Андрей шёл длинным больничным переходом, не оглядываясь. Он твёрдо знал, что баба Таня ласково смотрит ему вслед и что‑то про себя шепчет. Так уже было не раз. На душе с каждым шагом становилось всё легче и легче.
Мысли в голове плавно плыли одна за другой, не мешая друг другу. Они были такими вежливыми и учтивыми, что казалось: когда они нечаянно сталкивались, то, галантно расшаркиваясь, пропускали одна другую впереди себя, при этом приветливо приподнимали шляпы. Иногда эти любезности затягивались, и в голове наступала тишина — этакая безмолвная умиротворённость, светом наполненный покой.
И от этого на сердце тоже становилось светло и спокойно. Уверенность, что всё у них с отцом теперь будет хорошо, наполняла его до краёв. Захотелось вдруг что‑то сделать необычное и приятное людям, поделиться с ними той незнакомой лучистой радостью, которая его уже переполняла.
Он вдруг вспомнил, как удирал от подъезда Иры, когда его окликнула её бабушка с балкона. В другой раз он бы разозлился на себя после такого воспоминания, но сейчас Андрей просто широко и открыто улыбнулся своим страхам и опасениям.
И улыбка — такая искренняя и радостная, неожиданно появившаяся на лице парня, — немного удивила проходящих мимо мальчишек лет двенадцати. Озадаченные взгляды ребят вернули Андрея к реальности. Парень огляделся в поисках Патрикеевны:
— Эй, пацаны, вы не видели здесь рыжую собаку?
Мальчишки отрицательно затрясли головами и уже с любопытством глядели на Андрея.
— Куда же она запропастилась? Патрикеевна, Патрикеевна! — громко позвал собаку Андрей.
Но собака не откликнулась.
— Странно! Где же она? Может, она уже дома, — сам себе под нос пробормотал паренёк.
Позвав её ещё какое‑то время, Андрей пошёл домой.
Во дворе дома возле забора сидела Патрикеевна. И не просто сидела, а с добычей. Нет, это не был тот злополучный кусок колбасы, который она зарыла на чёрный день где‑то за гаражами.
Перед ней лежал прекрасный кусок говядины. Собака искоса поглядывала на него, но добросовестно отводила взгляд и судорожно сглатывала набежавшую слюну. «Ну что же, так долго не идёт её хозяин!»
Она так нетерпеливо ждала его не только потому, что в животе уже давно звучала симфония в честь прекрасного куска говядины. Но и оттого, что её товарки по месту службы у рынка уже не одну попытку предприняли, чтобы поделиться трофеем Патрикеевны. До стычек дело не доходило, но предупреждения были достаточно грозными.
Авторитет у неё среди местных собак был непререкаемым. Но битвы не избежать, если хозяин ещё немного задержится. Патрикеевна уже давно приметила место, куда спрячет кусок, чтобы его не тронули, пока она примет бой по защите интересов своего хозяина.
«Уф! Стычки на этот раз не будет», — к подъезду подходил хозяин.
Патрикеевна лениво потянулась, делая вид, что ничего особенного тут нет. «Ну, подумаешь, кусок прекрасного свежего мяса принесла, дело обычное. Каждая уважающая себя собака… Нет, не так! Каждая любящая своего хозяина собака сочтёт за честь накормить его отборным мясом».
Рыжая кормилица небрежно подхватила зубами мясо и осторожно положила его под ноги парнишке. Усевшись рядом, она, как помелом, закрутила хвостом. Андрей от неожиданности охнул.
— Патрикеевна, ты где его стащила?
Ответа не последовало. Да и что могла сказать на это собака, если только: «Какая разница, главное, что оно здесь и сейчас».
Патрикеевна сочла возможным оставить вопрос без ответа. А вот поторопить его надо бы. Иначе вся классика, которая исполнялась в животе у неё, закончилась — остался современный хард‑рок.
Андрею ничего не оставалось, как взять кусок мяса и зашагать домой. Собаку звать не пришлось: счастливая кормилица бежала впереди мальчишки. В подъезде Андрей понюхал мясо — оно было свежим.
— Ну ладно, — решил он. — Сварю тебе мясо.
Рыжая добытчица была очень довольна собой и, конечно, хозяином.
А в это время в больнице баба Таня зашла в палату к отцу Андрея. Присев на краешек стула возле кровати, она по своей привычке ласково погладила руку больного. Вдруг она услышала тихий — то ли вздох, то ли зов. Она быстро взглянула на мужчину и увидела взгляд, направленный на неё.
— Ну что, вернулся? — только и спросила она.
— Где я? — послышалось в ответ.
— Ванечка, ты в больнице,
Он вздрогнул. Голос и то, как произнесено его имя, были до боли знакомы. Но вспомнить, откуда это знание, он никак не мог. Мужчина беспокойно зашевелился. Баба Таня будто догадалась, что его беспокоит.
— Ванечка, успокойся. Всё, что надо, ты вспомнишь. Вот тогда и будешь думать, что делать. А сейчас поспи, голубчик. Тебе надо набраться сил, ты их много подрастратил в дальнем путешествии.
Она вновь ласково погладила его по руке. От её прикосновения все мысли и страхи куда‑то испарились. Захотелось спать. И он провалился в крепкий здоровый сон.