Еще недавно — кажется, совсем недавно — банкомат был символом финансовой независимости и доступности. Знакомой частью пейзажа. Универсальным пунктом экстренной помощи. Забежал, снял, оплатил. Просто. Но присмотритесь. Присмотритесь внимательнее к улицам своего города. Их становится меньше. Значительно меньше. Они исчезают тихо, без пафоса, будто растворяясь в воздухе цифровой эпохи.
Цифры, холодные и неумолимые, подтверждают это наблюдение. Еще в 2014 году Россия была «нашпигована» примерно 235 000 банкоматов. Символ монетизации, финансовой включенности, «денег в шаговой доступности». На конец 2023 года — 177 000. А на 2025-й — и вовсе 139 000. Почти вдвое за десять лет. Это не флуктуация. Не случайный сбой. Это — тренд. Устойчивый, целенаправленный, необратимый. Куда он ведет? Ответ лежит на поверхности, но его последствия — в глубине, в самой структуре нашего будущего.
Анатомия исчезновения: почему банкоматы становятся рудиментом?
Почему? Первый, самый очевидный ответ — деньги. Содержание банкомата дорого. Аренда места, инкассация, ремонт, обновление ПО, защита от всё более изощренных кибератак. Каждая операция с наличными имеет свою цену — высокую цену. Для банка эта статья расходов становится всё менее оправданной. Зачем? Когда подавляющее большинство транзакций ушло в онлайн? Платежи, переводы, даже зарплаты — всё электронное. Банкомат превращается из основного канала дистрибуции в затратную обузу.
Но дело не только в экономике. Это — поведение. Наша с вами привычка. Мы сами проголосовали против наличных. Смартфон в руке — вот главный банкомат XXI века. Типичная сцена: человек стоит перед магазином, роется в карманах, ищет мелочь. Нет, не ищет. Он достает телефон. Tap. Click. Готово. Мгновенно, безопасно (относительно), с кэшбеком. Зачем таскать с собой бумагу, которую можно потерять, которую могут украсть, которая пачкается и изнашивается?
И, наконец, третий фактор — стратегический курс. Государство, Центральный банк. Они видят в наличных проблему. Тень экономики, уклонение от налогов, непрозрачность, коррупцию. Наличные деньги — это анонимность. А в новой, прозрачной, управляемой цифровой реальности анонимность становится анахронизмом. Почти вредительством. Сокращение инфраструктуры для наличных — это мягкое, ненасильственное, но очень эффективное направление потока в нужное русло. В русло полной финансовой просматриваемости.
Тихая смерть наличных: не декретом, а удобством
Здесь важно понять: революция будет не громкой. Тихой. Никто не встанет утром и не объявит: «С сегодняшнего дня наличные запрещены!». Это слишком грубо. Неэффективно. Вызовет бунт.
Вместо этого — процесс будет естественным, почти органичным. Как вымирание видов.
- Часть маленьких кофеен перестанет принимать «кэш». «Извините, у нас только карта».
- Рынки постепенно обрастут QR-кодами и терминалами.
- Даже бабушка у подъезда, продающая зелень, заведет себе СБП.
- А банкоматы… их будет становиться ЕЩЕ меньше. Их станет неудобно искать. Инкассация для оставшихся подорожает. Они будут ломаться, и их перестанут чинить. Их просто демонтируют. Тихо. Как старый телефон-автомат.
И вот вы, оставшись без кэша в кармане, стоите перед единственным ларьком в глухой деревне, где «принимаем только наличные». И вы… развернетесь. Пойдете туда, где удобно. Где — современно. Так, добровольно-принудительно, мы сами откажемся от последней купюры. Не из-за приказа. Из-за комфорта. Вот он — гениальный механизм!
Цифровой рубль: не альтернатива, а завершающий аккорд
И на этом подготовленном, выстланном удобством поле взойдет главная жатва — цифровой рубль (ЦР). Это не просто еще один способ оплаты. Не аналог карты или электронного кошелька. Это — принципиально новый инструмент. Полностью контролируемый эмитентом, то есть государством.
Представьте: каждая копейка имеет цифровой паспорт. Каждая транзакция — от создания денег до покупки хлеба — записывается в реестр Центробанка. Скорость, прозрачность, управляемость — фантастические! Борьба с теневой экономикой? Да, это часто озвучивают. Но посмотрите глубже. Это — инструмент денежно-кредитной политики невиданной точности. Хотите стимулировать покупки отечественных товаров? Программируйте скидку в ЦР на них. Нужно заморозить средства неугодной организации? Технически — секундное дело. Возможность введения отрицательных процентных ставок на «залежавшиеся» цифровые сбережения? Пожалуйста.
Цифровой рубль — это логичный финал пути, который уже давно начался — с исчезновения банкомата. Сначала убирают физическую инфраструктуру наличных. Затем предлагают «удобную» безналичную альтернативу (карты, СБП). А потом — внедряют идеальный, окончательный формат. Тот, в котором деньги перестают быть вещью. Они становятся исключительно информацией. Информацией, которой можно управлять.
«Новый цифровой мир» — а что на периферии?
Здравствуйте, люди! — воскликнет апологет прогресса. И будет прав. Для цифрового авангарда, для жителя мегаполиса с уверенным интернетом и смартфоном последнего поколения — это мир удобства, скорости и контроля (над своими финансами, как ему кажется). Мир без грязных купюр, без сдачи, без очередей у банкомата в конце месяца.
Но что на другой стороне? Пожилой человек в селе, где связь неустойчива. Тот, кто не доверяет «этим вашим телефонам». Человек без паспорта или с просроченным? Маргиналы, для которых наличные — последняя нить, связывающая их с формальной экономикой. Уязвимые группы. Цифровой разрыв становится финансовым разрывом. И он — смертельно опасен. Когда деньги — это не то, что у тебя в руках, а то, что «в системе», доступ к системе становится условием выживания. Нет доступа — нет и тебя, как экономического субъекта.
И еще один призрак бродит по этому новому миру — призрак тотального учета. Все знают, что ты купил. Где. Когда. В каком настроении. Можно построить невероятно точный психологический и поведенческий портрет. А если эти данные попадут не в те руки? Если алгоритм по ошибке заморозит твои счета? Если «удобство» обернется цифровой клеткой?
Эпилог: память о деньгах
Так что же, наличные скоро останутся только в памяти? В музеях? В ностальгических фильмах? Да. Скорее всего, да. Процесс, запущенный более десяти лет назад тихим сокращением банкоматов, набирает необратимые обороты. Экономическая целесообразность, поведенческие сдвиги и государственная стратегия слились в один мощный поток. Он сметает на своем пути и банкоматы, и в конечном итоге — сами банкноты.
Мы стоим на пороге мира, где понятие «деньги» изменится фундаментально. Из материального объекта, который можно спрятать под матрас, передать из рук в руки, подарить анонимно — они превратятся в строку кода в защищенном реестре. В инструмент не только обмена, но и непрерывного контроля и управления.
И когда-нибудь, лет через тридцать, родитель, объясняя ребенку значение слова «банкомат», будет рассказывать странную историю. Историю о железных ящиках, разбросанных по городам, в которые люди вставляли кусочки пластика, чтобы получить несколько бумажек с водяными знаками. Ребенок послушает, широко раскрыв глаза. И спросит: «А зачем? Это же так неудобно и опасно!». И будет прав. Со своей, цифровой, колокольни.
Но мы-то с вами — поколение перехода. Мы еще помним шелест новых купюр. Звон монет в кармане. Очередь у банкомата в пятницу вечером. И нам решать, как отнестись к этому неизбежному «цифровому миру». Восторженно? Настороженно? Бездумное принятие так же опасно, как и слепое отрицание. Нам нужно осознать все риски. Позаботиться о тех, кого этот тренд может оставить за бортом. И главное — не забыть, что деньги были не только инструментом контроля, но и символом личной свободы. Свободы, которую в цифровую эпоху так легко обменять на сиюминутное удобство.
Банкоматы уходят. Первыми. За ними, чуть позже, уйдут и наличные. Останется память. И новый, чистый, прозрачный, управляемый цифровой мир. Готовы ли мы в нем жить? Вопрос риторический. Потому что выбора, по большому счету, уже не осталось. Тренд задан. Обратного хода нет. Осталось только понять — и, возможно, немного попрощаться.
Спасибо за лайки и подписку на канал!
Поблагодарить автора можно через донат. Кнопка доната справа под статьей, в шапке канала или по ссылке. Это не обязательно, но всегда приятно и мотивирует на фоне падения доходов от монетизации в Дзене.