Елена поставила тарелку с омлетом перед мужем и отошла к раковине. Андрей даже не поднял глаз от планшета — пальцы скользили по экрану, проверяя утреннюю почту. Семнадцатилетний Даниил ворвался на кухню, схватил бутерброд с ветчиной и уже был у двери, когда мать окликнула:
— Сынок, не забудь забрать костюм из химчистки.
— Угу, — бросил он через плечо и исчез.
Вероника сидела у зеркала в коридоре, недовольно разглядывая свою причёску. Пятнадцать лет — возраст, когда каждая прядь волос кажется катастрофой.
— Мам! — голос дочери был полон отчаяния. — Это ужасно! Переделай!
Елена молча взяла расчёску. Распустила косу, которую заплетала пятнадцать минут назад, начала заново. Вероника смотрела в телефон, листая ленту.
Андрей допил кофе, поцеловал жену в щёку — быстрое прикосновение губ к коже, механическое, как чистка зубов. Пахло дорогим лосьоном после бритья.
— Вечером буду поздно. Совещание.
Дверь хлопнула. Вероника убежала следом, крикнув «пока» откуда-то из прихожей. Елена осталась одна на кухне — она, грязная посуда и тишина.
Мыла тарелки, глядя в окно на осенний сад. Листья облетали с клёнов, устилая аккуратный газон. Когда-то она любила эту картину. Сейчас просто видела работу — грабли, мешки для листвы, часы уборки. Вытерла руки о полотенце, посмотрела на часы. Одиннадцать утра. Впереди — уборка, стирка, готовка ужина, забрать костюм Даниила, купить продукты. День как день.
Поднялась в спальню. Включила пылесос, водила им по ковру, не думая ни о чём. Машинально выключила, перешла к протиранию пыли. Остановилась у зеркала над комодом. Женщина в отражении смотрела на неё усталыми глазами. Седые корни пробивались сквозь светлую краску — надо бы записаться к парикмахеру, но всё откладывала. Мешки под глазами. Лишние десять килограммов, которые появились после рождения Вероники и не ушли.
Елена вспомнила себя двадцать лет назад. Стройная фигура, обтягивающий деловой костюм, презентация на бизнес-конференции. Андрей подошёл после её выступления, протянул визитку: «Вы произвели впечатление». Улыбался так, будто она была центром вселенной. Когда он перестал так смотреть? Она не помнила. Всё произошло постепенно — беременность, дети, «останься дома, я буду зарабатывать, ты создавай уют». Она согласилась. Тогда это казалось правильным.
Телефон в кармане вибрировал — напоминание о химчистке. Елена взяла сумку, ключи от машины.
В торговом центре пахло свежей выпечкой и кофе. Елена толкала тележку по проходам, механически складывая продукты. Молоко, хлеб, куриная грудка, овощи на салат. Андрей любил салат «Цезарь». Вероника — пасту. Даниил ел всё.
Очередь на кассе двигалась медленно. Впереди стояла молодая пара — парень обнимал девушку за талию, что-то шептал ей на ухо. Она смеялась, толкала его плечом. Елена смотрела на них и пыталась вспомнить, когда Андрей последний раз обнимал её просто так. Без повода. Не вспомнила.
— Пакет нужен? — кассирша ждала ответа.
— Да.
Расплатилась картой — дополнительная карта Андрея. Своего счёта у неё не было. Никогда не было нужды. Зачем, если муж обеспечивает? Несла тяжёлые сумки к машине. Никто не предложил помочь. Никто не спросил, как её день.
Дома она готовила ужин под шум телевизора из гостиной — Вероника смотрела сериал. Даниил ворвался в половине седьмого:
— Мам, где мои кроссовки?
— В шкафу, где всегда.
Он исчез. Через минуту вернулся:
— А новые айподы когда купишь?
— Спроси у папы.
— Ну ты же тоже можешь купить!
Елена повернулась к сыну. Высокий, похожий на Андрея — та же уверенность в голосе, та же уверенность, что мир обязан.
— У меня нет своих денег, Даниил.
Он фыркнул:
— Ну попроси у папы. Он же не жадный.
Ушёл. Елена стояла, сжимая половник. «У меня нет своих денег». Сказала вслух — и услышала, как это звучит. Сорок пять лет. Нет денег. Нет работы. Нет... себя?
Телефон Андрея звонил. Елена подняла трубку:
— Алло?
— Задержусь, совещание затянулось. Не жди с ужином.
— Хорошо.
Гудки. Она посмотрела на накрытый стол. Четыре прибора. Позвала детей. Даниил ел быстро, уткнувшись в телефон. Вероника ковыряла вилкой пасту:
— Я на диете.
— Веронька, ты прекрасно выглядишь.
— Папа говорит, мне надо похудеть.
Елена сжала зубы. Не ответила. Дети разошлись по комнатам. Она осталась за столом одна, доедая остывший салат. Смотрела на пустой стул мужа.
Андрей вернулся за полночь. Елена уже лежала в постели с книгой — читала и не запоминала ни слова. Услышала шаги на лестнице, скрип двери. Он вошёл, пахнул алкоголем и табаком.
— Как прошло? — она отложила книгу.
— Нормально. Устал.
Раздевался, бросая одежду на стул. Пахло не только алкоголем. Что-то ещё. Духи? Нет, показалось. Елена отогнала мысль.
Андрей лёг, отвернулся к стене. Она выключила лампу. Тьма. Тишина. Между ними — двадцать сантиметров матраса и пропасть размером в двадцать лет.
«Когда мы последний раз разговаривали по-настоящему?» — думала Елена, глядя в потолок. Не о детях, не о счетах, не о бытовых мелочах. О жизни. О чувствах. О чём-то важном.
Не помнила.
Утро вторника началось как обычно. Андрей торопился на встречу, пил кофе стоя. Елена подала ему портфель, заметила забытый на столе телефон.
— Андрей, телефон!
Но он уже выбежал, хлопнула дверь гаража, взревел мотор. Елена взяла телефон — отнести в прихожую, чтобы не забыл вечером.
Экран вспыхнул. Уведомление.
К.: «Скучаю, солнце. Когда увидимся? 💋»
Елена замерла. Телефон дрожал в руках. Прочитала ещё раз. «Солнце». «Скучаю». Поцелуй.
Пальцы сами нажали на экран. Пароля не было — Андрей никогда не ставил. Доверял. Или был уверен, что она не посмеет.
Переписка открылась. Сотни сообщений. Месяцы. Елена листала, не дыша.
Андрей: «Ты сводишь меня с ума. Не могу ждать до пятницы».
К.: «Я тоже. Хочу тебя прямо сейчас».
Фотографии. Девушка в чёрном кружевном белье. Молодая. Двадцать пять, может быть. Тёмные волосы, яркие губы, уверенный взгляд в камеру.
Андрей: «Ты прекрасна. Жена никогда не была такой».
К.: «Когда ты разведёшься? Мне надоело прятаться».
Андрей: «Скоро, обещаю. С женой давно всё кончено. Просто формальность».
Елена опустилась на стул. Телефон выпал из рук, грохнулся об пол. Тошнота подкатила к горлу. Она зажала рот ладонью, побежала в ванную.
Рвало долго. Потом она сидела на холодном кафеле, прислонившись спиной к стене. Смотрела на своё отражение в зеркале напротив — бледное, с размазанной тушью под глазами. Встала, умылась ледяной водой. Руки тряслись.
Вернулась на кухню. Подняла телефон. Открыла переписку снова — будто надеялась, что ошиблась, что это был глюк, кошмар. Нет. Всё на месте.
Листала дальше. Планы на встречи в гостинице. «Пятница, 19:00, наш номер». Подарки — «Спасибо за браслет, он прекрасен!» Признания — «Я люблю тебя». «Я тоже».
Елена смеялась. Хохотала, сидя на кухне, и слёзы текли по щекам. Он обещал ей развод. Девочке. «Скоро разведусь». А сам возвращался домой, целовал жену в щёку, просил приготовить ужин.
Телефон зазвонил. Андрей. Елена смотрела на имя на экране. Положила трубку. Через минуту — сообщение: «Забыл телефон. Не трогай, жду меня».
«Не трогай».
Он знал, что она может увидеть. И ему было всё равно. Или он был уверен, что она промолчит. Стерпит. Как всегда.
Елена провела день в тумане. Сидела в спальне, обхватив колени руками. Смотрела в одну точку. Вспоминала каждую деталь последних месяцев — задержки на работе, запах чужих духов, холодность в постели. Все знаки были. Она просто не хотела видеть.
В три часа вернулась Вероника. Увидела мать на кровати, нахмурилась:
— Мам, ты чего? Заболела?
Елена быстро вытерла глаза:
— Голова болит.
— Ну полежи. Я поем и к Насте пойду, ладно?
Обняла мать мимолётно — быстрый порыв нежности, который подростки позволяют себе редко. Убежала. Елена слушала, как дочь гремит кастрюлями на кухне, что-то напевает. Подумала: «Если я разрушу семью, она меня возненавидит».
Вероника обожала отца. Он покупал ей всё — телефоны, одежду, поездки. Елена была просто мамой, которая пилит за уроки и контролирует время в интернете. Если мать уйдёт, дочь выберет комфорт. Выберет его.
Вечером Елена позвонила Ирине. Единственной подруге, которая осталась после двадцати лет замужества. Остальные были жёнами партнёров Андрея — светские знакомства, пустые разговоры.
— Мне нужно поговорить. Срочно.
Встретились в «Светлане» — маленьком кафе в старом районе, где Ирина жила после развода. Уютное место с потёртыми диванами и запахом корицы.
Ирина ждала за угловым столиком. Увидела лицо Елены — и всё поняла.
— Садись.
Елена села. Молчала. Ирина взяла её за руку:
— Рассказывай.
Слова полились сами — про переписку, про фотографии, про обещания развода. Елена говорила тихо, сдерживая слёзы на публике. Ирина слушала, не перебивая.
Когда Елена замолчала, подруга спросила:
— Что ты хочешь?
— Не знаю.
— Остаться или уйти?
— Не знаю! — Елена зажала рот ладонью, понизила голос. — Боюсь.
Ирина кивнула:
— Оба варианта имеют цену. Уйти — значит потерять финансовую стабильность, дом, возможно детей. У тебя нет работы. Нет денег. Дети на его стороне. Но если остаться — ты будешь жить во лжи до конца жизни.
— Я боюсь остаться одна.
— Ты уже одна, Лен. Просто в большом доме.
Елена заплакала. Ирина обняла её через стол.
— Ты не обязана решать прямо сейчас. Но реши, что ты готова заплатить. За свободу. Или за безопасность.
Ночью Елена лежала без сна. Андрей ещё не вернулся — у «неё», конечно. Елена пыталась представить развод. Съёмная квартира в спальном районе. Работа уборщицей — что ещё она может в сорок пять без опыта? Редкие встречи с детьми по выходным. Даниил скажет: «Мама, зачем ты всё разрушила?» Вероника замкнётся, перестанет делиться.
Представила Андрея с Кристиной в их доме. В их постели. Тошнота снова.
Встала, подошла к шкафу. Открыла — её одежда. Консервативная, скучная. Серые кардиганы, бежевые брюки. Когда она перестала быть женщиной? Когда стала просто «мамой Даниила и Вероники», «женой Андрея Соколова»?
Посмотрела на себя в зеркало. Постаревшее лицо. Потухшие глаза. Подумала: «Кто я?»
Не знала ответа.
Утром Елена решила увидеть «её». Нужно было посмотреть в лицо тому, что разрушило её брак.
Взяла папку с документами — предлог. Андрей иногда забывал контракты. Поехала в его офис.
Секретарша узнала её, улыбнулась:
— Елена Владимировна! Андрей Петрович на объекте.
— Оставлю документы на столе.
Прошла по офису. Стеклянные стены, логотипы компании, люди в деловых костюмах. Чужой мир. Когда-то она работала в похожем месте. Сейчас чувствовала себя самозванкой.
Увидела её через стену переговорной. Кристина. Молодая, лет двадцати пяти. Обтягивающее чёрное платье, высокие каблуки, яркая помада. Смеялась, разговаривая с коллегами. Уверенная. Живая.
Их взгляды встретились на секунду. Кристина замолчала, смотрела на Елену. Не узнала? Или узнала?
Елена отвернулась, быстро пошла к выходу. В машине посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Тусклые волосы, морщины у глаз, усталость во взгляде.
Проиграла. Она проиграла молодости.
Вечером Андрей вернулся домой. Елена ждала в гостиной с бокалом вина. Она почти не пила, но сегодня налила.
Он вошёл, увидел её — замер.
— Ты изменяешь мне? — голос Елены был спокойным.
Андрей побледнел. Засмеялся нервно:
— Что? С чего ты взяла?
Елена достала телефон, показала скриншоты переписки. Молчание. Андрей покраснел — не от стыда, от ярости.
— Ты лазила в моём телефоне?! Как ты посмела!
— Кто она?
— Это... — он запнулся. — Это ничего не значит! Просто флирт! Работа, стресс, ты не понимаешь!
— Полгода флирта?
Андрей перешёл в атаку:
— А ты что мне дала последние годы? Посмотри на себя! Опустилась, постарела, превратилась в домохозяйку! Я мужчина, мне нужна страсть!
Елена поставила бокал. Встала.
— Я хочу развода.
Андрей захохотал. Громко, резко.
— Уходи! Давай, уходи! — он шагнул к ней. — Но дети останутся со мной. У тебя нет денег, нет работы, нет ничего! Ты без меня — ничто! Через месяц приползёшь обратно на коленях!
Елена смотрела на него. Мужчина, которого любила двадцать лет. Незнакомец.
— Может быть, — сказала она тихо. — Но я всё равно попробую.
Развернулась, вышла из гостиной. Поднялась в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать.
Руки дрожали. Сердце билось как бешеное. Но в голове — странная ясность.
Он прав насчёт денег. Насчёт работы. Насчёт детей.
Но он ошибается насчёт неё.
Ночью Елена сидела на кухне в темноте. Андрей уехал — «к другу», конечно. К ней.
Слова мужа эхом в голове: «Ты без меня — ничто».
Елена думала. План складывался медленно, как пазл.
Уйти сейчас — глупо. Нет денег, нет работы, дети ненавидят её. Проиграет всё.
Но остаться... не так, как раньше.
Остаться на своих условиях. Подготовиться. Дождаться, пока дети вырастут. Потом уйти.
Не жертва. Стратег.
Решение кристаллизовалось к рассвету. Елена встала, сделала кофе. Посмотрела в окно на сад. Первый снег припорошил газон.
Она выживет. Переживёт это. И уйдёт. Но когда будет готова.
Утром Андрей вернулся. Дети завтракали. Елена подала ему кофе, как обычно. Он смотрел настороженно.
— Нам нужно поговорить, — сказала она спокойно. — Вечером. Наедине.
Даниил поднял голову:
— Че случилось?
Елена улыбнулась:
— Ничего, сынок. Бытовые вопросы.
Дети ушли. Андрей и Елена остались на кухне. Молчание.
— Вечером, — повторила она.
Он кивнул.
Вечером Елена зашла в кабинет мужа. Он сидел за компьютером. Она села напротив, положила руки на колени.
— Я остаюсь.
Андрей поднял брови.
— Но на условиях, — продолжила Елена. — Раздельные спальни. Отдельный банковский счёт — ты переводишь мне фиксированную сумму ежемесячно. Никаких публичных унижений. Внешне мы семья. Внутренне — соседи.
Андрей смотрел на неё, не веря.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Иначе развод. Я подам в суд, расскажу всем о Кристине. Твоя репутация семьянина закончится. Партнёры, клиенты — все узнают.
Андрей обдумывал. Кивнул медленно:
— Хорошо. Мне не нужны скандалы.
Встал, протянул руку. Елена пожала её. Деловая сделка.
На следующий день Елена переносила вещи в гостевую комнату. Вешала одежду, расставляла книги. Сняла обручальное кольцо, положила в шкатулку.
Комната была маленькой. Но своей.
Первое личное пространство за двадцать лет.
Села на кровать, посмотрела вокруг. Заплакала — тихо, от облегчения.
Дни превратились в недели, недели в месяцы.
Елена и Андрей жили как соседи. Виделись на кухне, говорили о детях, счетах. Не более. Он ночевал дома не каждый день. Она не спрашивала где.
Дети заметили раздельные спальни. Вероника спросила. Елена соврала про храп. Даниил не вникал.
Внешне всё было нормально. Семейные фото в соцсетях, праздники, улыбки. Внутри — пустота.
Но Елена меняется. Медленно. Записывается в библиотеку, читает. Гуляет в парке одна. Встречается с Ириной раз в неделю.
Через полгода Ирина спрашивает:
— Как ты?
— Странно, — Елена пьёт латте. — Мы почти не разговариваем. Иногда думаю, он у Кристины. Раньше бы умерла от боли. Сейчас... облегчение.
— Ты горюешь.
— По чему?
— По жизни, которая могла бы быть.
Елена кивает. Да. Горюет.
Через год Андрей просит её поехать на корпоратив компании. Нужен имидж.
Елена соглашается. Надевает вечернее платье — похудела, выглядит лучше. Ресторан, банкет. Андрей держит её за талию для фото. Елена улыбается.
Видит Кристину через зал. Девушка смотрит на них с завистью. Ждёт обещанного развода.
Елена чувствует странное удовлетворение. Обе они — жертвы.
Проходит два года.
Даниил поступает в Москву, живёт в общежитии. Вероника готовится к выпуску.
Елене сорок семь. День рождения. Даниил поздравляет по видео. Вероника дарит открытку. Андрей — конверт с деньгами.
Вечером Елена одна. Смотрит в зеркало. Седые волосы, морщины. Но глаза живые.
Не та женщина, что была два года назад.
Сильнее.
Осенью Вероника заходит на кухню ночью. Елена пьёт чай.
— Мам, можно вопрос?
— Конечно.
— Вы с папой... вы уже не вместе, да?
Елена замирает.
— Я не маленькая, — Вероника смотрит серьёзно. — Вижу, что вы в разных комнатах. Не разговариваете. Зачем притворяетесь?
Елена честно:
— Ради тебя и Даниила. Вы нуждались в стабильности.
Вероника плачет:
— Мам, ты пожертвовала собой?
— Это был мой выбор. Но теперь ты почти взрослая. И я скоро буду свободна выбирать снова.
— Я люблю тебя.
— И я тебя, солнышко.
Обнимаются долго.
Зимой Елена говорит Андрею:
— Вероника поступит весной. Потом развод.
Он кивает:
— Ожидаемо.
Пауза.
— Кристина ушла год назад, — говорит он вдруг. — Вышла замуж.
— Знаю.
— Откуда?
— Видела в соцсетях.
Андрей усмехается:
— Следила?
— Нет. Просто посмотрела однажды. Мне было всё равно.
Молчание.
— Прости, — говорит он тихо.
— За что именно?
Он не отвечает.
— Я не прощу, — Елена смотрит на него. — Но и не злюсь больше. Просто устала.
Андрей уходит.
Весной Вероника поступает в Питер. Радость, объятия. Елена помогает собирать вещи.
— Мам, ты уедешь из дома?
— Скоро.
— Я буду приезжать. Куда бы ты ни была.
Обнимаются.
Летом Елена подаёт на развод. Юрист предлагает больше денег. Елена отказывается:
— Не хочу ничего, что связывает.
Подписывает документы. Чувствует лёгкость.
Суд. Быстро, формально. Печати в паспортах. Андрей и Елена на ступенях здания.
— Удачи, — он протягивает руку.
— И тебе.
Расходятся.
Елена собирает вещи. Немного. Одежда, книги, фотографии детей.
Оставляет кольцо на столе.
Проходит по дому последний раз. Гостиная, кухня, детские комнаты. Останавливается у окна. Сад. Листья.
Вспоминает счастье. Или то, что казалось счастьем.
Закрывает дверь. Не оборачивается.
Звонит Даниилу. Он холоден:
— Зачем ты это сделала?
— Нам с папой давно пора.
— Мне неудобно говорить друзьям, что родители развелись.
— Мне жаль. Но это моя жизнь.
Бросает трубку. Елена плачет. Знает — сыну нужно время.
Зимой Елена смотрит объявления. Видит домик у моря. Южный город. Недорого.
Бронирует билет.
Звонит Ирине:
— Я уезжаю.
— Куда?
— К морю. Начну сначала.
— Горжусь тобой.
Поезд. Елена у окна. Пейзажи меняются. Города остаются позади.
Приезжает в маленький город. Галька, море, запах соли.
Снимает домик. Распаковывает вещи.
Вешает фотографию детей.
Весной устраивается в библиотеку. Директор спрашивает про опыт.
— Двадцать лет назад — менеджер. Потом домохозяйка.
— Справитесь?
— Справлюсь.
Работает. Тихо. Спокойно. Впервые чувствует ценность.
Летом Вероника приезжает. Обнимает:
— Мам, ты помолодела!
Гуляют, готовят, разговаривают.
— Папа грустный.
— Мне жаль. Но это его выбор.
— Даниил злится.
— Когда-нибудь поймёт.
— Ты счастлива?
Елена думает:
— Не знаю. Но свободна.
Осень. Год после переезда.
Рассвет. Елена на пляже. Босиком. Седые волосы распущены. Простое платье.
Садится на камень. Смотрит на горизонт. Солнце поднимается из моря.
Вспоминает Андрея — без боли. Просто прошлое.
Думает о детях. Вероника обещала приехать на Новый год. Даниил прислал короткое «С днём рождения».
Думает о себе. Сорок восемь. Одинокая. Бедная.
Но живая.
Встаёт. Заходит в воду по щиколотку. Холодная. Закрывает глаза. Вдыхает.
Открывает. Смотрит на бесконечность моря.
«Я потеряла двадцать лет. Но нашла себя».
Улыбается. Не счастливая улыбка. Усталая. Мудрая. Женщина, прошедшая через огонь.
Поворачивается. Идёт к домику.
На крыльце — чашка чая. Книга.
Её день.
Её жизнь.
Её выбор.
КОНЕЦ