Матвей Чуканов родился в глухой таёжной деревне на Урале. Деревня находилась в таком Богом забытом месте, что в ней не было ни радио, ни электричества, ни магазина, ни школы. Местные жители были на полном самообеспечении. Мама научила его читать, писать, считать. Отец был почти безграмотным. Утро для Матвея начиналось часов в шесть. Нужно было накормить и напоить корову, кур, овечек, наносить воды для себя и скотины. Да мало ли в деревне дел?! В его семье было пять девочек, все старше его. Деревенские мальчишки дразнили Матвея поскрёбышем, но это только пока ему не исполнилось десять лет. На одного такого дразнилку он бросился с кулаками, хотя тот был на пять лет старше его. Матвея, конечно, побили, мама ругалась, а отец, обняв сына, похвалил. С той поры Матвей ходил с отцом на охоту, тот был промысловиком.
Зимой сорокового года случилась беда. Отец поехал на санях в Кисловку, это село в пятидесяти километрах от деревни. Нужен был порох, свинец для пуль и дроби, да и соль была очень важна. Вечером, когда его ждали, он не вернулся. Мама не находила себе места, сёстры всхлипывали.
- Утром в дорогу собирайся, ищи отца, - наказала мама.
- Пешком долго будет, но дойду.
- Иди к деду Егору, с ним поедешь.
Дед Егор, отец матери, с отцом Матвея не ладил, причину этого мальчишка не знал. Встретив внука, внимательно выслушал, обещал помочь, предупредил, что заедет за ним рано.
Мела позёмка, лошадь шла уверено, пока не подъехали к старому ручью. Гнедая стала волноваться, мотала головой, отказываясь идти дальше. Матвей взял с саней охотничье ружьё и пошёл на лыжах. На пригорке он увидел то, что напугало бы любого, только не его. Выпавший ночью снег едва прикрыл кровь, её было много. Матвей позвал отца по имени, из-под саней ему ответили. Подбежав, он вытащил родного ему человека, ноги отца были перемотаны окровавленными тряпками, рядом лежали останки лошади.
- Отстреливался я, сын, но патроны кончились. Лошадь серые загрызли, ох как она билась с ними! Мне все ноги порвали, вытащить хотели, хорошо вилы с собой были, отбился. Ты с кем приехал?
- С дедом Егором. Давай я тебя перевяжу.
- Дома. Тряпки к ногам примёрзли, оторвёшь с кожей.
Дома отца Матвея окружили заботой. Смочили раненные ноги тёплой подсоленной водой, пока ждали, когда отойдут от тела тряпки, которыми он перевязывался, одна из дочерей читала ему сказки из потрёпанной временем книги.
Раны заросли быстро, травы и мази, что приносила жена деда Егора, своё дело сделали, но появилась хромота сразу на обе ноги. Как-то, отец спросил Матвея:
- Не побоялся за мной идти?
- А ты бы за мной пошёл? – ответил ему Матвей.
- Пошёл.
- Вот и я не побоялся.
Началась война. Мужчин призвали в армию. Отца Матвея оставили дома, его ноги плохо слушались хозяина. Матвей помогал ему, как только мог. Теперь охота была на его плечах. В конце 1942 года на фронт ушли сразу три сестры парня, а в июне сорок третьего призвали и его.
Казалось бы, деревня привыкла к проводам, но слёзы и жалобные крики женщин были. Особым удивлением для Матвея было, когда к нему подошла собака с уже подросшими щенками. Они сели рядом с парнем, смотрели ему в глаза, будто что-то желали на прощание. Матвей их спас в половодье. Мамка занесла совсем маленьких щенков на настил из досок, но вода прибывала. Матвей это увидел, подплыв к ним на лодке, спас животину.
Кто-то решил, что без Матвея в связи будет плохо. После курсов он был зачислен в стрелковый полк связистом. Казалось бы, сиди возле телефона, отвечай на звонки, но не так всё было. Основной задачей связиста было налаживание связи между подразделениями, штабами, а так как Красная армия стремительно наступала, то совсем скоро телефонные провода стали Матвею сниться.
Установив связь штаба с артиллерийской батареей, Матвей довольный вернулся, а ему: «Связи нет! Восстановить!». Делать нечего, нужно идти. Повесив на одно плечо ставшую уже ненавистной катушку с проводом, на второе винтовку, Матвей пошёл искать порыв. Не зная, где находятся красноармейцы, немцы стреляли из пушек и миномётов, куда попало. Вот видимо такой шальной снаряд провод и перебил.
Вышел к реке, дальше провод шёл по её берегу, до батареи оставался километр. И тут случилось! Подвёл живот, подвёл так, что Матвей едва успел отбежать в кусты и снять галифе. Сидит боец, на местную красоту любуется и вдруг на другом берегу движение. Сначала показались три немца, потом ещё, и ещё, насобиралось их там пятнадцать человек, все с автоматами. Нужно было что-то делать, Матвей покрутил головой ища возможность пробраться незамеченным до старой мельнице, когда тянул провод, перекусил в ней. Добрался, поднялся осторожно на второй этаж, стал наблюдать за противником. Один из немцев приготовил длинный шест, передав своё оружие другому, вошёл в воду, промеряя шестом глубину впереди себя.
Немцы шли гуськом, держа оружие над головой, вода доходила им до груди, Матвей ждал. Когда последний фриц был на середине реки, боец начал действовать. Вспомнилось, как они с отцом глухарей на току стреляли. Первым поплыл по течению немец с шестом, следом второй и так по цепочке. Немцы открыли по мельнице шквальный огонь из автоматов, но что толку, ни одна из их пуль не могла пробить сруб из толстых брёвен. Перезарядившись, Матвей подстрелил идущих последними, те решили вернуться. Чтобы довести счёт до дюжины, стрельнул ещё двоих. Оставшиеся трое остановились в нерешительности. «Охладитесь, водичка отменная!» - смеялся про себя Матвей, на дворе был сентябрь.
Немцы стали замерзать, поворачиваясь друг к другу, о чём-то переговаривались. Матвей спустился и показался в дверях. Он видел, что никто из фрицев своё оружие не перезаряжал, а значит опасаться нечего. Помахав немцам рукой, Матвей сделал им знак: «Идите сюда». Бросив автоматы в воду, немцы понуро пошли к бойцу.
Матвей со смехом наблюдал за поверженным противником. Сидя на земле, немцы тряслись от холода. Со стороны батареи показались бойцы, их сержант привёл.
- Это ты воюешь? – спросил он Матвея.
- Я.
- Это все?
- Нет, других течением унесло.
- Молодец!
- Вы покараульте их пока, мне ещё порыв надо устранить.
- Иди, устраняй, - разрешил сержант.
Матвей вернулся примерно через полчаса. На берегу лежали одиннадцать немецких трупов.
- Там дерево в реке лежит, вот они за него и зацепились, - сержант показал в сторону, откуда пришёл связист.
- Одного не хватает, - заметил Матвей
- Вы посмотрите на него, он ещё и с претензией!
- Сами доставали?
Матвей посмотрел на бойцов, они были в сухом обмундировании.
- Нашёл дураков в холодную воду лезть! – усмехнулся сержант, а бойцы от души рассмеялись, - эти лазили, всё одно мокрые. А ты хорошо стреляешь, всех в голову, ты кем до войны был?
- Охотником.
- Тогда понятно. Починил связь?
- Починил.
- Я тебе двух бойцов дам, веди свою добычу.
Когда Матвей пришёл в штаб, там уже всё знали, артиллеристы доложили. В качестве благодарности, бойцу налили сто грамм водки и разрешили спать всю ночь. Через две недели Матвей получил свою первую боевую награду, про него даже в «Боевом листке» написали.
До Победы ещё было далеко. Матвей был трижды ранен, едва оправился после контузии, воевал честно, о чём свидетельствовали награды. В мае сорок пятого Матвей вместе со всеми салютовал из своего оружия, радуясь Победе!
Матвей подошёл к крайнему деревенскому дому, навстречу ему вышла собачья стая. Псы внимательно рассматривали человека, а потом бросились к нему, махая хвостами. Свалив бойца с ног, они облизывали его лицо, ругаясь за первую очередь.
Без беды дома не обошлось, две сестры погибли на фронте.
- А ты то же хорош, один на толпу немцев бросаться! – ругалась мама.
- Чего это она? – спросил Матвей у отца.
Тот показал «Боевой листок», в котором была про Матвея заметка, командование прислало его родителям героя.
Через год Матвей Чуканов женился, родились два мальчика. Бывший связист понимал, что наступают такие времена, что без образования никак. Он не хотел, чтобы его дети были такими же малограмотными как он или отец, поэтому с большим удовольствием принял приглашение возглавить районное охотобщество.
Шли годы, дети росли, окончили школу, потом институты и разлетелись по стране. Проработав сорок один год в охотобществе, Матвей засобирался на пенсию. На торжественных проводах, начальство вручило ему именное охотничье ружьё. Только он из него так ни разу и не выстрелил, не те были уже годы ходить по тайге.