Я сидела на кухне, резала овощи на ужин. В тишине квартиры — только стук ножа по доске и тиканье часов. И вдруг... резкий, пронзительный, рвущий тишину звук. Я вздрогнула так, что чуть не уронила лук. Я не сразу сообразила, откуда он.
И тут вспомнила. Мои глаза медленно поползли по стене на кухне, туда, где над столом висела полка с банками-склянками и кухонной мелочью. И за ними, в пыли, виднелся корпус. Старый, кремового цвета, проводной телефон. Та самая «вертушка».Я оставила его «на всякий случай» , когда проводила домашний интернет и перешла на мобильные, а потом про него благополучно забыли.Аппарат звонил. Настойчиво, требовательно.
Ощущение было жутковатое, будто позвонило привидение из прошлого. С глупой, суеверной боязнью я подошла, смахнула паутину и сняла тяжелую трубку.
— Алло? — неуверенно сказала я.
В трубке послышалось дыхание — частое, прерывистое. А потом мужской голос, чужой, сорванный. Он говорил быстро, путаясь, будто ему не хватало воздуха.
— Слушайте... Вы меня не знаете. Вам нужно слушать. Катастрофа.... Холод. Он уже идет. Он выжигает сети, эфир... все линии падают. Я... я обзванивал наугад старые номера из базы... сумасшедший, да? — он криво усмехнулся, и в этой усмешке слышалась паника. — Только вы ответили. Только ваш номер еще жив. Запомните: берегите тепло. Любой ценой. У вас есть, может, день. Меньше. Собирайте... всё, что греет. Консервы. Воду. И не ждите новостей по TV. Их не будет.
— Кто вы? Что происходит? — попыталась спросить я, но в ответ услышала лишь короткий: «Простите...» — и длинные гудки.
Я опустила трубку. Рука дрожала. Я смотрела на этот архаичный аппарат, на витой шнур. «Катастрофа. Холод. Только вы ответили».
Секунд десять я просто сидела, и по спине ползли ледяные мурашки. Потом в голове медленно, как тяжёлый валун, перевернулась мысль: «Какой бред».
Всё встало на свои места. Старый телефон, случайно оставленный подключённым к линии. Чей-то розыгрыш. Или, что более вероятно, звонок настоящего сумасшедшего. В его голосе была паника, да. Но разве паникёры в метро, кричащие о конце света, говорят правду? Это просто другая форма того же самого.
Я тяжело вздохнула, и напряжение начало уходить, смениваясь досадой и даже лёгкой злостью на себя за тот первобытный страх. «Вот глупая», — мысленно выругала я себя.
Я решительно встала, выдернула шнур телефона из розетки на стене. Надоедливый аппарат умолк навсегда.
«Завтра выброшу», — пообещала я себе вслух, чтобы закрепить решение.
Потом подошла к окну. Сейчас была середина лета и термометр показывал +30. Листья на деревьях были неподвижны. Дети в футболках и шортах бегали с мячом. С балкона соседки доносился запах шашлыка.
«Какой странный розыгрыш», — подумала я.
Холод? Сейчас? Когда за окном плавится асфальт, а кондиционер с трудом спасает от духоты? Это было не просто неправдоподобно. Это было клинически безумно. Я почти рассмеялась — нервно и с облегчением. Конечно! Это розыгрыш. Причём очень глупый. Или тот человек был не просто паникёром, а находился в полном психотическом срыве, возможно, в лихорадке от того же зноя.
Чувство страха испарилось, как капля воды на раскалённой сковороде. Его сменила досада, что что я на секунду едва ли не поверила незнакомцу.
Я вернулась к столу, к полупорезанному луку. Скоро запах жареного лука и мяса наполнит кухню, зашипит сковорода, включится любимый сериал на ноутбуке.
Я продолжила готовить ужин. Всё было как всегда.