Телефон на кухонном столе завибрировал так резко, что чайная ложка в стакане жалобно звякнула.
Я не смотрела на экран. Я смотрела на пятно от кофе на скатерти — оно напоминало карту острова, на котором я, кажется, окончательно потерпела крушение.
Два уведомления. Два выстрела в упор.
«Лена, прости. Я запутался. Это была не измена, а терапевтический процесс», — это Вадим.
Мой муж, который еще утром ворчал, что я пересолила омлет.
«Елена, добрый вечер. Нам важно закрыть гештальт нашей последней сессии. Жду вас в четверг, время прежнее», — это Марина.
Мой психолог. Женщина, которой я два года платила по пять тысяч в час, чтобы она научила меня доверять мужчинам.
Они лежали в одной постели, я знала это по запаху её духов «Molecule», который Вадим притащил на воротнике пиджака. А теперь они писали мне из этой постели, соблюдая каждый свою роль.
Марина всегда говорила: «Принимайте свои чувства, не бегите от них».
Я принимаю. В горле горько, как от разжеванной таблетки анальгина.
В прихожей скрипнула половица — та самая, которую Вадим обещал починить еще в позапрошлом октябре.
Я встала и подошла к зеркалу. Женщина с растрепанными волосами и серыми тенями под глазами смотрела на меня с недоумением.
— Ну что, Лена, — прошептала я, — Геншальт, кажется, не просто открыт. Его вынесли вместе с дверью.
Я вспомнила нашу сессию три недели назад. Марина сидела в своем кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Дорогой трикотаж, безупречный маникюр цвета «пыльная роза».
— Лена, — пела она своим бархатным голосом, — Ваш муж подсознательно ищет фигуру, которая даст ему безусловное принятие. Вы слишком часто играете роль «контролирующей матери». Дайте ему больше свободы.
«Дала», — подумала я, глядя на трещину на кафеле.
Интересно, а «безусловное принятие» в ее кабинете стоит по прайсу или идет бонусом к орал… се…?
Вадим пришел через час. Он не открывал дверь своим ключом. Он постучал. Тихо, деликатно, словно в кабинет к врачу.
На нем была та самая синяя рубашка, которую я гладила в среду. На левом манжете не хватало пуговицы. Маленькая, ничтожная деталь, от которой мне захотелось закричать.
— Чай будешь? — спросила я. Мой голос звучал плоско, как лист картона.
— Лена, ты должна понять... Марина сказала, что наш брак — это созависимая конструкция. Мы просто разрушали друг друга.
— И она решила самоотверженно принять удар на себя? — я улыбнулась. Сарказм был единственным, что удерживало мой позвоночник в вертикальном положении.
— Зачем ты всё усложняешь? — вздохнул он, проходя на кухню. — Это глубокий психологический процесс. Марина говорит, что я в ней увидел свою Аниму.
— Вадим, единственное, что ты в ней увидел — это отсутствие совести и новый комплект кружевного белья. Не надо прикрывать свой стояк терминами из Юнга. Это выглядит так же жалко, как твоя лысина, прикрытая начесом.
Он замер. Его лицо пошло красными пятнами — верный признак того, что я попала в цель.
— Она профессионал! — почти выкрикнул он. — Она объяснила мне, что моя тяга к ней — это поиск «внутренней матери».
Я подошла к нему вплотную. От него пахло дождем и её цитрусовым кремом для рук.
— Скажи, Вадим, а «внутреннюю мать» ты тоже за коленку под столом трогал, пока я плакала на соседнем кресле и рассказывала о своем страхе одиночества? Или она в этот момент делала пометки в блокноте о твоей «растущей осознанности»?
Он опустил глаза. В этот момент он был похож на побитую собаку, которая, тем не менее, успела стащить со стола лучший кусок мяса.
Телефон снова ожил. Марина прислала новое сообщение: «Елена, я чувствую ваше сопротивление на расстоянии. Это нормальная реакция Эго. Не блокируйте его, переносите это в терапию».
Я рассмеялась. Громко, до икоты. Это был уже не абсурд. Это был чистый, дистиллированный гротеск.
— Вадим, — сказала я, вытирая слезы, — передай своей «Аниме», что её профессиональная этика валяется там же, где твои носки под диваном, в глубокой... тени.
— Ты ведешь себя деструктивно, — буркнул он, начиная собирать вещи. — Марина предупреждала, что ты начнешь манипулировать чувством вины.
Он открыл шкаф. Со скрипучей дверцей. Запах нафталина и старой шерсти смешался с ароматом его дорогого одеколона.
Он вываливал вещи в чемодан хаотично, комом. Мои аккуратно выглаженные рубашки превращались в тряпки под его пальцами.
— Возьми еще это, — я швырнула в чемодан книгу «Путь к счастливому браку», которую Марина подарила мне на прошлый Новый год. — Там на 42-й странице загнут уголок. Как раз про границы в отношениях. Почитаете вместе перед сном.
Вадим дернулся, будто я ударила его хлыстом.
— Знаешь, — он обернулся в дверях, — Она хотя бы меня слушает. А ты только требуешь. Полку прибей, мусор вынеси, будь опорой... А я человек! Я имею право на чувства!
— Ты имеешь право на что угодно, дорогой. Даже на то, чтобы быть клиническим идиотом. Но платить за это «право» я больше не намерена. Ни тебе, ни твоей наставнице.
Дверь закрылась с мягким щелчком. Половица в коридоре в последний раз издевательски скрипнула.
Я осталась одна. Тишина в квартире стала густой, как кисель. Я села на пол прямо в прихожей, прислонившись спиной к холодной стене.
В памяти всплыл голос Марины с прошлой недели: «Лена, почему вы боитесь тишины? В ней всегда скрыта правда».
Что ж, Марина, правда оказалась на редкость вонючей.
Я взяла телефон и открыла банковское приложение. Пальцы мелко дрожали, но разум был прозрачным, как лед.
Я перевела ей сумму за пропущенную сессию. Пять тысяч за финальный акт этой комедии. В графе «сообщение получателю» я написала:
«За покупку моего мужа. Без возврата и гарантии. Сдачу оставь себе на свечи — за упокой своей лицензии».
Потом я набрала номер её клиники.
— Алло, добрый вечер. Я хотела бы оставить отзыв о работе специалиста Марины С. Да, очень подробный. С именами, датами и скриншотами «терапевтического переноса» в её спальню.
Я положила трубку. Внутри было пусто и звонко, как в пустом колодце.
Вечер медленно вползал в комнату, укрывая пол длинными тенями. Я сидела и слушала, как капает кран на кухне. Один удар. Второй. Третий.
Старый шкаф смотрел на меня пустыми полками. Я встала, подошла к ящику с инструментами и достала молоток.
Половица в коридоре должна замолчать первой.
Это и есть жизнь — когда иллюзии рассыпаются в прах, а ты просто встаешь, чтобы наконец-то навести порядок. Без подсказок «специалистов». Без поиска «внутренней матери». Сама.
А как бы вы поступили на моем месте: сохранили бы холодный рассудок или позволили бы ярости сжечь всё дотла, зная, что предательство было освящено «профессиональной этикой»?
И что в этой ситуации большее зло — муж, «нашедший себя», или психолог, нашедший чужого мужа?🤔
Здесь вы можете поддержать автора чашечкой кофе. ☺️