Бывает так, что одна человеческая жизнь становится зеркалом, в котором отражается целая эпоха. Только зеркало это стоит не в уютной горнице, а посреди глухой саянской тайги, и смотрит в него не умытое лицо, а вековая вера, испытанная голодом, холодом и полным забвением. История семьи Лыковых и их последней хранительницы Агафьи – это история о том, как далеко может завести человека убеждение, и как дорого приходится платить за желание остаться самим собой, когда весь мир вокруг решил стать другим. Это рассказ не о подвиге, а о выживании. Не о славе, а о тишине. И если внимательно его слушать, то за шумом веков можно различить тихий голос, читающий псалмы на берегу горной речки, которой и названия-то нет ни на одной карте.
Все началось с ветра перемен, который в тридцатые годы прошлого века вымел с просторов России тысячи людей, не желавших подчиняться новым порядкам. Отец Агафьи, Карп Осипович Лыков, происходил из староверов-беспоповцев, тех, кто не принял церковных реформ патриарха Никона еще в семнадцатом веке и с тех пор жил как бы в параллельном времени, сохраняя древние обряды и уклад. Семья его жила в небольшой общине в Хакасии. Но коллективизация, атеистический пресс власти и страх за собственную веру заставили многих уходить все дальше, в недоступные уголки Сибири. Решающим толчком для Карпа стала страшная трагедия: в 1934 году был убит его брат Евдоким. По одной из версий, это сделали сотрудники Алтайского заповедника, принявшие братьев за нарушителей. Это событие перевернуло все. Карп понял, что компромисса с внешним миром быть не может. Он взял жену Акулину, малолетнего сына Савина и маленькую дочь Наталью и просто исчез в бескрайней тайге Западного Саяна. Так начался великий исход одной семьи, который продлится без малого полвека.
Поначалу Лыковы пытались обустроить жизнь на так называемой Верхней Кержакской заимке, но давление властей не ослабевало. В 1937 году к ним наведались сотрудники НКВД с расспросами об убийстве Евдокима. После этого визита Карп принял окончательное решение: уйти так далеко, чтобы их не смог найти никто. И они ушли. Скитались, пока в 1946 году не осели на берегу горного притока реки Еринат, в месте, куда можно было добраться только по воде или по звериным тропам. Именно здесь, в этом заповедном уголке, уже в полной изоляции, родились младшие дети: Дмитрий в 1940-м и Агафья. С датой ее рождения вышла особая история. Долгие годы считалось, что она родилась 17 апреля 1944 года. Но позже выяснилось, что сама Агафья, ведущая летоисчисление по старому, византийскому календарю, называла иной год – 7453-й от сотворения мира, что соответствует 1945 году по нашему счету. Вероятно, 17 апреля – это день ее ангела, именины, которые она и считала своим днем. Так что родилась Агафья Лыкова, последняя представительница этой удивительной семьи, уже после Победы, о которой она и понятия не имела, в своем собственном, отдельно взятом мире.
А мир этот был суров и требовал ежедневного подвига просто для того, чтобы не умереть. Представьте себе жизнь без единого гвоздя, без спичек, без соли, без металлической посуды. Лыковы выживали так, как жили люди века этак семнадцатые. Огонь добывали кресалом, высекая искру. Летом ходили босиком, зимой – в обуви, сплетенной из бересты или сшитой из выделанных шкур. Одежду ткали сами на ручном станке из конопли, которую сами же и выращивали на крошечном огороде. Оружия у них не было, поэтому охотились с помощью хитроумных ловушек и ям, которые рыли на звериных тропах. Особенно искусным охотником был младший сын Дмитрий. Обладая невероятной выносливостью, он мог часами преследовать марала по скалам, пока животное не падало без сил. Рыбу ловили, ели сырой или вялили про запас. Главным продуктом питания был картофель, что само по себе удивительно для старообрядцев, среди которых часто встречался запрет на этот «дьявольский» корнеплод. Но голод – не тетка, и Лыковы ели то, что помогало выжить. Голод был их постоянным спутником. В неурожайные годы ели кору, картофельную ботву, коренья. Именно голод, по общему мнению, и стал причиной смерти матери Агафьи, Акулины Карповны, в 1961 году. Она умерла тихо, оставив детям простое и страшное напутствие: «Живите дружно. Рыть ямы — не забывайте. Без мяса вам не выжить».
Но что же было опорой в этой нечеловеческой жизни? Вера. Глубинная, беспоповская вера, которую они хранили как единственную ценность. Семья Лыковых принадлежала к часовенному согласию. У них были спасенные иконы и старинные богослужебные книги, по которым Карп учил детей грамоте. Агафья, как самая способная, вела домашнюю церковную службу. Их жизнь была подчинена строгому религиозному ритму. Они отвергали все нововведения, начиная с реформ Никона, а уж о Петре I, прорубившем окно в Европу, и говорить не приходилось – для них он был личным врагом и антихристом. Эта вера создала вокруг них невидимую, но прочнейшую стену. И за этой стеной сформировалось уникальное сознание. Младшие дети, Савин, Дмитрий, Наталья и Агафья, выросшие в полной изоляции, до 1978 года искренне считали, что на всей планете, кроме них, никого больше нет. Они были убеждены, что все остальные люди погибли или исчезли. Их мир ограничивался тайгой, небом над головой и словами молитв. Они не знали, что такое Великая Отечественная война, полет Гагарина, телевизор, радио. Их язык изобиловал архаичными словами, непонятными современному человеку: «брыкало» (легкомысленный человек), «бушавня» (шум), «коренно» (твердо). Они были гостями из далекого прошлого, случайно застрявшими в двадцатом веке.
Так бы и текла их жизнь в своем замкнутом круге – молитва, работа, борьба за пропитание – если бы не случай. Вернее, не советская геология. В 1978 году группа геологов, исследовавших отдаленный район Хакасии для поиска железной руды, с вертолета заметила на горе аккуратный огород. Это было так неожиданно, что они решили проверить. Так, спустя почти сорок лет добровольного затворничества, к избушке Лыковых вышли люди из другого мира. Встреча была потрясением для обеих сторон. Руководительница группы Галина Письменская так описала главу семьи: «И на свет божий, как в сказке, появилась фигура древнего старика. Босой. На теле латаная-перелатаная рубаха из мешковины… Испуганный, очень внимательный взгляд». Дочерям, Наталье и Агафье, было еще страшнее. При виде чужаков они в ужасе упали на колени, решив, что это кара за их грехи. Геологи, чтобы не пугать семью, быстро ушли. Но семья была «открыта». Скоро выяснилось, что есть еще два брата, Савин и Дмитрий, жившие в отдельной избушке в нескольких километрах.
Весть о «таежных робинзонах» облетела страну. Но настоящую всенародную известность семье Лыковых принес журналист «Комсомольской правды» Василий Песков. Он приехал к ним в 1982 году и впоследствии опубликовал серию очерков, а затем и книгу под названием «Таёжный тупик». Песков, человек советский и атеистически настроенный, смотрел на Лыковых с изумлением и некоторой жалостью. Он не понимал смысла их добровольного мученичества, видел в их жизни лишь «тупик», как и обозначил в заглавии. Он писал, что в их быте убито все человеческое, даже чувство прекрасного: возле избы не росло ни единого цветка, одежда была грубой и безликой, они не пели песен. Но, так или иначе, его талантливые очерки разбудили в обществе огромный интерес и, что важнее, сочувствие. К Лыковым потянулись люди. Кто из любопытства, кто с желанием помочь. Они приносили гостинцы: хлеб, сахар, соль, ткани, инструменты. Карп Осипович и Агафья от еды часто отказывались, но с благодарностью принимали вещи, полезные в хозяйстве: варежки, платки, пилы, гвозди. Казалось бы, вот он, счастливый финал – мир узнал о них и протянул руку помощи. Но на самом деле это было началом новой, страшной драмы.
Их многолетняя изоляция сыграла с ними злую шутку. Иммунная система Лыковых, никогда не сталкивавшаяся с обычными для нас вирусами и бактериями, оказалась беззащитной. Частые контакты с посетителями принесли в их дом беду. В 1981 году, спустя всего три года после «открытия», семью поразила череда смертей. Сначала, в октябре, от пневмонии умер младший и самый крепкий, Дмитрий. В декабре ушел Савин. А через десять дней после него скончалась Наталья. Врач Игорь Назаров, наблюдавший семью, был уверен: причиной стала банальная инфекция, скорее всего, пневмония, к которой у отшельников не было никаких антител. Геологи предлагали помощь, лекарства, но Карп Осипович, верный своей вере, отвечал, что каждому отмерен свой Богом срок. За три месяца семья из пяти человек превратилась в семью из двух – отца и младшей дочери. Агафья наглядно убедилась в правоте отцовских страхов: внешний мир принес не благо, а смерть. И эта рана в ее душе никогда уже не затянулась.
Семь лет Агафья прожила вдвоем с отцом. Карп Осипович, переживший всех своих детей, умер 16 февраля 1988 года. Причиной, по иронии судьбы, тоже стал вирус, занесенный из поселка геологов. Сорокатрехлетняя (или сорокачетырехлетняя, если считать по новым данным) Агафья осталась одна посреди тайги. Ее одиночество было абсолютным. Не с кем было молиться, не с кем разделить тяжесть труда, не с кем просто молча посидеть у печки. Отец перед смертью завещал ей никогда не покидать тайгу, говоря, что уедешь – погибнешь. Но как жить одной? В отчаянии она попыталась уйти в старообрядческий женский монастырь в 1990 году, даже приняла постриг. Но и там ее ждало разочарование. Монастырские порядки, идейные расхождения (она, например, не разделяла учение о полном прекращении священства) показались ей чужими. Прожив несколько месяцев, она вернулась в свою избушку, сославшись на нездоровье. Та же участь постигла и попытку жить у родственников в поселке Килинск. Чистый воздух тайги испортил ей легкие для жизни в деревне, шум и суета изматывали, а чужие правила душили. Она поняла простую и суровую истину: она – дитя тайги, и пересадить ее в другую почву уже невозможно. Полвека изоляции сформировали ее окончательно. Обратной дороги не было.
И тогда произошло удивительное превращение. Из затворницы, выживавшей исключительно своими силами, Агафья Лыкова постепенно стала… подопечной государства и медийным символом. Переломным стал визит к ней в 1997 году губернатора Кемеровской области Амана Тулеева. Ее история к тому времени стала живой легендой. Агафья, обладая природной смекалкой, быстро сообразила, как можно использовать свой уникальный статус. Она начала писать письма во власть. Простые, трогательные послания: «сломалась пила», «нужна мука и соль на зиму», «требуется помощь поставить сруб». И ей помогали. Регулярно. Тулеев не отказывал, организовывал вертолетные рейсы с гуманитарной помощью. Позже ее включили в зону внимания заповедника «Хакасский», рядом разместили пост инспекторов, чтобы она могла в крайнем случае дойти до людей. Ей провели спутниковую связь. Она перестала бояться просить, а мир, завороженный ее стойкостью и искренностью, с радостью откликался. Ее образ – последней отшельницы, хранительницы древней веры – стал мощным «брендом». О ней снимали документальные фильмы, писали книги, к ней ехали журналисты со всего мира. И она научилась с этим жить, принимая гостей и зная, что они редко приезжают с пустыми руками.
Ее жизнь в новом тысячелетии – это парадоксальный симбиоз древнего уклада и современных возможностей. Она по-прежнему молится по старым книгам, ткет пояса из конопли, доит своих коз и обрабатывает огород. Но у нее есть спутниковый телефон, а в 2021 году благодаря помощи бизнесмена Олега Дерипаски она переехала в новый, крепкий дом, построенный для нее на месте старой, ветхой избушки. Ей помогают волонтеры, студенты, инспекторы. Даже космическая программа России коснулась ее жизни: траектории падения ступеней ракет, запускаемых с космодрома Восточный, пролегают над ее заимкой, и перед каждым пуском к ней приезжают специалисты, чтобы предупредить об этом и предложить эвакуацию, от которой она неизменно отказывается. Ее духовные искания тоже не прекратились. Рожденная в беспоповском согласии, в 2011 году она присоединилась к Русской православной старообрядческой церкви, имеющей свою иерархию, и была принята самим митрополитом Корнилием, который позже лично посещал ее в тайге.
Сегодня Агафье Лыковой, по уточненным данным, больше восьмидесяти лет. В 2025 году она отметила свой настоящий восьмидесятилетний юбилей. Она последняя. Последняя из семьи, которая поверила, что на свете, кроме них, никого нет. Последняя хранительница не просто старой веры, а целого микрокосма, созданного ее отцом на берегу Ерината. Ее история – это не сказка о прекрасном отшельничестве. Это суровая быль о цене убеждений, о силе духа и о трагедии непонимания между разными мирами. Она прошла через голод, холод, гибель всей семьи, через насильственное замужество после смерти отца (как выяснилось из воспоминаний ее врача, к ней нагрянул назойливый поклонник и фактически принудил ее к браку, что стало для Агафьи глубокой травмой), через искушение славой. И все это время она делала простой, казалось бы, выбор – оставаться собой. Оставаться там, где она родилась. В своем круге. В Агафьином круге, очерченном таежными хребтами, тихим шелестом хвои и древними словами молитв, которые она читает каждый день, вспоминая Карпа, Акулину, Савина, Наталью и Дмитрия – свою семью, свою вселенную, свой таёжный, но отнюдь не тупиковый, мир.