Молодой аспирант-антрополог едет в Мексику собирать материал о лекарственных растениях. Встречает старого индейца из племени яки, который вежливо соглашается стать информантом. А потом всё летит в тартарары. Кактус пейот (мескалин) оказывается не просто «растением с галлюциногенными свойствами», а вратами в иной способ восприятия. Мудрый старик - не носителем фольклора, а «человеком знания», воином, видящим. А научная диссертация превращается в личный дневник безумца.
«Учение дона Хуана» - первая и, пожалуй, самая шокирующая книга Кастанеды. Она вызывает у читателя только две реакции: либо полное неприятие («бред наркомана!»), либо глубочайший внутренний переворот. Я, кажется, где-то посередине. Расскажу без эзотерического трепета и с долей здорового скепсиса, но с уважением к феномену.
Это история о столкновении двух мировоззрений. Мира Западного Рационального Ума (Карлос, антрополог, всё хочет классифицировать, запротоколировать, понять умом) и мира Видящего, для которого реальность - это не данность, а описание, которое можно разобрать и собрать иначе. Дон Хуан не учит «мудрости». Он методично, жёстко и с юмором разбирает Карлоса по винтикам, чтобы тот перестал быть «маленьким самодовольным человеком» и стал «воином».
Вопреки расхожему мнению, книга не про наркотики. Они здесь лишь инструменты, «союзники», чтобы сорвать с ученика пелену обыденного восприятия. Ядро учения - суровая дисциплина духа.
То, что мы считаем реальностью - лишь одно из бесчисленных описаний мира, вбитое в нас с детства. Дон Хуан называет это «точкой сборки» - энергетическим фокусом, который собирает для нас знакомый мир. «Союзники» (растения) сдвигают эту точку, и мир разваливается на части, а затем собирается в новые, немыслимые формы. Суть не в галлюцинациях, а в осознании: наша реальность - условна и хрупка.
Воин - не тот, кто воюет с другими. Это тот, кто ведёт безупречную войну с собственной глупостью, чувством собственной важности и бессмертия. Воин не жалуется, не объясняет свои поступки, принимает полную ответственность за свои решения и помнит о своей смерти как о самом главном советчике. «Смерть всегда рядом, слева, на расстоянии вытянутой руки», - говорит дон Хуан. И это не угроза, а освобождение: если смерть так близко, то какой смысл в мелких обидах и страхах?
Чтобы перестать быть рабом собственного прошлого (обид, побед, имиджа), воин стирает свою личную историю. Он перестаёт объяснять себя другим, становится неуловимым, непредсказуемым. Не «Я Карлос, антрополог из Калифорнии, который…», а просто существо в текущем моменте. Это лишает врагов (внутренних и внешних) точек опоры для манипуляций.
Контролируемая глупость. Понимая, что мир - иллюзия, воин не уходит в горы. Он возвращается в него, но играет по его правилам, словно актёр на сцене. Он делает вид, что принимает всё всерьёз, но внутри сохраняет знание о «конце игры». Это и есть контролируемая глупость - сознательное, ироничное участие в социальной игре без самоотождествления с ней.
Видеть, а не смотреть. Цель пути - не в приёме растений, а в обретении способности «видеть» - воспринимать мир напрямую, как энергию, без фильтров ума. Это конечная, почти недостижимая цель. Всё обучение - лишь подготовка к возможности хоть на миг «увидеть».
Главный вопрос, который висит над всей книгой, как дамоклов меч: а было ли это на самом деле? Кастанеда так и не предоставил никаких доказательств существования дона Хуана. Многие антропологи объявили его мистификатором, блестящим литератором, сплавившим шаманизм, психологию и философию в захватывающий нарратив. Растения, описанные в книге, действительно обладают мощным психоактивным действием, но их эффект у разных людей сильно отличается от поэтических откровений Карлоса.
Читать это нужно, отбросив вопросы «правда или ложь». Важен эффект. Книга работает как мощный психоактивный агент для ума. Она заставляет сомневаться в прочности своего мира, задуматься о собственной смерти, о том, насколько мы стали рабами собственного имиджа и объяснений.
Я не стал есть кактусы и выслеживать ворон, чтобы поговорить с ними (хотя идея заманчивая). Но несколько вещей отпечатались намертво:
Идея «смерти как советчика» - практическая и отрезвляющая. Что бы ты делал иначе, если бы помнил, что твоя смерть рядом? Многое сразу теряет значение.
«Чувство собственной важности» - главный враг. Мы тратим львиную долю энергии, чтобы доказать что-то, защитить свой образ, покрасоваться. Дон Хуан предлагает просто выключить это. Освобождает уйму сил.
Мы живём в описании мира. И иногда полезно встряхнуть его, как ковёр, чтобы выбить пыль привычек. Не обязательно кактусами. Достаточно резко сменить обстановку, начать новое дело с нуля, пожить в тишине.
Пусть даже дон Хуан был гениальной литературной мистификацией, он задаёт вопросы, от которых не отвертеться. После этой книги мир уже не кажется таким монолитным и скучным. В нём появляются трещины. И сквозь них что-то светит. Пусть даже это всего лишь наш собственный, спящий до поры, иной способ восприятия. Или просто побочный эффект от хорошей, сильной прозы. Кто его знает.
Ваш
М.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "СЦЕНАРИЙ ПОЛНОМЕТРАЖНОГО ФИЛЬМА".
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!