всего я злилась на Дмитрия.
— Марина, — сквозь слёзы произнесла Алёна, — а что теперь будет?
— Не знаю.
— А ребёнок?
— Это ваш ребёнок. И Дмитрия.
— Но семьи у нас не будет...
— Скорее всего, нет.
Мой телефон зазвонил. На экране высветилось: "Дима".
— Это он, — сказала я.
— Возьмите трубку, — попросила Алёна. — Я хочу услышать, что он скажет.
Я нажала на громкую связь:
— Алло?
— Мариш, привет. Я сегодня поздно буду. Объект один смотреть нужно.
Объект. Он сейчас ехал к Алёне и называл это "объектом".
— Какой объект? — спросила я.
— Да квартира одна. В новом районе. Оценка нужна.
— На Лесной улице?
Пауза.
— Откуда ты знаешь?
— А оттуда, что я сейчас сижу в этой квартире. С Алёной.
Ещё более долгая пауза.
— Марина... я могу объяснить...
— Объясняй.
— Не по телефону. Приезжай домой. Поговорим.
— Нет, Дима. Говори сейчас. При Алёне. Она имеет право знать правду.
— Какую правду?
— Правду о том, что ты не разводишься. О том, что у тебя есть жена и двое детей. О том, что ты врал ей целый год.
Молчание. Потом:
— Я приеду. Сейчас приеду, и мы всё обсудим.
— Не нужно, — сказала Алёна, взяв у меня телефон. — Дима, не приезжай.
— Алёнка? Солнце, что происходит?
— Происходит то, что я узнала правду. Ты меня обманул.
— Я не обманывал! Я действительно хочу развестись!
— Когда? — спросила я, забрав телефон. — Когда ты собирался мне об этом сказать?
— Я... я искал подходящий момент...
— Год искал?
— Марина, не усложняй. Мы же взрослые люди.
— Взрослые люди не врут год подряд.
— Хорошо, — голос Дмитрия стал жёстким. — Да, я встречаюсь с Алёной. Да, мы ждём ребёнка. Да, я хочу развода. Довольна?
— А почему не сказал раньше?
— Потому что знал — устроишь сцену.
— Устрою сцену? — я рассмеялась. — Дима, ты живёшь на две семьи, врёшь нам обеим, тратишь наши общие деньги на содержание любовницы — и я должна молчать?
— Алёна не любовница!
— А кто?
— Женщина, которую я люблю.
Эти слова ударили больнее пощёчины. Я посмотрела на Алёну — она плакала, прижимая руки к животу.
— Понятно, — сказала я. — Тогда до свидания, Дима. Вещи заберёшь завтра. Я буду на работе.
— Марина, подожди...
Я отключила телефон.
— Извините, — сказала Алёна. — Я не хотела... Если бы я знала...
— Знали бы — что? Не стали бы с ним встречаться?
— Не знаю. Наверное, нет.
— А сейчас?
— Сейчас всё изменилось.
Мы сидели в тишине. За окном сгущались сумерки, в квартирах напротив зажигались огни. Где-то там люди жили обычной жизнью — ужинали, смотрели телевизор, помогали детям с уроками. А мы с Алёной находились в эпицентре разрушенных иллюзий.
— Марина, — тихо сказала Алёна, — а что вы будете делать?
— Буду разводиться. По-настоящему.
— А дети?
— Дети останутся со мной. Дмитрий к ним уже полгода охладел. Теперь понимаю почему.
— А я... что мне делать с ребёнком?
Я посмотрела на неё — молодую, растерянную, беременную. Ещё утром я считала её разрушительницей моей семьи. А теперь понимала — она такая же жертва Дмитриных игр.
— Рожайте, — сказала я. — Дмитрий будет платить алименты.
— Но он же не хотел детей от жены...
— От жены он детей уже имеет. А вот от вас — будет обязан содержать.
— Вы думаете, он... он вообще приедет?
Не успела я ответить, как в дверь позвонили. Настойчиво, требовательно.
— Алёна! Открой! — раздался голос Дмитрия.
Мы переглянулись.
— Не открывайте, — сказала я. — Пусть говорит через дверь.
— Алёнка, я знаю, что ты дома! Откройй, поговорим нормально!
— Говори отсюда! — крикнула Алёна.
— При соседях что ли? Открой!
— Нет.
— Тогда я ключом открою.
— У него есть ключи? — спросила я.
— Да, — прошептала Алёна.
Звук поворачивающегося замка. Дмитрий вошёл в прихожую, прошёл в комнату — и замер, увидев нас.
— Ну и картинка, — сказал он. — Жена с любовницей мило беседуют.
— Дима, не надо, — попросила Алёна.
— Что не надо? Говорить правду?
— Ты о правде? — я встала. — Это интересно.
— Марина, ты взрослая женщина. Неужели не понимала, что между нами давно всё кончено?
— Понимала. Но не знала, что у тебя есть замена.
— У каждого должно быть право на счастье.
— Должно. Но честным путём.
Дмитрий снял куртку, повесил на спинку стула. Вёл себя как дома. Собственно, это и был его дом. Второй дом.
— Хорошо, — сказал он. — Давайте честно. Марина, ты хочешь развода — получишь. Алименты на детей буду платить. Квартира остаётся тебе.
— Великодушно.
— А ты что хотела? Половину имущества? Пожалуйста. Я не жадный.
— Дима, — вмешалась Алёна, — а как же мы? Как же наш ребёнок?
— А что с нами? Живём дальше. Женимся, как планировали.
— После всего, что я сегодня узнала?
— А что ты узнала такого страшного?
— Что ты лжец! — выкрикнула Алёна. — Что ты обманывал меня целый год!
— Я защищал тебя от ненужных переживаний.
— Ты врал мне и своей жене!
— Хорошо, врал. И что теперь? Машину времени изобретём? — Дмитрий сел в кресло, устало потёр виски. — Алёна, мы любим друг друга. Ты носишь моего ребёнка. Какая разница, как всё началось?
— Разница есть, — тихо сказала она.
— Какая?
— Если ты мог обманывать жену пятнадцать лет, то сможешь обмануть и меня.
Дмитрий посмотрел на неё удивлённо:
— Ты что, хочешь со мной расстаться?
— Хочу подумать.
— Думать? О чём думать? — он вскочил. — Алёна, ты беременна! У нас будет сын!
— Сын? — я поразилась. — Откуда ты знаешь?
— УЗИ делали. Мальчик будет.
— И ты об этом мне не сказал?
— А зачем тебе знать?
— Дима, это твой сын. Наши дети — его сводные брат и сестра.
— Марина, не усложняй.
— Не усложняю. Просто называю вещи своими именами.
Я встала, взяла сумку:
— Всё, я устала. Алёна, если что — звоните. Поговорим.
— Марина, — остановила меня девушка, — а можно... можно я у вас спрошу?
— Спрашивайте.
— Вы его простите?
— За что простить? — переспросил Дмитрий.
— Не тебя спрашивают, — оборвала его Алёна. Потом снова обратилась ко мне: — Ну, если он попросит прощения, вернётся...
Я задумалась. Дмитрий смотрел на меня с надеждой.
— Нет, — сказала я наконец. — Не прощу.
— Почему? — спросил он.
— Потому что ты не изменился. Даже сейчас ты считаешь, что имел право нас обманывать.
— А я не имел права быть счастливым?
— Имел. После развода.
— Но ты бы не дала согласие на развод!
— Откуда знаешь? Ты же не спрашивал.
Дмитрий замолчал.
— Вот именно, — кивнула я. — Ты решил за меня. Решил, что лучше обманывать.
— И что теперь?
— А теперь я принимаю решение сама. До свидания, Дима.
Я дошла до двери, обернулась:
— Алёна, помните — какой бы выбор вы ни сделали, он должен быть честным. Для себя и для ребёнка.
— Помню, — кивнула она.
На улице дождь усилился. Я села в машину, включила зажигание и вдруг поняла — мне не хочется плакать. Наоборот, на душе стало легко, словно с плеч упал тяжёлый груз.
Дома дети делали уроки. Дочка подняла голову от учебника:
— Мам, а где папа?
— У папы дела, — сказала я. — Дети, нам нужно поговорить.
Мы сели за кухонный стол. Я заварила чай, нарезала пирог.
— Что случилось? — спросил сын.
— Мы с папой будем разводиться.
— Из-за чего? — удивилась дочка.
— У папы есть другая семья.
— Другая? — сын округлил глаза.
— Да. Он полгода скрывал это от нас.
— А мы где жить будем? — практично поинтересовалась дочь.
— Здесь. В нашей квартире.
— А папа?
— Папа будет жить отдельно.
— Но он же нас любит? — тревожно спросил сын.
— Любит. И будет с вами встречаться.
Дети переварили новость спокойнее, чем я ожидала. Может, они тоже чувствовали, что в доме давно что-то не так.
Через два часа пришёл Дмитрий. Тихий, задумчивый.
— Дети знают? — спросил он.
— Знают.
— И что сказали?
— Спросили, будешь ли ты их видеть.
— Конечно буду. Я же им отец.
— Да, ответственный отец, — сказала я с иронией. — Кстати, а что Алёна? Простила?
Дмитрий молчал, стоял у окна, глядя в темноту.
— Не простила? — догадалась я.
— Сказала, что не может доверять мне после всего, что узнала, — тихо ответил он. — Попросила время подумать.
— И что думаешь делать?
— Не знаю. — Он повернулся ко мне. — Марина, может, мы ещё можем...
— Нет, — твёрдо сказала я. — Не можем.
— Но я же вернулся!
— Ты вернулся, потому что тебя бросила любовница, а не потому что понял свои ошибки.
— Я понял...
— Дима, ты полгода жил двойной жизнью. Врал мне каждый день. Тратил наши деньги на другую женщину. И всё это время считал себя правым.
— А сейчас не считаю.
— Сейчас тебе просто некуда идти.
Он сел за стол, положил голову на руки:
— Что же мне делать?
— Учиться быть честным. С собой и с другими.
— А если Алёна не простит?
— Значит, будешь отцом-одиночкой. Ребёнок же твой.
— И мы с тобой точно не помиримся?
— Точно.
— Марина, — он поднял голову, — я понимаю, что был не прав. Но неужели пятнадцать лет ничего не значат?
— Значат. Поэтому я не устраиваю тебе сцены и не выгоняю прямо сейчас. У тебя есть неделя, чтобы найти жильё.
— А дети?
— Дети будут жить со мной. Встречаться с тобой по выходным.
— Хорошо, — кивнул Дмитрий.
Он ушёл в свой кабинет собирать вещи. А я осталась на кухне, допивая остывший чай.
Через месяц пришло сообщение от Алёны: "Марина, спасибо вам за тот разговор. Я много думала и поняла — хочу растить ребёнка одна. Дмитрий может его видеть, но семью мы не создадим. Не могу доверять человеку, который способен так долго лгать. Желаю вам счастья."
Я улыбнулась, перечитывая сообщение. Умная девочка. Сделала правильный выбор.
А ещё через месяц мне позвонил адвокат:
— Марина Петровна, ваш муж согласился на все условия развода. Процедура займёт месяц.
— Спасибо.
— И ещё. Он просил передать, что будет исправно платить алименты на детей и на будущего ребёнка.
— На будущего ребёнка?
— Да, там девушка беременная...
— Я знаю.
Значит, Дмитрий всё-таки взял на себя ответственность за Алёну и ребёнка. Хотя и не живёт с ними. Может, действительно начал учиться быть честным.
Вечером, укладывая детей спать, я думала о том, как странно иногда поворачивается жизнь. Утром я была замужней женщиной с налаженным бытом. А к вечеру стала будущей разведёнкой с двумя детьми.
Но знаете что? Мне не было страшно. Наоборот, я чувствовала облегчение. Наконец-то не нужно было притворяться, что всё хорошо. Не нужно было жить с человеком, который предпочёл ложь честному разговору.
А ещё я подумала о том, что иногда случайно увиденная метка в навигаторе может изменить всю жизнь. И это изменение — к лучшему.