Вопль перешел в сдавленное, булькающее мычание, полное животного ужаса и непонимания. Это был звук, с которым воздух покидает пробитое легкое, только здесь воздух выходил через рот, полный крошева. Оля видела, как тень у грядки согнулась пополам, словно тряпичная кукла, у которой вдруг вынули стержень. Зинаида выплюнула что-то тяжелое в высокую траву, схватилась обеими руками за лицо и, шатаясь, попятилась назад. — А-а-а... М-м-м... — неслось из темноты. Она больше не таилась. Конспирация, осторожность — всё это было отброшено. Зинаида ломилась обратно к калитке через кусты смородины, не разбирая дороги. Слышался треск ломаемых веток, влажное чавканье галош по размокшей от вечернего полива земле и отборная, грязная брань, перемежающаяся стонами. — Иии-ууу... — снова завыла ржавая калитка. Раньше этот звук вызывал у Оли дрожь и желание спрятаться под одеяло. Сейчас он прозвучал как фанфары победы. Жестокой, кровавой, но победы. Хлопнула тяжелая дверь соседского дома. Зажегся свет на кух
Публикация доступна с подпиской
Вступить в клуб элитных читателей