Глава 3
— Я занимаюсь его поисками, — повторила Анастасия Петровна, стараясь говорить уверенно.
Долгая пауза. Она слышала, как собеседник тяжело дышит.
— Слушайте... — голос стал тише, почти шепотом. — Не по телефону. Если действительно ищете Романова, встретимся завтра. Парк Сокольники, главная аллея, скамейка у фонтана. В два часа дня. Приходите одна.
— Подождите, а как я вас узнаю?
— У меня будет газета "Коммерсант" и красная куртка. И еще... — голос стал еще тише. — Если заметите что-то подозрительное, уходите сразу. Понятно?
Гудки. Соединение прервалось.
Анастасия Петровна долго смотрела на телефон. Сердце колотилось. Что-то в голосе незнакомца говорило о том, что он действительно знает о Викторе. Но почему такая секретность? И почему он предупреждал об опасности?
Она набрала номер Ольги.
— Завтра встреча, — сказала она, когда та ответила. — Парк Сокольники, два часа дня. Он просил прийти одной.
Той ночью Анастасия Петровна почти не спала. Она думала о Викторе, о странной смерти инженера Кротова, о том, во что могла вляпаться строительная фирма Мамонтова. А главное — где сейчас муж Ольги и жив ли он вообще.
Утром Анастасия Петровна сидела на кухне своей небольшой квартиры, перебирая в руках старую записную книжку — привычка с времен следственной работы. За время службы в органах она научилась доверять интуиции, а сейчас та настойчиво твердила: дело пахнет кровью.
Она позвонила Ольге.
— Как Машенька? — спросила сразу.
— Плохо спит, — голос Ольги был усталым. — Вчера спрашивала, почему папа не звонит. Я не знаю, что ей говорить...
— Говорите правду, но мягко. Дети чувствуют ложь острее взрослых.
После разговора Анастасия Петровна долго смотрела в окно. Шестьдесят лет жизни, тридцать пять из них — в погонах. Она видела всякое: убийства из ревности, заказные расправы, исчезновения свидетелей. Но чем старше становилась, тем больше думала о семьях пострадавших. О женах, которые не спят ночами. О детях, которые ждут пап.
За три часа до встречи нервы стали сдавать. Руки слегка дрожали, когда она заваривала крепкий чай. В животе крутило. В молодости адреналин бодрил, а теперь старое сердце напоминало о себе.
Она достала из шкафа свой старый пистолет ПМ — лицензия действующая, навыки не забылись. Засунула в сумочку, хотя надеялась, что не понадобится.
В половине второго она уже стояла у входа в Сокольники. Падал мелкий снег, люди спешили по своим делам. Анастасия Петровна натянула капюшон — не от снега, а чтобы быть менее заметной.
У фонтана сидел мужчина лет сорока в красной куртке. Нервно листал газету, оглядывался по сторонам. Даже на расстоянии было видно — человек напуган до смерти.
— С вами я говорила вчера по телефону? — тихо спросила она, подходя к скамейке.
Он вздрогнул, поднял голова. Лицо бледное, глаза красные от бессонницы.
— Садитесь, — кивнул он. — И давайте делать вид, что просто разговариваем о погоде.
Анастасия Петровна села рядом, оставив между ними приличное расстояние. Опыт подсказывал — напуганного человека нельзя давить близостью.
— Меня зовут Сергей, — сказал мужчина, не отрывая глаз от газеты. — Я работал с Романовым. В смысле... работаю. На стройке.
— Прораб?
— Бухгалтер. — Он нервно провел рукой по лицу. — Слушайте, я не знаю, живой ли он вообще. Последний раз видел его в пятницу, перед выходными.
Анастасия Петровна достала из сумки блокнот — жест инстинктивный, отработанный годами. Сергей испуганно дернулся.
— Не надо записывать! — прошипел он. — Вы что, с ума сошли?
— Простите, привычка. — Она убрала блокнот. — Расскажите, что знаете.
Сергей оглянулся — мимо прошла пожилая женщина с собачкой.
— Виктор наткнулся на документы. Подставные фирмы, липовые счета... Мамонтов воровал миллионами. А Романов... он же честный. Дурак честный. — Голос дрожал. — Сказал, что пойдет в прокуратуру после выходных.
— И что случилось?
— А ничего не случилось. Он просто не пришел в понедельник. А во вторник к нам приехали какие-то люди. Не из нашей конторы. Забрали все документы по проекту. Сказали — плановая проверка. Но я видел их лица...
Сергей замолчал, вытирая вспотевшие ладони о куртку.
— После этого Мамонтов собрал всех и сказал: кто будет болтать лишнее — пожалеет. А про Павла Кротова все же помнят, да?
Анастасия Петровна кивнула. Старое сердце стучало неровно.
— Сергей, а почему вы мне это говорите? Не боитесь?
Он горько усмехнулся.
— У меня тоже дочка. Семь лет. И я понимаю, что чувствует его жена.
Анастасия Петровна почувствовала, как что-то сжалось в груди. Этот испуганный мужчина рисковал своей безопасностью — и безопасностью своей семьи — ради чужой жены и ребенка.
— Документы, которые видел Виктор — они у вас есть? — спросила она тихо.
— Нет. — Сергей покачал головой. — Все забрали. Но я помню кое-что. Суммы, названия фирм...
Он замолчал, увидев приближающихся молодых людей в спортивных костюмах. Один из них внимательно оглядывал скамейки. У Анастасии Петровны мурашки пробежали по коже — профессиональное чутье никого не подводило.
— Уходим, — прошептала она. — Сейчас же. Не оборачивайтесь.
Они встали, как будто просто закончили разговор. Анастасия Петровна чувствовала, как дрожат ноги — не от страха, а от злости. В былые времена она бы этих щенков одной левой скрутила, а теперь приходилось полагаться на осторожность.
— Где встретимся? — быстро спросил Сергей, когда они дошли до развилки дорожек.
— Завтра, восемь утра. Храм Василия Блаженного, у задних ворот. Если не приду — значит, что-то случилось. — Она посмотрела ему в глаза. — Сергей, а ваша дочка... где она сейчас?
— У бабушки в деревне, на каникулах. Я специально отвез, когда понял, что дело плохо.
— Умно. — Анастасия Петровна кивнула с одобрением. — Значит, завтра увидимся.
Идя к выходу из парка, она незаметно оглянулась. Молодые люди шли в их сторону, но держались на расстоянии. Профессионалы. Но неопытные — слишком заметные.
Дома она сразу позвонила Ольге.
— Дело серьезнее, чем мы думали, — сказала без предисловий. — Завтра встречаюсь с этим человеком еще раз. А вы... обнимите Машеньку покрепче. И если что-то покажется странным — сразу звоните.
— Анастасия Петровна, а может, стоит в полицию?
— В полиции могут быть люди Мамонтова. Пока справимся сами.
Вечером, заваривая чай, она думала о том, как изменилась жизнь. Еще неделю назад самой большой проблемой была боль в коленях и скучные телепрограммы. А теперь — снова погоня, снова опасность. И странное дело — она чувствовала себя живой впервые за годы.
Ночью Анастасия Петровна проснулась от собственного крика. Приснился Виктор — он тонул в мутной воде, протягивал руки, а она не могла до него дотянуться. Сердце колотилось, простыня была влажной от пота.
Она встала, налила себе воды. Руки дрожали — не от страха, а от воспоминаний. Тридцать лет назад точно так же просыпалась после дела с убийством свидетеля. Тогда тоже не успела...
В шесть утра позвонила Ольге.
— Простите, что так рано. Как дела?
— Не спится, — голос Ольги был измученным. — Машка всю ночь ворочалась, во сне папу звала. А я лежу и думаю: а что, если его уже нет?
— Не думайте так. — Анастасия Петровна сама не была в этом уверена, но голос сделала твердым. — Живых не хоронят просто так. Если хотели убить — нашли бы тело. Значит, он им нужен живым.
— Для чего?
— Не знаю пока. Но узнаю.
В половине восьмого Анастасия Петровна уже шла по Красной площади. Туристов было мало — рано еще. У задних ворот храма стоял Сергей, курил дрожащими руками.
— Думал, не придете, — сказал он, увидев ее.
— А я думала, не придете вы. — Она заметила синяки под его глазами. — Что случилось?
— Вчера вечером ко мне домой приехали. Те же самые ребята из парка. Сказали — забудь про Романова, иначе дочку больше не увидишь.
Анастасия Петровна почувствовала, как внутри все холодеет. Угрозы детям — это переход всех границ.
— Где сейчас ваша девочка?
— Звонил бабушке ночью. Сказал, чтобы никуда не выходила, двери не открывала. — Сергей затянулся сигаретой. — Понимаете, я готов молчать ради дочки. Но я же не один такой знаю про документы. Рано или поздно кто-то еще заговорит.
— Кто еще?
— Есть парень, Дмитрий Волков. Программист, делал электронную отчетность. Он тоже видел несоответствия. И есть Светлана, секретарша... Она печатала липовые договоры.
Анастасия Петровна кивнула. Значит, свидетелей несколько. Но это же и опасность — за всеми не уследить.
— Сергей, а вы не помните адрес, где мог бы быть Виктор? Дачи у Мамонтова, склады, недострои?
— У него дача в Подмосковье. И еще... — он замялся. — Есть один недострой. Далеко от города, там никого не бывает. Если кого-то нужно спрятать...
Он назвал адрес, а Анастасия Петровна запомнила — записывать было опасно.
— Спасибо. И Сергей... берегите дочку. А я постараюсь все закончить быстро.
Вернувшись домой, Анастасия Петровна долго сидела у окна, глядя на серое небо. Недострой находился в полутора часах езды от Москвы. Ехать одной? В ее возрасте это было безрассудством. Но времени на раздумья не оставалось — каждый день промедления мог стоить Виктору жизни.
Она достала из стола старые фотографии — служебные, времен работы в МВД. Молодая, уверенная в себе, в форме. Тогда казалось, что справится с любым делом. А сейчас в зеркале — седовласая женщина с морщинами и больными коленями.
Телефон прервал размышления.
— Анастасия Петровна, — голос Ольги был на грани истерики. — К нам домой приходил какой-то мужчина. Спрашивал про вас. Машка испугалась, спряталась в комнате.
Сердце ухнуло вниз. Значит, про нее уже знают.
— Что говорил?
— Ничего конкретного. Представился из коммунальных служб, но у него глаза были... страшные. И он очень внимательно осматривал квартиру. Как будто запоминал.
— Слушайте меня внимательно. Собирайте вещи — самое необходимое. Машенька пусть возьмет любимую игрушку. Через час я приеду, заберу вас к себе.
— Но...
— Никаких «но». Они вышли на меня, значит, доберутся и до вас.
Анастасия Петровна быстро собрала аптечку, взяла пистолет, проверила патроны. Руки действовали автоматически, но внутри все тряслось. Не от страха — от злости. Угрожать ребенку! Эти подонки не остановятся ни перед чем.
Через сорок минут она была у Ольги. Машенька сидела на диване, прижимая к себе плюшевого медведя — точно так же, как делала в детстве сама Анастасия Петровна, когда отец напивался и кричал на мать.
— Мы идем в гости к тете Насте, — сказала Ольга дочке дрожащим голосом.
— А папа знает? — спросила девочка тихо.
— Папа... папа будет нас искать и найдет, — Анастасия Петровна присела рядом с ребенком. — А пока мы поживем все вместе. Хочешь?
Машенька кивнула, но глаза оставались испуганными.
Дома Анастасия Петровна устроила «гостей» в своей единственной спальне, а сама расположилась на кухне — отсюда лучше контролировать входную дверь. Вечером, когда Машенька заснула, женщины тихо разговаривали за столом.
— Я нашла, где может быть Виктор, — сказала Анастасия Петровна. — Недострой в Подмосковье. Завтра поеду проверю.
— Одна? — Ольга побледнела. — Это же смертельно опасно!
— Других вариантов нет. В полицию идти нельзя — не знаем, кто там свой. А частные детективы... — она покачала головой. — Слишком дорого, и доверия мало.
— Тогда я поеду с вами.
— А Машенька?
— Отвезем к моей сестре. Она живет в другом районе, там девочка будет в безопасности.
Анастасия Петровна долго смотрела в глаза молодой женщины. Видела там решимость, отчаяние и любовь. Точно такой же взгляд был у нее самой тридцать лет назад, когда искала пропавшего племянника.
— Хорошо, — кивнула она. — Но условие — делаете только то, что я скажу. Это не игра.
Ночью Анастасия Петровна почти не спала. Лежала на раскладушке, слушала, как за стеной тихо всхлипывает во сне Машенька. Девочка звала папу — сквозь сон, отчаянно и безнадежно.
«Найдем, — мысленно обещала старый детектив. — Обязательно найдем».
Утром они отвезли ребенка к Ольгиной сестре. Машенька держалась молодцом, но когда мама обнимала ее на прощание, не выдержала:
— Мам, а вы вернетесь?
— Конечно, солнышко. Мы с тетей Настей найдем папу и вернемся.
— Обещаете?
Ольга посмотрела на Анастасию Петровну. Та едва заметно кивнула.
— Обещаем.
В машине обе молчали. Анастасия Петровна вела осторожно — давно не ездила по трассам, рефлексы уже не те. Ольга сидела рядом, нервно теребя ремень сумки.
— А если там никого нет? — спросила она наконец.
— Тогда будем искать дальше.
— А если есть, но Виктора уже...
— Не думайте об этом. — Анастасия Петровна сжала руль крепче. — Думайте о том, что скоро обнимете его.
Но сама она думала совсем о другом. О том, что если Мамонтов действительно связан с убийством Кротова, то Виктор для него — опасный свидетель. А опасных свидетелей не держат долго живыми. Время работало против них.
***
Недострой показался через час езды — серое бетонное здание среди полей, окруженное забором. Издалека казалось заброшенным, но Анастасия Петровна заметила свежие следы машин у ворот.
— Оставляем машину здесь, — сказала она, останавливаясь за поворотом. — Дальше пешком.
Предыдущая глава 2:
Далее глава 4