Раиса Ивановна лежала на диване в расстроенных чувствах. Ее не радовал ни чудесный весенний день, ни любимая передача по телевизору. «Вот вам и сыновья благодарность», ― грустно думала она, провожая взглядом вылетевшую в форточку жирную муху.
* * *
За полчаса до этого раздался звонок мобильного телефона. Звонил ее сын Валентин.
― Мама, привет, как дела?
― Все хорошо, Валечка…
Оттенок горечи в мамином ответе заставил сына внутренне непроизвольно сжаться. Он в свои тридцать лет до сих пор не мог понять, почему этот механизм так безотказно работает. Трижды уверенный в том, что ни в чем не виноват, Валентин все же каждый раз реагировал на обиду в мамином голосе острым чувством вины. Наивные психологи и пресловутые «британские учёные», возможно, полагают, что любое недоразумение можно прояснить диалогом. У Валентина с Раисой Ивановной диалог в этом случае строился примерно следующим образом:
― Мама, привет, как дела?
― Все хорошо, Валечка.
― Точно все хорошо? У тебя голос какой-то не такой... Как здоровье?
― Не переживай сыночек, все в порядке, ― грустный вздох, ― какое в моем возрасте здоровье? Выпила таблетки ― стало полегче.
― Почему таблетки? Тебе было плохо?
― Да так, ничего, голова болела. Может, на погоду, может, перенервничала.
― Из-за чего перенервничала? Ты же вчера полдня у нас была, вроде все было нормально... Или мы в чем-то провинились?
― Нет, сыночек, все хорошо. Вы молодые, у вас своя жизнь. Что я? Не обращай внимания.
― Мама ну что ты? Что случилось? Катя тебе что-то сказала?
― Нет-нет, ничего... ― тут следовал долгий, тихий, грустный вздох.
― Мама, вот давай без этого. Скажи мне, в чем дело, или я у Кати спрошу.
― Валик, перестань. Не вздумай спрашивать у Кати. Я не хочу, чтобы вы из-за меня ссорились. Да и вообще, Катя тут ни при чем. Просто настроение такое. Все хорошо (лёгкий оттенок горечи в голосе). До завтра, сыночек.
― Пока, мамочка. Ложись спать пораньше, береги себя, ― говорил Валентин, чувствуя вину и приступ сыновней нежности.
Интернет-психологи и другие бездушные люди с высшим образованием могли бы неверно истолковать суть такого диалога. Могли бы, например, заподозрить бедную женщину в том, что она манипулирует сыном, специально вызывая у него чувство вины. И напрасно. Раиса Ивановна совершенно искренне страдала от наносимых ей почти ежечасно обид, совершенно искренне любила своего сына и уж точно не хотела омрачить ему практически безоблачную семейную жизнь.
А семейная жизнь тем временем омрачалась.