- Приговариваю тебя! - доносится голосом Львёнка из детской.
Свекровь хватается за сердце, её глаза почти выпрыгивают из-под очков. Ну, точнее, конечно, очки чуть съезжают по переносице на кончик носа. Но эффект выпрыгивающих глаз на лицо.
-Боже мой! У тебя дети скоро покалечат друг друга!
Распахиваю дверь... На игрушечном троне сидит "король" - старший из близнецов Лев. Рядом с игрушечным мечом в руках и в сделанной из коробки кольчуге "склонил колена" младший - Артур.
-Жанна Виссарионовна, - возражаю я. - Играют они! Ничего такого! Просто вчера мы смотрели "Храброе сердце", вот сегодня фильм дал такой эффект.
-Ну, и игры! - с выражением негодования на лице закрывает дверь в детскую.
Заложив руки за спину, как птица-секретарь, идёт дальше по дому.
Как же мне хочется... Сжимаю руки в кулаки. Взять и... сказать ей всё, что я о ней думаю! Но её девичья фамилия не зря была Сталина. Вкупе с отчеством - имя говорит само за себя. Моя свекровь - тот ещё Вождь народов. Изведет своими репрессиями...
Суется без стука в комнату Аринки.
Я на мгновение зажмуриваюсь и... Из комнаты дочери раздаётся сначала только Аринкин визг, а потом, естественно, и свекровь присоединяется!
Поглубже вздохнув, залетаю в дочкину комнату.
Аринка стоит посередине комнаты. На столе включённый ноутбук! И там какое-то движение!
Меня бросает в жар.
-Мама! - возмущённо. - Ты зачем её без стука впустила?
-Ирина! - кричит на меня свекровь. - Она чем у тебя тут занимается впятнадцать лет? Безобразие! Совсем ты детей распустила!
-Я Маринке новый лук показывала! - обиженно и со слезами в голосе кричит в ответ дочка.
Выходим со свекровью из комнаты. Идём дальше по коридору. Она молчит. Но бросает на меня такие огненные взгляды, что того и гляди, подпалит ими волосы на моей многострадальной голове.
Направляется в сторону кабинета Петра. Он там занимается со студенткой - готовятся к защите диплома. В его кабинете имеется звукоизоляция - ещё когда он писал докторскую, мы сделали, чтобы ночные плачи близнецов не мешали.
Близнецы - дети поздние, когда они родились, Пете уже за сорок было...
-Ой, Жанна Виссарионовна, прошу вас, не стучитесь к Петру! Он очень не любит, когда...
-Это он не любит, когда вы, бездельники, ему мешаете. Но не мать, которая раз в полгода приехала! Да и я не стану стучать! Так зайду...
"Бездельники" меня очень цепляет. Потому что мой небольшой магазинчик косметики и духов с некоторых пор приносит доход больший, чем всё, что зарабатывает Петя в своём ВУЗе. Но... Он же профессор! А я кто? Торгашка рыночная. По понятиям Виссарионовны - малограмотная и "с улицы приведённая".
Она резко толкает дверь в кабинет. Дверь с некоторой заминкой распахивается, ударяясь о стену. Судя по звуку, она была заперта изнутри на задвижку, которую свекрови удалось сорвать лёгким прикосновением руки.
Немая сцена.
Мы вдвоём, я и она, практически плечом к плечу стоим в дверном проёме.
А в кабинете, картина маслом: мой муж с его молоденькой студенточкой.
Свекровь изумлённо выдыхает.
Мне хочется присоединиться.
Но я настолько в шоке, что даже ругань напрочь из головы вылетела!
-Петушок! Что здесь происходит? - голосом судьи, зачитывающей приговор, вопрошает Жанна Виссарионовна.
Ох, в моменте детское прозвище моего мужа звучит, как никогда, смешно.
-Да какой же он Петушок? - отмираю я. - Он - негодяй! Профессор несчастный! В собственном доме, где за стенкой дети в рыцарей играют!
Петушок отмирает последним.
Отталкивается любовницу с брезгливым видом, как будто ему на колени кто-то бросил змею.
Его лысина становится красной, как спелый помидор.
- Что вы себе позволяете, Снежана!
Вот это представление! Ахаха! Петушок, да ты просто мастер по вылезанию из бесперспективных ситуаций! Аплодирую стоя!
Снежана, тоже ярко красная, как варёный рак, пытается рвануть в сторону выхода, но свекровь своей выдающейся грудью перекрывает ей проход.
И я в первый раз с того момента, как знаю Жанну Виссарионовну, готова её расцеловать в обе щеки!
-Нет уж, сударыня, постойте! - рубит она, убивая взглядом Снежану. - Мы хотели бы узнать, насколько далеко ЭТО у вас зашло!
-Да, - поддакиваю я, впервые искренне соглашаясь с Вождём народов. - Хотели бы!
-Да вы что! Мама! Иришка! Да как вы можете так обо мне думать! Да не было ничего и никогда! - Петушок подхватывается со своего кресла и начинает отчаянно размахивать руками, что, видимо, означает крайнюю степень его возмущения.
-Подожди, Петушок! - с наслаждением произношу его прозвище. - Тебя мы выслушаем позже. Сначала пусть скажет девушка. Разве ты не видишь, как срочно ей понадобилось домой?
Девушка, действительно, с тоской смотрит в сторону выхода, прижимая к груди тетрадь (видимо, с конспектами) и подпирая спиной стену.
-А что тут рассказывать! Всем на потоке известно, что Пётр Геннадиевич зачет без проблем ставит, если...
Схватившись рукой за сердце, свекровь оседает в ближайшее кресло.
-Плохо мне! Умираю! Сердце! - громко стонет она.
Бросаюсь за водой, стоящей в стакане у Петушка на столе.
Воспользовавшись ситуацией, девка сбегает.
Петушок падает на колени перед "умирающей" матерью.
Так весело я ещё никогда не встречала свой юбилей.
А на завтра ресторан заказан. И куча гостей уже приглашены...
Мы втроем находимся за запертой дверью в кабинете Петра.
Расположились ровно в углах виртуального равностороннего треугольника, на одинаковом расстоянии друг от друга.
Я стою у окна, наблюдая за тем, как по моему тротуару, обрамленному мною посаженными цветочками, чешет на огромных каблучищах очередная... судя по услышанному только что, далеко не первая.
Она оборачивается и с опаской смотрит на наш дом, как будто боится чего-то.
Да нет, милочка, собаку я на тебя спускать не стану. Иди себе с миром! Просто собака у нас дурная, с детьми росла, поэтому добрая чересчур. Она, если и навредит, так это только тем, что обслюнявит с ног до головы.
Снежана замечает меня. Спотыкаясь о бордюр, чуть не падает. Максимально приветливо машу ей рукой на прощание.
- Ира, ну, что ты творишь?! - с досадой произносит Петушок. - Ну, к чему это представление?
- Я смотрю, кое-кто совсем в себя пришел? - поворачиваюсь к нему. - Пора начинать серьезный разговор.
Я, кстати, тоже, наконец, в себя пришла. Кажется, впервые за последние десятилетия. Прямо вот шоры с глаз упали. И как-то вдруг, разом, стало очевидно всё.
- Ну, что, дети мои, пожалуй, скажу я, - вступает в разговор свекровь. Стакан воды и сыновьи причитания, к счастью, мгновенно привели ее в чувство, даже Скорую не понадобилось вызывать. - Ситуация, конечно, неприятная, но...
- Уважаемая Жанна Виссарионовна, - перебиваю я. - Пожалуй, настала пора, наконец-то, заговорить мне.
- Ира! Я всяко постарше и поопытнее тебя! Сына воспитала, в конце концов...
- Результат вашего воспитания, - рукой взмахиваю сверху-вниз, обрисовывая фигуру Петра, примостившегося на краю диванчика. - Как говорится, налицо.
В разговор тут же вступает Петушок:
- Ирочка, давай, ты выслушаешь меня, прошу тебя! Не нужно орать, ты все-таки не у себя на базаре!
И ведь знает гад такой, как побольнее меня уколоть! Я давно уже не "на базаре" - у меня вполне себе приличный и большой бутик в самом выгодном месте нового торгового центра, и открытие второго на подходе. Да и тыкать мне моей работой, моим бизнесом, глупо - у меня высшее экономическое образование и стаж работы главным бухгалтером в крупной фирме более 10 лет. Но...
Я вдруг очень ярко вспоминаю, как им обоим все эти двадцать лет успешно удавалось принизить меня моими же успехами! Как-то так получалось, что мне было стыдно за себя! Всегда стыдно!
За то, что я работаю в торговле. За то, что поправилась после того, как мальчишек родила. За то, что институт заканчивала уже с Аринкой на руках, в достаточно зрелом возрасте. За то, что мои родители - наивные деревенские простачки. За то, что я люблю возиться в саду и даже вскопала себе грядки за домом. За то, что одеваюсь безвкусно. За всё!
А почему собственно? Почему я это терпела-то?
Потому что любила мужа?
Смотрю на него.
Любила? Кажется, любила когда-то. Очень давно. Он казался мне и умным, и красавцем, и обходительным - ни грубости, ни матов, ни пьянок-гулянок никаких.
Но потом молодость прошла. И с чем мы остались в итоге?
Если посмотреть трезвым взглядом, то...
Красавец? Да не сказать, чтобы очень уж.
Семьянин? Ну, детей он даже иногда замечает. Особенно, когда они мешают ему работать.
Добытчик? Тут без вариантов. Философия не самый популярный предмет - репетиторство никому не нужно, а за научные статьи, которые Петушок с завидным постоянством строчит в научные журналы, еще иногда нам самим доплачивать приходится, чтобы только их напечатали.
Петушок и его мама одновременно открывают рты.
Но я делаю шаг на середину кабинета, поднимая вверх ладони и сжимая в кулаки - дети сразу понимают обычно, что нужно закрыть рты и слушать. Даже наш пес понимает. Но не эти двое. Им всё еще кажется, что они и умнее, и главнее в доме, чем я.
- Ира! Что ты...
- Ирина! Имей уважение к старшим...
- Значит так, - припечатываю я. - Ты, Петушок, собираешь манатки и съезжаешь в нашу старую квартиру. А вы, Жанна Виссарионовна имеете выбор. Можете остаться, но ни единого нравоучения, ни одного слова в его защиту, никаких гадостей о себе я больше слушать не стану. А можете уехать с сыном. В квартире есть место, чтобы и вам разместиться.
- Ира?! Да что же это такое? - свекровь повторно хватается за сердце, но второй раз со мной эта история с умиранием уже не прокатывает. - Разве так делается? Проблемы в семье нужно решать, а не рушить семью сразу из-за какой-то мелочи!
- Это - мелочь? - не выдерживаю и все-таки срываюсь на крик я. - Мелочь, что ваш сын спит со своими студентками? Что тогда не мелочь по вашему?
- Ну, вот если бы он сказал, что нашел другую женщину... - робко начинает она. - Но Петя ведь не собирается бросать семью и уходить! Правда, Петушок?
Он, как болванчик, быстро-быстро кивает головой, соглашаясь с матерью.
Вот тебе радости привалило, Ирочка! Он, оказывается, бросать семью не собирался! Так и жила бы с ним дальше - обстирывала, готовила, денежек на расходы давала, рубашечки гладила, а он бы мне потихоньку отращивал рога.
- Ирочка, я только тебя одну люблю и всегда любил! - Петр складывает руки в молитвенном жесте и смотрит на меня с таким выражением, словно я сейчас решаю его судьбу. - У нас же дети...
А я и решаю.
- Я вижу, как ты меня любишь, - отрубаю я. - А ведь я еще молода. Да и дети уже подрасли. Буду тоже свою жизнь устраивать. Пора бы и мне тряхнуть стариной...
- Только попробуй, - неожиданно прорезается голос у мужа. - Останешься на улице и без детей.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 45. Как наказать предателя", Ксюша Иванова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.