Это была не просто пятница. Лея чувствовала это с самого утра. Её парень, Артем, обычно спокойный и немногословный программист, все утро загадочно улыбался и отвечал на вопросы односложно. Вместо привычного «Где поужинаем?» в обед он прислал сообщение: «Надень то синее платье. Будем много ходить. Я заберу в семь. Это важно».
Синее платье… То самое, в котором они познакомились на выставке импрессионистов. Лея надела его, и чувство легкого трепета не покидало её.
Ровно в семь под окном притормозило не такси, а старый, но безупречно чистый мотоцикл «Урал» с коляской. Артем, в элегантной рубашке с закатанными рукавами, выглядел невероятно взволнованным и серьезным. В коляске лежал шлем, а к нему был прикреплен маленький конверт. «Правило первое: доверие и ветер в лицо. Открой по дороге», — было написано на нём аккуратным почерком.
Пока они ехали по вечернему городу, Лея распечатала конверт. Внутри лежала старая фотография кофейни и ключ-карта от неё. На обороте: «Здесь начался наш вкус. Там ждет следующая подсказка».
В кофейне бариста, словно ожидая их, молча улыбнулась и протянула Леи любимый капучино с сердечком из пены и… еще один конверт. В нём — билет на теплоход (та самая их первая летняя прогулка) и сушёная веточка лаванды (напоминание о поездке в Прованс). Весь маршрут свидания, как пазл, складывался из памятных мест и крошечных деталей их трехлетних отношений.
На теплоходе их ждал столик на корме, украшенный гирляндой. Никакого ужина, только два стакана и графин с домашним лимонадом по рецепту его бабушки. Под тарелкой Леи нашли маленькую коробочку, а в ней — не кольцо, а крошечный брелок в виде камеры-обскуры. «Помнишь, как я пытался объяснить тебе принцип её работы, а ты сказала, что это и есть любовь — свет из прошлого, оставляющий отпечаток в настоящем? Следующая точка — наша «обскура».
Они вышли у старого парка, где когда-то заблудились в первый день знакомства, и нашли огромный, в человеческий рост, калейдоскоп, установленный на лужайке. Артем подвел её к окуляру. Внутри, подсвеченная мягким светом, не просто цветные стеклышки складывались в узор, а их общие фотографии, снимки билетиков, записок — вся история любви, преломленная в тысяче зеркал. У Леи перехватило дыхание, а глаза наполнились слезами. Она обернулась к нему, но Артем, все так же серьезно улыбаясь, лишь взял её за руку и повел дальше.
Финальной точкой стал планетарий. Зал был пуст. Они сели в самом центре. Началось обычное шоу о звездах, но вдруг голос диктора — голос самого Артема, записанный, немного скованный — произнес: «А сейчас мы совершим путешествие не в пространстве, а во времени». На куполе вместо Сатурна и туманностей стали появляться рисунки. Сначала детские, смешные: мальчик с собакой, дом с трубой. «Моя вселенная до тебя», — звучал его голос. Потом появлялись схемы, чертежи, линии кода. «Мир, в котором я жил. Логичный, но черно-белый».
И тут звезды вернулись, но сложились в знакомые очертания: силуэт девушки в том самом синем платье на фоне картины Моне. «А потом появилась ты. И ты принесла с собой цвет, свет и… мягкий хаос чувств». Одна за другой, на «небе» возникали их общие моменты: схематичное мото, две чашки кофе, ветка лаванды, калейдоскоп. Каждый образ был наполнен теплым, живым светом.
Шоу закончилось, в зале зажегся мягкий свет. Лея, полностью растворяясь в волнении и любви, увидела, что Артем встал перед её креслом. В его руках был не бархатный бокс, а старая, потрепанная книга — та самая, сборник стихов, который она забыла когда-то в метро и который он, тогда еще незнакомец, неделю искал, чтобы вернуть.
«Вся наша история, — его голос наконец звучал вживую, без записи, дрожал. — Она не в кольце. Она здесь. В каждой нашей точке на карте, в каждой нашей глупости, в каждой слезинке и смехе. Я хочу, чтобы эта история никогда не кончалась. Я хочу стать автором твоего счастья до конца своих дней».
Он открыл книгу. На прорезанных страницах лежало кольцо — простое, с сапфиром цвета её платья и крошечным бриллиантом, похожим на одинокую яркую звезду. Но это было не главное. Главное было в его глазах — полных такого беззащитного обожания и надежды, что сердце Леи готово было разорваться.
«Лея, — он встал на колено, и это было так естественно, будто весь мир ждал именно этого момента. — Позволь мне вести нас к новым звёздам. Выходи за меня?»
Она не могла говорить. Она лишь кивала, сжимая в ладони ту самую книгу, а слёзки текли по её лицу, оставляя мокрые следы на его рубашке, когда он обнял её. Это было «да», выдохнутое между поцелуями, «да», прошептанное в его шею, «да», выгравированное теперь на каждом ударе их сердец. Это свидание не было предложением. Оно было доказательством. Доказательством того, что он её слышал, помнил, ценил каждую секунду. И в этот момент она поняла, что самое необычное и романтичное в этом вечере было даже не путешествие, а безошибочное чувство — она уже давно дома. И это дом — он.