Лауреат Нобелевской премии Мо Янь стал первым китайским писателем, чьи книги на русском языке преодолели рубеж в 10 изданий, а его роман «Смерть пахнет сандалом» был отмечен российской литературной премией «Ясная Поляна». В интервью Кинопоиску писатель рассказывает, почему эта награда оказалась для него особенно неожиданной, вспоминает свой первый гонорар, потраченный на водку и курицу, и объясняет, как детское воспоминание о пельменях привело его в литературу. Также Мо Янь поделился мыслями о российских читателях, которые растут на его книгах, так же как он когда-то вырос на русской классике, и описал музей Мо Яня, недавно открытый на родине автора.
Алексей Родионов
переводчик китайской литературы, профессор восточного факультета СПбГУ
Мо Янь
писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе
— Господин Мо Янь, прежде всего поздравляю вас с присуждением за роман «Смерть пахнет сандалом» литературной премии «Ясная Поляна». Вы являетесь лауреатом всех главных литературных премий Китая и мира, а помните ли вы свою первую награду за литературное творчество? Какое значение она имела для вас? Какая из полученных вами премий была самой неожиданной?
— Получение премии «Ясная Поляна» доставило мне большую радость. В сентябре 2007 году, участвуя в Московской международной книжной ярмарке, я вместе с друзьями специально съездил в Ясную Поляну, которая славится на весь мир и является святыней для писателей из всех стран. На меня произвели глубокое впечатление маленький стол Льва Толстого и его могила, не имеющая надгробия. Поэтому, когда я узнал о присуждении мне знаменитой премии, в голове моей сразу всплыл образ этого простого и одновременно величественного поместья. Писатели всего мира видят в Толстом образец для подражания, а для меня он еще и источник творческих сил.
Ясная Поляна
Китайские писатели, родившиеся в 50-е годы прошлого века, к которым отношусь и я, можно сказать, выросли на русской и советской литературе. Наше первое знакомство с Россией произошло в ходе чтения. А сейчас уже на русский переводятся книги китайских писателей и удостаиваются премий, это воистину отражает отношение российских читателей к китайской литературе. Надеюсь, что еще больше произведений новейшей китайской литературы обретут переводы на русский язык и завоюют любовь российских читателей.
Самая первая литературная награда, полученная мной, — это «премия за количественные достижения в творчестве», присужденная в 1984 году Ассоциацией деятелей литературы и искусства города Баодин провинции Хэбэй. В те годы я как раз в тех местах нес службу в армии, а в свободное время учился писать рассказы.
Журнал «Лотосовый пруд», выходивший в Баодине один раз в два месяца, опубликовал пять моих рассказов подряд и помог мне встать на стезю литературы. Поэтому эта премия имела для меня крайне важное значение. С тех пор я получил много китайских и зарубежных наград, из них самая неожиданная для меня — это премия «Ясная Поляна», так как, по моему наблюдению, после присуждения писателю Нобелевской премии по литературе другие литературные награды обычно перестают принимать его во внимание. В этом причина того, что я крайне рад присуждению мне премии «Ясная Поляна». Это еще раз подтверждает заслуживающую уважения чистоту премии, жюри которой руководствуется сугубо литературными критериями, а не иными факторами.
— Давайте вернемся к роману «Смерть пахнет сандалом». Что побудило вас написать этот роман о давних событиях начала ХХ века? Сколько времени у вас заняло его создание?
— Роман «Смерть пахнет сандалом» занимает во всем моем литературном творчестве особенно важное место. В конце 70-х годов прошлого века Китай вступил в новую эпоху политики реформ и открытости, тогда на китайский язык стали массово переводить произведения западной литературы, что расширило кругозор наших читателей, а затем привело к неосознанному подражанию приемам западной литературы со стороны китайских писателей. Я почувствовал всю серьезность этого вопроса и стал прикладывать усилия, чтобы моя проза была более национальной и более индивидуальной, но полное избавление от влияния западной литературы — дело весьма мучительное.
Я очень ясно осознал, что для написания прозы в китайском стиле необходимо брать пример с традиционной культуры Китая, с народного искусства.
А народное искусство, помимо музыки, живописи, устных жанров, еще включает в себя и местные традиции музыкальной драмы. «Смерть пахнет сандалом» вырос на питательных элементах оперы маоцян из моих родных мест. Можно сказать, что это «драматизированный роман» или «романизированная драма». Я полагаю, что «Смерть пахнет сандалом» — это текст, полностью избавленный от влияния западной прозы.
Как и в случае с романом «Красный гаолян», основанным на сражениях, действительно происходивших у меня на родине, так и литературная основа «Смерть пахнет сандалом» — это события, которые и правда имели место в наших краях. События эти отстоят от нас больше чем на 100 лет, но противоречия, которые проявились в них, существуют и в сегодняшнем мире. Поэтому хотя это и исторический роман, но он отличается выраженной злободневностью.
Обложки книг
Обдумывание этого произведения заняло весьма продолжительное время, а вот на само написание я потратил всего лишь один год. Как раз был момент, когда большинство писателей переходили в своем творчестве от ручки к компьютеру, и первую половину этого романа я написал от руки, а вторую уже печатал на компьютере. «Смерть пахнет сандалом» официально вышел в 2001 году и сразу снискал высокие оценки в литературном мире, хотя, конечно, некоторым читателям нелегко воспринимать описание пыток. После перевода романа на немецкий язык часть тамошних читателей тоже имели такое мнение.
Однако один профессор философии из Германии сказал мне: «Сунь Бин из „Смерть пахнет сандалом“ — это Иисус Востока».
Взглянув на пытки и подвергающихся пыткам людей с точки зрения религии, он сказал то, что я хотел, но не стал говорить сам.
— Вы говорили о том, что мысль вступить на литературную стезю появилась у вас еще в голодном детстве, когда вы узнали, что живущий в уездном центре писатель может позволить себе есть пельмени. На что вы потратили свой первый гонорар?
— Из детства я действительно сохранил немало воспоминаний о голоде, что стало и источником для творческого вдохновения и важной основой для моих сюжетов. Стремление с помощью литературы вести жизнь, когда трижды в день можно есть пельмени, показывает практицизм и материальность моих изначальных мотивов, но это лишь одна сторона вопроса. А вот, с другой стороны, мотивы, побуждавшие меня к творчеству, происходили в том числе из горячей любви к литературе и природного дара пересказывать истории.
В октябре 1981 года мой дебютный рассказ «Ливень в весеннюю ночь» был опубликован на первом месте в литературном журнале «Лотосовый пруд», издававшемся в городе Баодин, что в провинции Хэбэй. Мой гонорар составил 72 юаня (тогда я был солдатом-сверхсрочником и каждый месяц получал 20 юаней). Получается, гонорар равнялся моему жалованию за три с половиной месяца. Чтобы отблагодарить поддерживавших мое творчество сослуживцев, я купил бутылку известной местной водки, жареную курицу и пригласил друзей на застолье, все были счастливы. На водку и курицу ушло десяток с лишним юаней, остаток гонорара я отправил домой.
— В 2023 году у вас на родине, в уезде Гаоми, открылся Литературный музей Мо Яня. Какие из своих вещей вы передали в этот музей? Участвуете ли вы лично в работе музея?
— На самом деле, я был против того, чтобы у меня на родине создавали мой литературный музей, и отец мой тоже был против. Но здешние друзья решили, что это дело будет полезно для развития наших мест. Я возражал, но они не воспринимали мои слова всерьез. Раз протесты не сработали, то пришлось начать поддерживать, в делах полезных для родного края я всегда рад помочь.
Литературный музей изначально открыли в 2009 году, тогда под него отдали пустующее старое здание средней школы в уездном центре, а после присуждения мне Нобелевской премии по литературе открыли новый музей уже у меня на родине в северо-восточной части уезда Гаоми.
Новый музей включил в себя места и декорации, где когда-то снимались фильм и киносериал «Красный гаолян», а также мой старый дом. Это и стало центром «Поселка Красный Гаолян».
«Поселок Красный Гаолян», уезд Гаоми
В нашем старом доме жило пять поколений моей семьи, в 1968 году мы его один раз основательно ремонтировали. Тогда я уже мог помогать отцу с перетаскиванием тяжелых камней и стал очень привязан к этому дому, даже сейчас я часто вижу его во сне.
Впоследствии мои родители и мой второй брат переехали в новый дом с черепичной крышей, а старый остался пустовать. Сначала отец хотел его снести, чтобы высвободить больше места под огороды, но в деревне как раз обрушилось жилище у одинокого старика, тому было негде жить, и он временно поселился в нашем старом доме.
После моей Нобелевской премии в деревню стало приезжать много людей, чтобы взглянуть на этот дом, и мой отец вновь задумался о его сносе, но тут уже не одобрило волостное и городское начальство. И тогда отец, как владелец дома, безвозмездно передал его правительству.
В новый литературно-художественный музей перешли все экспонаты из старого литературного музея, одновременно я разместил в экспозиции много личных вещей. Сейчас музей часто принимает гостей, приехавших из разных мест, и школьников, прибывших с учебными целями. Следующим шагом станет налаживание тесных связей с китайскими и зарубежными университетами и литературными объединениями, чтобы превратить музей в базу творчества, науки и образования.
— Гаоми также находятся в центре литературной вселенной ваших произведений, благодаря вашим текстам читатели многое узнают об истории и преданиях этого места. Каков Гаоми сегодня? Чем занимаются тамошние жители? Много ли там литераторов?
— Уезд Гаоми — это моя родина, но Гаоми в моих литературных текстах и настоящий Гаоми — это не одно и то же. Литературный Гаоми — это придуманный мир, базирующийся на Гаоми настоящем, это безбрежная литературная вселенная, это слепок с жизни человеческого общества.
В подлинном, земном Гаоми в последние годы произошли огромные перемены. Сельское хозяйство в основном перешло на механизированное производство, молодежь большей частью работает в городе, но есть и те, кто рядом с моим старым домом и литературно-художественным музеем продает местные специалитеты или мои книги.
Откровенно говоря, благодаря мне в Гаоми прибавилось любителей литературы, в последние годы даже постепенно сформировалась гаомийская литературная группа, в которую входят нескольких десятков поэтов и прозаиков. Может быть, со временем в этой группе проявится и прославится какой-нибудь литературный талант.
— В последние годы вы много и успешно занимаетесь каллиграфией и живописью. Когда вы ощутили в себе тягу к изящным искусствам? Что это дает вам по сравнению с литературным творчеством?
— Я не силен в изящных искусствах, но увлекаюсь каллиграфией. В мировом масштабе, пожалуй, только в Китае начертание письмен развилось в отдельное искусство, а также обрело широкое влияние в Японии, Корее и Юго-Восточной Азии.
Мо Янь во время визита в среднюю школу Стокгольма, Швеция, 2012 год
Мне с детства нравилось писать иероглифы, но по-настоящему я взялся за кисть и стал изучать каллиграфию только в последние двадцать с лишним лет. Зимой 2019 года мы с моим приятелем Ван Чжэнем создали канал «Известия двух брикетов туши» и на его просторах стали выкладывать иероглифические надписи с нашими стихами, а также фотографии из путешествий по разным местам, что постепенно получило широкую известность. На сегодня в канале уже набралось 280 публикаций, и у каждой из них больше сотни тысяч просмотров.
Изучение каллиграфии и классической поэзии — это восполнение упущенного. По сути, из этого должна состоять изначальная подготовка китайского литератора, но наше поколение писателей из-за особых исторических обстоятельств не прошло эти уроки, дожило до старости и теперь их наверстывает. Конечно, поздновато, но как говаривали древние: «Учиться на старости лет что зажигать свечу, но разве это не лучше, чем брести во мраке?»
— Ваши произведения переведены на десятки языков мира. Например, только на русском языке издано восемь ваших романов, две повести, три рассказа и одна пьеса. Еще несколько книг находятся в переводе. Это больше, чем у любого другого китайского писателя с древности до современности. Какие из ваших произведений пользуются наибольшей популярностью в Китае и какие за рубежом? Если в этом наблюдаются отличия, то какие и как вы их объясняете?
— Перевод и издание моих произведений в России исполнены особым смыслом. Китай и Россия — соседи, опять же между нашими странами особенные исторические связи. Первая иностранная литература, которую я прочитал, была русская и советская, а сейчас мои книги читает российская публика, да еще я удостоился премии, связанной с именем Льва Толстого. Я и во сне не мог себе такого представить. Те из моих романов, что пользуются успехом в России, ровно так же популярны и в Китае, и это не случайное совпадение, в этом проявляется сущность литературы.
— В 2023 году Псковский театр драмы поставил спектакль по вашему роману «Лягушки», что ознаменовало прорыв китайской литературы на российскую сцену после тридцатилетнего перерыва. Кроме того, совсем недавно во время театрального фестиваля в Петербурге прошли читки вашей пьесы «Крокодил». А еще известно, что в этом году Александринский театр поставит в Петербурге спектакль по роману «Устал рождаться и умирать». Какое место драматургия занимает в вашей творческой жизни? Какие жанры и спектакли вы предпочитаете как зритель?
— Я был очень воодушевлен тем, что пьеса по моим «Лягушкам» была поставлена на российской сцене и удостоилась восьми номинаций на «Золотую маску». Я читал пьесы Чехова, Булгакова, Гоголя, видел постановки русских спектаклей в китайских театрах и нахожусь под глубоким впечатлением от многогранности русского театрального искусства и его истории. Успех моих пьес у российской публики стал мощной поддержкой, придавшей мне уверенность в драматургическом творчестве. Я надеюсь, что спектакль «Устал рождаться и умирать» засверкает на российской сцене, ожидаю и скорейшей постановки в России пьесы «Крокодил».
Как зрителю мне нравятся самые разные театральные представления, но в жанре разговорной драмы я предпочитаю реализм.
Спектакль «Лягушки» в Псковском театре драмы имени А.С. Пушкина
— Вы прочитали немало произведений русской литературы, наверняка в детстве и юности вы посмотрели много советских фильмов и слышали много русских песен. Какие ассоциации возникают у вас, когда речь заходит про Россию?
— Если говорить о России, мне сразу приходят на ум просторные степи, скованная льдом и снегом Волга, жизнерадостные девушки, бескрайние леса и горячая картошка.
— Расскажите, пожалуйста, о ваших визитах в нашу страну. Что необычного вы видели в России? Есть ли у вас планы вновь приехать?
— Почти 30 лет назад я в городе Маньчжурии пересек границу с Россией и провел один день в приграничном городке Краснокаменске. А еще 20 лет назад я участвовал в Московской книжной ярмарке и побывал в Ясной Поляне. Этим летом я побывал в Иркутске, Владивостоке, на Байкале, на Сахалине и собственными глазами на месте сверил те впечатления, что у меня остались от прочтения повести Валентина Распутина «Живи и помни» и путевых записок Антона Чехова «Остров Сахалин».
Разумеется, я надеюсь на новый приезд в Россию, мечтаю побывать в родных краях Михаила Шолохова, посмотреть на тихий Дон — широчайшую реку, что прославилась на весь мир благодаря великому произведению литературы.
Читайте книги Мо Яня в Яндекс Книгах.
Промокод KINOPOISK MEDIA для новых пользователей.
Иллюстрации: Павел Мишкин
Фото: ZENG NIAN / Contributor / Getty Images, Владимир Мусаэльян / ТАСС / Legion-Media, Дьяконов Юрий / Фотохроника ТАСС, Игорь Зотин / ТАСС / Legion-Media, Forrest Anderson / Getty Images, Imaginechina-Tuchong / Legion-Media, TT News Agency / Legion-Media, Игорь Ефименко /Псковский академический театр драмы имени А.С. Пушкина