А ну, все вон!!! Я первый! У меня это.
-Что это? Не понимаю!
Прошу простить за некоторые неувязочки и нестыковки)) Все прямо из под пера))
Наглый дед в поликлинике
В тот промозглый октябрьский день поликлиника № 7 напоминала муравейник, взбудораженный медвежьей лапой. Серое небо сыпало мелкой изморосью, а в холле — душно, шумно и пахнет антисептиком так, что глаза слезятся.
Я сидела в очереди к терапевту, прижимая к груди папку с анализами. Рядом — две дамы почтенного возраста: Валентина Петровна в сиреневом платке и Лидия Михайловна в вязаной кофте с кошачьими мордочками. Мы уже успели обсудить погоду («Не то дождь, не то снег, не то слёзы небес»), цены на лекарства («Раньше аспирин стоил три копейки, а теперь — как крыло от самолёта!») и внуков («Мой Ванька опять двойку принёс, а я ему: „Ты ж будущий инженер!“»).
— Следующий! — раздался голос из кабинета.
Валентина Петровна, аккуратно поправив платок, встала и направилась к двери. И тут…
Из‑за угла вылетел дед в стоптанных кроссовках и заношенном пуховике. Движения — как у торпеды. Без слов, без извинений — просто бултых в дверь, оттолкнув Валентину Петровну так, что та едва не потеряла равновесие.
— Эй! — взвизгнула Лидия Михайловна. — Вы что себе позволяете?!
— А чё? — огрызнулся дед, захлопывая дверь. — Мне срочно! У меня… э‑э‑э… понос!
В очереди повисла тишина. Потом кто‑то сдавленно хрюкнул. Потом ещё один. Через секунду хохотали все, кроме Валентины Петровны, которая бормотала:— Понос, значит… А я с онкологией сижу, но терплю.
Я покосилась на неё, и сердце сжалось. Под глазами — тёмные круги, руки дрожат, но улыбается.
— Не переживайте, — шепнула я. — Он сейчас оттуда выскочит, как ошпаренный.
И точно. Минут через пять дверь распахнулась, и дед вылетел, прижимая ладонь к животу.
— Где туалет?! — заорал он.
— Третий этаж, налево! — крикнула ему вслед медсестра, даже не отрываясь от компьютера.
Но самое эпичное ждало нас у кабинета забора крови. Там уже выстроилась очередь: беременная девушка с бледным лицом, пенсионерка с тростью и парочка бабушек с пакетами лекарств. И вдруг — снова он. Дед, теперь уже с раскрасневшимся лицом и испариной на лбу.
— Я первый! — заявил он, расталкивая всех.
— Вы же только что из терапевта! — возмутилась беременная.
— А мне повторно! У меня… ну… это… понос же!
— Так вы в туалет идите, а не в очередь! — не выдержала одна из бабушек.
— Да вы чё, не понимаете?! — взвился дед. — Мне кровь надо срочно сдать, а то я… я…
Он не договорил. Резко развернулся и рванул к выходу, на ходу крича:
— Туалет! Где туалет?!
Очередь молча смотрела ему вслед. Потом беременная девушка вздохнула:
— Ну вот. Теперь я точно первая.
— И слава богу, — добавила пенсионерка с тростью. — А то я уж думала, он нас всех тут задавит.
Валентина Петровна тихонько рассмеялась:
— Знаешь, деточка, — повернулась она ко мне, — жизнь — она как эта поликлиника. То понос, то очередь, то дед‑торопыга. Но главное — не терять чувство юмора. А то ведь и правда помрёшь от скуки.
Я улыбнулась. А про себя подумала: «Вот она — настоящая сила. Не в крике, не в наглости, а в умении смеяться, даже когда больно».
И пока дед метался между кабинетом и туалетом, мы сидели, болтали и ждали. Потому что в конце концов всё равно придёт твоя очередь. Даже если ты — не дед с поносом.