Продолжаю разбирать причины, почему мне выгодно ощущать тяжесть от работы. Начало в прошлой статье https://dzen.ru/a/YBd1SxOMy6UnpEM
Третья причина: жалость вместо зависти
Чтобы вызывать жалость и симпатию, а не зависть и неприятие.
Жалость я привыкла вызывать, потому что считаю себя маленькой и слабой. Вместо того чтобы просить или самой достигать, я делаю глаза кота из Шрека, и мне дают каких-то ништяков, как бомжам подают у церкви.
Симпатия тоже важна, если ты слабая — лучше ни с кем не ссориться, логично? А то тебя размажут.
Неприятие я с трудом переношу, боюсь, что люди навредят мне, если невзлюбят. Может, в прошлой жизни я была каким-нибудь Галилео Галилеем, который ничего плохого не сделал, но дофига умничал. Его и сожгли.
Лучше нравиться людям, целее будешь. Если что, это установка, которая меня ограничивает, а не инструкция к действию.
Четвёртая причина: наказание за неполноценность
Сейчас будет более сложная выгода держания за тяжесть. Готовы?
Следите за руками.
Я считаю себя неполноценной. Объективно я в порядке, но это не аргумент для моего подсознания. Мама всё время стыдилась того, как я себя вела. Хотя я не бегала голая с криками «долой советскую власть», а просто была необщительной и стеснительной. Но ОС от мамы была такая, как будто бегала.
Отчим — просто песня. Человек, который получал удовольствие от унижения других. Но так как другие не давали себя унижать, он унижал детей своей жены. Он ругал нас постоянно. А когда мама приходила с работы, часы напролёт рассказывал ей, какие мы с сестрой мрази.
Не буду говорить банальное «во всём виноваты родители». Просто приму, что ощущаю себя неполноценной и никак не могу избавиться от этого глюка.
Ещё я чувствую вину, что не могу таскать шпалы, как бабушка. Не могу вести себя в обществе правильно. Даже подметаю не так, чтобы отчим сказал: «А, всё, муж тебя не второй день из дома не выгонит».
И чтобы наказать себя за то, что я такое дно, я заставляю себя страдать.
Пятая причина: я не слабая, я — революционер
Финальная причина отозвалась мне больше всего. Сейчас модно говорить: «У меня мурашки». Типа тело подтверждает, что это правда через мурашки. У меня же никогда таких не было. И тут рефлексирую эту причину и… мурашки.
Вот где истина, вот мы и нашли причину всех бед!
Каждый раз натыкаешься на то, что кажется правдой, и думаешь: «Теперь моя жизнь будет другой». Но она всё та же.
В детстве я смотрела американские фильмы про героических женщин-военных. Они сильные, преодолевают себя, творят невозможное и почему-то хлещут виски из горла. И я мечтала стать такой же. «Вырасту, стану солдатом», — думала я, подразумевая, что буду той ещё героиней.
Шло время, реальность доказывала, что я слабая и не способна даже с незнакомыми людьми заговорить, не то что спасти рядового Райана.
Тебе говорят «будь сильной», а ты не можешь. И ты решаешь бунтовать против требований общества, а с ними и мамы с отчимом. И говоришь: «Не буду такой, как вам надо, я буду свободной». И понимаешь, что ты революционер, смелая девочка, которая не хочет готовить и убираться, хотя и должна. Она не хочет быть отличницей, она не хочет быть ухоженной, она не хочет быть милой и улыбчивой, она будет нечёсаным и унылым человеком — настоящим до мозга кости.
И вот ты уже не слабая девочка, которая не может соответствовать требованиям социума. Ты не изгой. Ты не замарашка. Ты — чёртов Че Гевара. Революционер, который взорвёт одну систему, а потом возьмётся за новую.
Если вы знаете биографию Че, то он победил на Кубе, но потом ещё в Чили переворот поехал устраивать, где его и убили.
Я не могу вписаться в мамины стандарты. Но мне невыносима мысль, что я недостаточно хороша. Так рождается придуманный мир нарцисса. Я НЕ неполноценная, я героиня.
Всё живут по шаблону, а я лучше, смелее, умнее и живу по своим правилам. И чтобы бороться против системы, мне нужна… тяжесть. Если мне тяжело, то я борюсь против этого мира, и я героиня. А если мне легко, я ем булки и смотрю комедии, и я не героиня, а обычная жируха.
Что же на самом деле?
— Я держусь за тяжесть, чтобы продолжать героиньствовать и считать себя чудовищно крутой, — с пеной у рта рассказываю я Оле.
— Это не первопричина, а следствие, — отвечает она. — В детстве мама давала ОС, что ты ненормальная. Ты берёшься за работу и думаешь: «Вот сейчас-то все и узнают, что я ненормальная». Возникает твоя тяжесть от работы, потому что всё, что ты делала в детстве, было плохо и неправильно по версии мамы.
И чтобы как-то скрасить эту тяжесть, ты придумываешь красивую байку: «Я преодолеваю тяжесть и борюсь против системы». Героиньство — это обезбол. А причина тяжести — страх, что все узнают, что ты ненормальная.
Вот что я имею в виду, когда говорю, что, рефлексируя, можно пойти по ложному пути. Даже если у тебя мурашки. Можно было бы лечить потребность быть героиней вместо ощущения ненормальности.