Знаешь, как раньше воспитывали гениев в СССР? Представь: 1961 год, кабинет секретаря парткома Большого театра. Входит 24-летняя актриса Маргарита Жигунова — в гневе и, что уж греха таить, на сносях. «Вы только посмотрите на мой живот! — требует она у чиновника. — Воздействуйте на Мариса, он обязан на мне жениться!»
Так начинался один из самых долгих и драматичных браков в истории советского балета. Марис Лиепа, 25-летняя звезда, эталон мужской красоты на сцене, был «призван к ответу». Руководство театра, краснея от стыда за «грязную историю», поставило ультиматум: либо женишься, либо забываешь о лондонских гастролях. Лиепа, мечтавший покорить Запад, пожал плечами — что ж, свадьба так свадьба.
Но эта вынужденная женитьба была лишь первым актом в жизни, полной страсти, власти, предательства и горького падения. Как аристократ балета стал мужем по принуждению, как пять лет его добивалась дочь самого Брежнева, и почему величайший танцовщик своего времени умер в 52 года, почти в нищете, продавая последние цепочки? Давай разберемся по порядку.
Первый брак-авантюра: Как 19-летний Лиепа женился на Плисецкой, чтобы попасть в Будапешт
За плечами у 25-летнего Мариса к 1961 году уже был один брак — стремительный и больше походивший на театральную авантюру. Он познакомился с Майей Плисецкой в 1959 году, во время гастролей рижской труппы в Москве. Ему — 19, талантливому юноше из Риги. Ей — 30, прима Большого, уже легенда.
Лиепа был неотразим. Современники описывали его не иначе как «греческого бога»: идеальные пропорции, гордая осанка, элегантность и этот шармующий легкий акцент. Плисецкая, всегда ценившая красоту и талант, была очарована. Между ними вспыхнул роман, но главное — Майя разглядела в нем блестящего партнера. Она горела идеей танцевать с ним «Лебединое озеро» на предстоящих гастролях в Венгрии.
Дело было за малым — Министерство культуры не спешило утверждать молодого рижанина на главную роль. И тогда Плисецкая, известная своей решительностью, нашла выход. Она предложила Марису… расписаться. В те времена брак с советской гражданкой мог упростить выезд за границу. Лиепа согласился. Так, в 1960 году, они стали мужем и женой исключительно «по служебной необходимости» и улетели в Будапешт дуэтом.
Этот союз прожил недолго. Официально развод оформили через три месяца, хотя сам Лиепа later говорил, что брак умер через неделю после свадьбы. Но дружеские и творческие отношения остались. Именно Плисецкая позже помогла Марису перейти в Большой театр в 1960 году, где он и начал свой головокружительный взлет.
Вынужденный брак с Жигуновой: 18 лет, двое детей и море обожания
С Маргаритой Жигуновой, той самой актрисой из парткома, Марис познакомился еще в 1959-м на съемках фильма «Илзе» в Риге. Роман продолжился в Москве, но о свадьбе Лиепа, получивший горький опыт с Плисецкой, не думал. Даже известие о беременности Риты не заставило его бежать в ЗАГС. Сделала это только партийная совесть в лице секретаря парткома.
Но, как ни странно, этот брак по принуждению оказался самым долгим и, наверное, самым гармоничным в его жизни. В январе 1962 года родился сын Андрис, а в ноябре 1963-го — дочь Илзе, названная в честь того самого фильма, что их познакомил. И Лиепа, вопреки ожиданиям, оказался прекрасным, внимательным отцом и, что удивительнее, — обожающим мужем.
Его дочь Илзе много лет спустя вспоминала, с какой нежностью отец относился к семье. Перед каждыми зарубежными гастролями он тщательно снимал мерки с ног детей, делал слепки, чтобы привезти им идеальную обувь. Он привозил одежду на несколько размеров вперед. А для Маргариты он был настоящим Пигмалионом.
«Отец с такой любовью одевал нашу маму! — рассказывала Илзе Лиепа. — Это было море обожания. Он создавал ее образ, подбирал каждую деталь гардероба. Таким вниманием мог похвастаться далеко не каждый мужчина в те годы».
Казалось бы, идиллия. Молодая красивая жена, двое детей, стремительная карьера в главном театре страны. Но Лиепа был тем мужчиной, которого невозможно приручить. Он купался в обожании поклонниц, а его харизма сводила с ума не только зрительниц.
Пять лет страданий Галины Брежневой: «Она мчалась в спецсекцию ГУМа за подарками для его жены»
В 1965 году на горизонте Лиепы появилась женщина, которая могла дать ему всё, кроме, пожалуй, свободы. Галина Брежнева, 34-летняя дочь Генерального секретаря, советская «принцесса», увидела Мариса на сцене и потеряла голову. Он был моложе ее на 11 лет, но это не имело значения.
Роман развивался по непривычному сценарию: ухаживала и добивалась скорее Брежнева, а не знаменитый ловелас. Об этом позже с горечью рассказывала ее дочь от первого брака, Виктория Милаева.
«Мама страдала по нему целых пять лет, — вспоминала Виктория. — А он… Скорее, просто увлекся. Он был жестким, суховатым, похожим характером на моего отца. Мама его полюбила по-настоящему. А он — нет».
Галина была не просто влюблена, она была одержима. Она заваливала Лиепу роскошными подарками, которые могла достать только она: дефицитные товары из спецраспределителей, редкие импортные вещи. Виктория помнила, как мать «мчалась в спецсекцию ГУМа», чтобы купить подарки… для жены и детей Мариса. Тот якобы жаловался, что не может найти ничего достойного для семьи к празднику. Брежнева решала эту проблему.
Когда же Лиепа ответил ей взаимностью, щедрость Галины стала поистине царской. Они встречались тайком на квартирах у ее подруг, Лиепа даже свозил Брежневу в Ригу, представив родителям. Казалось, «советская принцесса» готова на все, лишь бы он ушел от жены. Но тут случилось то, чего она не ожидала.
В 1970 году, вернувшись из зарубежных гастролей, Лиепа вышел в аэропорту в объятия Маргариты. Дети — Андрис и Илзе — повисли на отце. Эту картину семейного счастья из такси наблюдала Галина, приехавшая его встречать. Она молча приказала водителю ехать и больше не звонила Марису. Пять лет надежд рухнули в одно мгновение.
«Именно в эти пять лет она и начала пить, — с грустью говорила дочь Брежневой. — Сначала понемногу, потом все больше. Не он научил, нет. Но эта несчастная, невзаимная любовь подтолкнула ее к бутылке. Разрыв стал для нее настоящей трагедией».
Но жизнь, как известно, сводит людей причудливыми путями. Они не разругались вконец. Их общение продолжилось, уже как дружеское, и эта связь еще аукнется в судьбе Лиепы.
Звездные годы и роковая гордыня: Война с Григоровичем и уход из Большого
Пока в личной жизни бушевали страсти, карьера Лиепы достигла апогея. 1970 год — Ленинская премия за блистательного Красса в «Спартаке» Григоровича. 1976 год — звание народного артиста СССР. Он был кумиром для учеников Московского хореографического училища, где преподавал. Будущий премьер Борис Акимов, будучи студентом, описывал его появление в классе как явление бога: молодой, невероятно стильный, пахнущий заграницей и неслыханной свободой.
Но за внешним лоском и славой копилась проблема — непростой характер и гордыня. Лиепа позволял себе критиковать самого Юрия Григоровича, главного балетмейстера страны и фактического хозяина Большого. Он считал, что как звезда такого масштаба имеет право на собственное мнение. Григорович же терпеть такое не привык.
Роковой стала статья в «Правде» в 1979 году. В ней жестко критиковались методы руководства Григоровича, а под материалом стояла фамилия Лиепы. Кто настоящий автор, был ли это заказ — история умалчивает. Но для Григоровича это был акт открытой войны. И протекции Брежневой, которая могла бы спасти ситуацию, уже не было — Галина была увлечена новым фаворитом, певцом Борисом Буряцей.
Месть была холодной и беспощадной. Лиепу перестали выпускать на сцену в главных партиях. Его игнорировали. В 1982 году, в 46 лет (при пенсионном возрасте балетных в 35!), его вынудили уйти из Большого театра. Ходили слухи, что это была «сделка»: уход отца в обмен на возможность танцевать в театре его детям, Андрису и Илзе. Но для Мариса это был крах. Он считал себя в прекрасной форме и мечтал о карьере постановщика или даже директора. Эти мечты рассыпались в прах.
Скандальный уход к Семизоровой и двойная жизнь, о которой не знала даже любовница
Личная жизнь к этому времени также катилась под откос. Еще в 1980 году Маргарита Жигунова, прожив с Марисом 18 лет, подала на развод. Поводом стал новый роман мужа — с 20-летней солисткой кордебалета Большого Ниной Семизоровой.
История повторилась как фарс. Жигунова, как и 20 лет назад, отправилась в партком с жалобой! Но времена изменились, и молоденькая Семизорова, вызванная «на ковер», дерзко заявила: «У нас с Марисом настоящая любовь, и мы поженимся!»
Маргарита, оскорбленная и униженная, дала развод. Но она и представить не могла, что измена с Ниной была лишь верхушкой айсберга. Уже несколько лет у Лиепы была фактически вторая семья. С художницей по костюмам Евгенией Шульц у него в 1979 году родилась дочь Мария. О существовании этой девочки не знала ни Жигунова, ни тем более Семизорова.
После скандального развода Лиепа, оставив шикарную квартиру в Брюсовом переулке (подарок былых времен, полученный когда-то с помощью Брежневой), ушел не к Шульц, а к Семизоровой. Они расписались, и он переехал в ее крошечную комнату в общежитии, прихватив с собой лишь минимум вещей.
Но и этот брак был обречен. В 1983 году Лиепа уехал на два года в Болгарию, возглавлять труппу в Софии. Нина не поехала с ним. И не зря — там у Мариса завязался новый роман с местной балериной. А главное, Семизоровой стало известно о существовании внебрачной дочери Марии. По возвращении в Москву ее ждал грандиозный скандал, развод и… тяжелейший инфаркт, едва не стоивший Лиепе жизни.
Закат: 130 рублей пенсии, проданные цепочки и смерть, оборвавшая последнее свидание
Выжив после инфаркта, Лиепа оказался на дне. Ему некуда было идти. Отношения со старшими детьми, Илзе и Андрисом, были испорчены — они встали на сторону матери и даже не пригласили отца на свои свадьбы. Скитаясь по друзьям, он в конце концов пришел к той, кто ждала его все эти годы, — к Евгении Шульц и их дочери Маше.
Последние годы жизни великого танцовщика были трагичны. Он получал пенсию в 130 рублей — смехотворную сумму по сравнению с прежними гонорарами в тысячи. Евгения работала без устали, беря любые заказы, чтобы обеспечить семью. Лиепа, чтобы помогать взрослым детям от Жигуновой, продавал свои последние драгоценности — перстни, цепочки, подарки былых времен. В его дневнике осталась горькая запись: «Им нужна не я, а моя помощь».
Он пил, это не было секретом, но пытался держаться, строил планы. В 1989 году, казалось, забрезжил свет — ему пошли навстречу и согласились создать в Москве «Театр Мариса Лиепы». Он даже получил отдельную квартиру. Появилась надежда.
26 марта 1989 года, в пятницу, он договорился о встрече со старой подругой — Галиной Брежневой. Та, уже опустившаяся, одинокая и спивающаяся, все еще тепло к нему относилась. Они должны были увидеться в воскресенье. Лиепа просил приготовить утку и купить «водички» — как он называл водку.
В воскресенье Галина и ее подруга ждали его. Вдруг раздался звонок. Это была не Лиепа, а их общая знакомая. Она спросила: «Вы Мариса ждете? Не ждите. Он сегодня утром умер». У него дома случился обширный инфаркт. Врач в больнице, куда его доставили, развел руками и сказал Евгении Шульц: «У него сердце стало как тряпочка». Ему было 52 года.
Практически сразу после смерти раздался звонок от Брежневой. Она просила отдать Лиепе ее старый подарок — массивную золотую цепь, в которой он когда-то танцевал Красса в «Спартаке». Узнав, что цепь давно продана, чтобы свести концы с концами, Галина разочарованно бросила: «А я-то думала, хоть вы порядочная!» — и положила трубку.
Заключение: Цена гения
Марис Лиепа прожил жизнь как мощный, страстный, но абсолютно трагический балет. От брака по приказу парткома до романа с самой неприкосновенной женщиной страны. От вершин славы до глубин забвения. Он был богом на сцене и очень земным, слабым, запутавшимся человеком за ее пределами.
Его история — это не просто биография артиста. Это срез целой эпохи, где личное постоянно пересекалось с политическим, где талант боролся с системой и собственной гордыней, где любовь смешивалась с расчетом, а триумф неотделим от падения.
Он сгорел быстро и ярко, оставив после себя не только память о невероятном танцовщике, но и горький вопрос: а какую цену мы готовы платить за гений? И всегда ли эта цена — разрушенная жизнь? Что думаешь ты?