В истории бытовой техники первые годы нынешнего столетия запомнились как период кардинальных перемен. Массивные кинескопные телевизоры, которые были в жилых комнатах на протяжении многих лет, стали быстро сдавать позиции изящным плоским экранам. На протяжении долгого времени олицетворением этой новой эры считались плазменные телевизоры.
Их воспринимали как бесспорных фаворитов: огромные, по тогдашним представлениям, экраны с насыщенным черным цветом и сочным изображением поражали зрителей и превращали обычную квартиру в кинотеатр. Поэтому их практически полное исчезновение из магазинов и наших домов в течение всего десятилетия кажется особенно удивительным.
Путь от статуса передовой технологии до музейного раритета оказался очень коротким. Что же привело «плазму» к гибели, и почему сейчас даже самые преданные почитатели ее достоинств не могут посоветовать приобрести такой телевизор? Разберемся подробнее в этом вопросе.
Чтобы осмыслить причины упадка, важно вспомнить, в чем состояла сила «плазмы». Принцип ее функционирования был одновременно изящным и сложным.
Дисплей такой панели формировался из миллионов микроскопических ячеек, заполненных инертным газом — обычно смесью неона и ксенона. Под действием электрического тока газ ионизировался, переходя в состояние плазмы, и начинал испускать ультрафиолетовое излучение. Это ультрафиолетовое излучение заставляло светиться нанесенный на стенки ячеек люминофор трех базовых цветов: красного, зеленого и синего. Каждая подобная ячейка являлась, по сути, крошечной самостоятельной лампочкой, что и определяло основные достоинства технологии. Поскольку пиксель сам производил свет, его можно было полностью отключить, добившись абсолютно глубокого черного цвета, недоступного для ЖК-панелей того периода с их постоянно работавшей подсветкой. Это обеспечивало выдающуюся, «натуральную» контрастность.
Кроме того, технология гарантировала превосходные углы обзора — до 160 градусов — без изменения цветов и падения яркости. Другим важным козырем было очень быстрое время отклика пикселя. В динамичных сценах фильмов или спортивных репортажах отсутствовали малейшие признаки шлейфов или смазывания, которые были хронической проблемой ранних ЖК экранов. Для истинных ценителей кино и видеоигр плазменная панель в середине 2000-х годов не знала конкурентов. Многие студии даже применяли откалиброванные «плазмы» в качестве мониторов для цветокоррекции, настолько точной и естественной была их передача цвета.
Производители вроде Pioneer с их знаменитой серией Kuro или Panasonic соперничали за право называться создателем наилучшей картинки, и рынок отвечал им ростом.
Но у этого безупречного изображения с самого начала существовала другая, куда менее привлекательная сторона. Изъяны плазменной технологии являлись не случайными ошибками производства, а прямым следствием ее физического принципа действия. Во-первых, для генерации и поддержания свечения плазмы требовалось большое количество электроэнергии. Плазменный телевизор с диагональю 42 дюйма мог потреблять примерно 350 Вт. Это оборачивалось существенными счетами за электричество и сильным нагревом корпуса, что вынуждало производителей комплектовать панели шумными системами активного охлаждения. Во-вторых, такие телевизоры были чрезвычайно тяжелыми — крупные модели весили 50 килограммов и больше, что создавало серьезные трудности с креплением на стену и перевозкой.
Самой же известной и пугающей ахиллесовой пятой «плазмы» считалось выгорание экрана. Люминофор в ячейках со временем деградировал, причем делал это неравномерно.
Если на экране надолго оставалось статичное изображение — логотип телеканала, интерфейс компьютерной игры или даже табло счета в спортивной трансляции, — его «призрачный» отпечаток мог впечататься в матрицу. Этот отпечаток был виден при просмотре другого контента в виде бледного, но назойливого пятна.
Производители боролись с этим феноменом, создавая сложные алгоритмы для сдвига картинки на несколько пикселей и специальные режимы восстановления, но полностью устранить проблему так и не получилось. Это сужало область применения телевизоров, делая их, к примеру, плохим вариантом для подключения к персональному компьютеру или для семей, где дети подолгу играют в одну и ту же игру.
Но, возможно, самым роковым оказался технологический тупик, связанный с габаритами и разрешением. Экономически и технически изготовление плазменных панелей было рентабельно только для относительно больших диагоналей — от 42 дюймов.
Создание маленьких, высокоплотных ячеек для компактных моделей или для достижения высокого разрешения было чрезвычайно сложной и дорогостоящей задачей. Технология блестяще освоила форматы 720p и 1080p, но когда в конце 2000-х началась гонка за 4K (Ultra HD), «плазма» оказалась не готова. Уменьшить пиксель в ЖК-матрице было значительно проще, чем миниатюризировать сложную газовую ячейку с электродами. ЖК-технология, напротив, показывала удивительную гибкость, позволяя выпускать панели любого размера — от небольших кухонных до гигантских — и любого разрешения.
Пока плазменная технология сражалась со своими врожденными ограничениями, ее главный конкурент — жидкокристаллическая панель — прошел путь бурной эволюции. Ранние ЖК-телевизоры действительно уступали по контрастности, углам обзора и времени отклика. Но индустрия инвестировала огромные средства в их развитие. Ключевым прорывом стал переход от громоздкой люминесцентной подсветки к светодиодной (LED), что позволило делать панели еще тоньше, экономичнее и дало возможность внедрить локальное затемнение для улучшения черного цвета.
Подлинной революцией стало возникновение технологии OLED.
В этих панелях каждый пиксель представляет собой самостоятельный органический светодиод, который может включаться и выключаться индивидуально. Это значит, что OLED унаследовал главное преимущество плазмы: умение отображать безупречно глубокий черный цвет, — но при этом избавился от всех ее слабостей. OLED-панели невероятно тонкие, легкие, потребляют мало энергии, почти не нагреваются и не подвержены выгоранию в той степени, в которой ему была подвержена плазма. Более того, OLED легко масштабируется до высоких разрешений вроде 4K и 8K и может производиться для экранов любых диагоналей.
Экономический фактор стал последним гвоздем в крышку гроба плазменного производства. Строить и содержать высокотехнологичные фабрики по выпуску плазмы было намного дороже, чем наращивать объемы на более универсальных и эффективных линиях по производству ЖК и OLED-матриц.
По мере удешевления последних ценовое преимущество «плазмы» исчезало, а ее недостатки становились все менее простительными для рядового покупателя. К 2014 году последние крупные производители, включая Samsung и LG, один за другим прекратили выпуск, сконцентрировавшись на перспективных технологиях. Плазменный телевизор превратился из знака будущего в пережиток прошлого.
В настоящее время плазменные телевизоры можно обнаружить лишь на вторичном рынке. Энтузиасты до сих пор разыскивают легендарные модели вроде Pioneer Kuro, отмечая уникальную, «аналоговую» мягкость и глубину их картинки, которую, по их мнению, не способны воспроизвести даже современные OLED-экраны. Но даже эти поклонники признают, что покупать «плазму» с рук — большой риск. Ресурс панели ограничен (производители заявляли около 100 000 часов, после чего яркость могла заметно упасть), высока вероятность скрытых дефектов вроде выгорания или возникших битых пикселей, а отыскать запчасти для починки почти нереально.