Я сидела за столом и резала салат. Семейный ужин в честь дня рождения свёкра. Двадцать человек родни. Шум, разговоры, смех.
Готовила три часа. На столе — запеченная курица, холодец, салаты. Все расселись, начали есть. Я налила себе минералки.
Свекровь Александра Петровна вдруг встала. Постучала ложкой по бокалу. Все замолчали.
— Хочу сказать пару слов, — начала она. — О нашей невестке Кире.
Я подняла глаза. Муж Рома напрягся рядом.
— Три года назад она появилась в жизни моего сына, — продолжала свекровь. — Красивая, улыбчивая. Мы все подумали — хорошая девушка.
Я нахмурилась. К чему это?
Я нахмурилась. К чему это? Роман сжал мою руку под столом.
— Но я всегда чувствовала, — голос Александры Петровны стал жёстче, — что тут что-то не так. Слишком уж она старалась. Слишком активно за Ромочкой ухаживала.
— Мам, — попытался вмешаться Рома.
— Молчи! — оборвала его свекровь. — Я знаю, о чём говорю. Она охомутала тебя. Обманом заманила в брак. Ты бы сам на неё никогда не посмотрел!
По столу прошёлся шёпот. Тётя Ромы вытаращила глаза. Двоюродный брат хмыкнул. Свёкор сидел каменный. Лицо горело.
— У неё даже высшего образования нет! — продолжила свекровь. — Обычная менеджер в офисе. А Роман — инженер. Престижная профессия. Он мог выбрать кого угодно!
Я положила вилку. Вытерла руки салфеткой. Три года я это терпела. Три года слушала её колкости. Хватит.
Достала телефон.
— Александра Петровна, — сказала я спокойно. — Давайте я покажу всем, как было на самом деле.
Свекровь презрительно фыркнула.
— Что ты там покажешь? Свои выдумки?
— Переписку, — ответила я. — Трёхлетней давности. С вашим сыном.
Я открыла чат с Ромой. Пролистала в самое начало. Двадцать третье марта.
— Вот первое сообщение, — я показала экран свёкру, который сидел ближе всех. — От вашего сына.
Свёкор прищурился. Взял телефон. Прочитал вслух:
— «Кира, привет! Это Роман, мы познакомились на презентации. Можно с тобой пообщаться?»
— Дальше, — кивнула я. — Листайте.
Свёкор пролистал. Удивился. Прочитал следующее сообщение. И ещё одно.
— «Кира, ты не отвечаешь. Я что-то не так сказал?» — его голос стал тише. — «Очень хочу с тобой увидеться. Давай сходим куда-нибудь?»
Я передала телефон дальше по столу. Тётя взяла, начала читать молча. Удивилась. Потом передала двоюродной сестре Романа.
— Что это? — побледнела Александра Петровна.
— Переписка вашего сына, — ответила я. — Он писал мне три месяца подряд. Каждый день. Иногда по несколько раз. Приглашал на свидания. Я отказывала.
Роман сидел красный. Смотрел в тарелку. Пальцы сжимали вилку.
— Это неправда! — взвилась свекровь. — Рома, скажи им!
— Мам, это правда, — тихо сказал он. — Я действительно долго добивался Киры. Три месяца.
Телефон дошёл до середины стола. Двоюродный брат читал, ухмылялся. Потом показал своей жене. Та прыснула.
— Тут целая поэма, — сказал он. — «Кира, я не могу перестать о тебе думать». «Ты самая красивая девушка, которую я встречал». «Пожалуйста, дай мне шанс».
— Хватит! — крикнула Александра Петровна.
— Почему хватит? — спокойно спросила я. — Вы же хотели правды. Вот она. Чёрным по белому.
Свекровь схватила телефон из рук племянницы. Начала лихорадочно листать. Покраснела.
— Я... я не знала, — пробормотала она.
— Конечно не знали, — кивнула я. — Потому что вы придумали свою версию. Удобную для вас. Где я — коварная обольстительница. А ваш сын — наивная жертва.
— Рома никогда не рассказывал...
— Потому что ему было неловко, — перебила я. — Признаваться маме, что девушка его три месяца посылала? Что он умолял о встрече? Что она согласилась только из жалости?
Рома поднял голову.
— Не из жалости, — сказал он твёрдо. — Ты согласилась, потому что я тебе понравился. Постепенно.
Я улыбнулась ему. Потом повернулась к свекрови.
— Листайте дальше, — предложила я. — Там ещё интереснее. Как ваш сын признавался в любви через неделю после первого свидания. Как предлагал съехаться через месяц. Как упрашивал познакомить его с моими родителями.
Александра Петровна листала. Молча. Губы поджаты. Руки дрожат. Племянница заглядывала через плечо.
— Вот это особенно хорошее, — я ткнула пальцем в экран. — «Кира, ты моя судьба. Я никогда так не чувствовал. Хочу быть с тобой всегда». Это написал ваш сын. Сам. Без всякого моего обмана.
Тётя хихикнула. Свёкор откашлялся. Двоюродная сестра прикрыла рот рукой.
— Романтик, — пробормотал двоюродный брат.
— Да, — согласилась я. — Очень романтичный. И очень настойчивый. Три месяца он меня осаждал. И потом ещё ухаживал. Цветы, подарки, рестораны. Я сопротивлялась.
Александра Петровна положила телефон на стол. Села.
— Я..., — выдавила она. — Я не думала...
— Вы не думали, — жёстко сказала я. — Вы решили. Без доказательств. Без разговора. Просто взяли и обвинили меня при всей семье. В обмане.
— Я хотела как лучше, — всхлипнула свекровь. — Я беспокоилась за сына.
— Беспокоились? — спросила я. — Или просто не могли смириться, что он выбрал сам? Без вашего одобрения? Что он полюбил не ту, кого вы для него выбрали?
Александра Петровна молчала.
— Три года, — продолжила я. — Три года я стараюсь быть хорошей невесткой. Помогаю вам. Приезжаю, когда зовёте. Готовлю для семейных праздников. Улыбаюсь, когда вы критикуете мою одежду, работу, причёску.
— Кира...
— И что в итоге? — я не дала ей договорить. — Вы встаёте при всех и обвиняете меня в обмане. Говорите, что я охомутала вашего сына. При двадцати свидетелях!
Стол молчал. Все смотрели на свекровь. Кто-то сочувственно, кто-то с осуждением.
Свекровь посмотрела на сына.
— Ты счастлив? — спросила она тихо.
— Да, мам, — ответил Рома. — Очень. Кира — лучшее, что со мной случалось.
Александра Петровна кивнула. Повернулась ко мне.
— Прости, — сказала она.
Я молчала. Смотрела на неё. Ждала продолжения.
— Я правда беспокоилась, — продолжила свекровь. — А Рома... он простой, скромный. Мне казалось, ты не для него.
— Таких мало. Я это поняла не сразу. Потому и три месяца отказывала. И это последнее предупреждение. Если ещё раз попытаетесь меня публично унизить — я не промолчу. И вторых шансов больше не будет.
— Не буду, — быстро сказала свекровь.
Свёкор встал.
— За молодых, — провозгласил он. — За любовь и терпение. За честность.
Все зашумели в поддержку. Заговорили о другом. Двоюродный брат пошутил про переписку. Засмеялись.
Но я видела — Александра Петровна всё ещё бледная. Сидит тихо. Почти не ест.
После ужина Рома подошёл ко мне на кухне. Я мыла посуду. Роман уносил тарелки.
— Ты молодец, — наконец сказал он. — Как ты так спокойно всё разрулила? Я думал, будет скандал.
— Подготовка, — усмехнулась я. — Я давно ждала, когда она выскажется. Переписку наизусть знаю. Специально не удаляла.
— Серьёзно?
— Ага, — кивнула я. — Знала, что рано или поздно пригодится. Чувствовала, что она меня терпеть не может. Просто вида не подавала.
Рома засмеялся.
— Ты гений, — сказал он. — Моя мама в шоке. Она такого не ожидала. Думала, ты просто промолчишь.
— Раньше молчала, — пожала я плечами. — Три года молчала. Но сегодня она перешла черту. Публично обвинила меня в обмане. При всей семье. Это уже слишком.
Дома я легла на диван. Устала. Роман принёс чай. Сел рядом.
— Думаешь, она изменится? — спросил он.
— Не знаю, — честно ответила я. — Но я показала, что меня не сломать. Теперь она знает. Что я могу дать отпор.
— А если снова начнёт?
— Тогда покажу остальную переписку, — усмехнулась я. — Где ты жаловался на бывшую. Писал маме, какая она холодная. Как тебе с ней плохо.
Роман застонал.
— Ты правда это сохранила?
— Конечно, — кивнула я. — Я всё сохраняю. Переписку, скриншоты. На всякий случай. Резервные копии в облаке.
Он обнял меня.
— Ты страшная женщина, — сказал он. — Предусмотрительная и страшная.
— Знаю, — согласилась я.
С тех пор прошло полгода. Свекровь редко звонит. Приезжает только по приглашению. Больше не критикует.
Но я не расслабляюсь.
Переписку храню. Всю. До последнего сообщения.
Роман спрашивал — зачем. Сказала — на всякий случай.
Он не понял. Мол, мама извинилась же. Изменилась.
А я не верю в чудеса. Один раз она меня уже публично облила грязью. При двадцати свидетелях. Назвала обманщицей. Унизила.
Такое не забывается. И не прощается до конца.
Роман говорит — я злопамятная. Говорит, надо отпустить. Простить и забыть.
Не отпущу. Не прощу. Не забуду.
Так что переписка лежит. Может пригодится. А может нет. Посмотрим.