начало истории
Когда Арсению рассказали об этой паре, он всё представил совершенно не так, как оказалось на самом деле. Впрочем, он был не одинок. Так ошибались почти все, пока не знакомились с семьёй юриста поближе. Лена приехала из деревни — откуда-то из глубин средней полосы.
Приехала поступать в медицинский институт. На первый год не поступила, разумеется: подготовка в деревенской школе была слабенькая, наивно было надеяться, не имея совсем уж выдающихся способностей. Но возвращаться домой не хотелось, и Лена подала документы в медучилище.
Но учёба учёбой, а надо на что-то элементарно жить. Деньги, которыми могла помочь Лене мать, были мизерными, да и стыдно было брать у матери, которой еле на себя хватало.
И девушка устроилась работать вечерней сиделкой — присматривать и ухаживать за старой капризной дамой, которая перевалила за девяносто. Зарплату предлагали удивительно хорошую. Но внук дамы так и предупредил сразу:
— Бабульки у нас капризные, с серьёзными заскоками. Это чтоб вы были готовы, что можете не справиться. Уже пятерых сиделок выгнала. Мы хорошо платим именно потому, что понимаем, насколько работа тяжёлая. Если справитесь, будем очень ценить. Пообщайтесь с дневной сиделкой, она подтвердит мои слова.
Лене было страшновато приступать к такой своеобразной работе, но ей вдруг улыбнулась удача. Старушка Мария Фёдоровна почти сразу прониклась к ней симпатией.
Это оказалась вовсе не капризная бабулька с заскоками, а образованная старая дама с чувством чёрного юмора и собственного достоинства, которую просто не любили дети и внуки. Впрочем, не без оснований, загадочно вздыхала она.
Лена не решалась спросить про суть этих оснований, но не верила, что её бабушка Маша могла причинить кому-то осознанное зло. Лена успела поработать у неё полгода, а потом бабушка Маша умерла. Отравление. Передозировка лекарства.
Экспертиза показала, что препарат был введён путём инъекции, и сама бабушка сделать её себе никак не смогла бы — хотя бы потому, что подобных препаратов не было в доме. Дневной сиделке повезло: она находилась в отпуске. В смерти Марии Фёдоровны обвинили Лену.
Девушка всерьёз думала проститься с этим миром, как только подвернётся подходящий случай. Ей грозил серьёзный срок, и шансов на спасение не было. Семья бабушки Маши — богатая и влиятельная, а её жизнь — бесплатная, как у пса Шарика из «Простоквашино».
Но вскоре к ней в СИЗО пожаловал человек из тех, кого ей раньше приходилось видеть только в кино.
Подружка Люба, самая активная и неунывающая девчонка в медучилище, через своих многочисленных знакомых искала и нашла человека, согласившегося защищать Лену. Этим человеком оказался Дмитрий Петрович.
У всех причастных к следствию вскоре дёргался глаз от его въедливости, и ему удалось доказать с помощью независимой экспертизы, что Лена не могла быть виновной в смерти Марии Фёдоровны.
Инъекция, исходя из особенностей препарата и времени смерти, могла быть сделана только тогда, когда Лена сдавала зачёт в медучилище, — а уж этому событию была масса свидетелей и отметка в зачётке. И если бы не Дмитрий Петрович, никто не стал бы копать так глубоко ради какой-то сельской девчонки. Об этом так и говорили в кулуарах.
Лену отпустили с радостью — всем уже осточертел её адвокат. А через полгода Лена и Дмитрий Петрович поженились.
Когда Арсений узнал эту занимательную историю, ему всё казалось ясным. Повезло девчонке, вытянула у судьбы счастливый билет. Разве откажешься от такого брака, если ты дочка сельской матери-одиночки с перспективой в лучшем случае стать врачихой в поликлинике — и то после долгих мытарств?
В любом случае выйдешь замуж и будешь благодарна мужу за перемену жизни, даже несмотря на его тяжёлый характер и непривлекательную внешность.
А Дмитрий Петрович и характер имел неплохой, и внешность вполне приличную — во всяком случае, представительную. А на жену его всё-таки очень интересно посмотреть.
Долго ждать не пришлось. Вскоре Арсению довелось заехать к Дмитрию Петровичу домой, и он познакомился с Леной. Худенькая, вдумчивая молодая женщина совсем не походила на журнальных красавиц и ещё меньше — на сельских красоток типа «кровь с молоком». Лену отличало какое-то особенное тёплое обаяние. Было сразу видно — она умная и нежная.
За ней многим хотелось приударить, но никто не решался, поскольку дело казалось бесполезным — напрасной тратой времени. Достаточно было совсем недолго пообщаться с этим семейством, чтобы понять: Лена действительно очень любит своего мужа. Это не благодарность, не умный трезвый расчёт, а то самое, что не всем даётся. И Дмитрий Петрович был настолько уверен в этой Лениной любви, что не боялся знакомить с женой молодых приятелей и постоянных клиентов.
Вот и Арсения ей расхвалил: хваткий молодой бизнес-талант. И Лена относилась к Арсению с дружеской симпатией — как к троюродному брату, шутил он.
А однажды Лена приехала к нему в представительский офис — Арсений уже успел завести себе такой офис. Она казалась совершенно потерянной, не в себе, пережившей какой-то шок. Глаза у неё были сухие, но в них застыло тоскливое отчаяние. Лена мёртвым голосом рассказала: Дмитрия Петровича подставили. Она путалась в подробностях, сама не понимая сути дела, — муж старался не посвящать её в свои дела, оберегал от чернухи. Но видно было, что она говорит правду. Её муж сейчас в больнице: после всего случившегося у него случился обширный инфаркт.
А пришла она к Арсению, потому что теперь срочно нужны деньги, чтобы рассчитаться с очень опасными людьми, — и назвала действительно крупную сумму.
— Мы отдадим всё, когда сможем продать дом и машину. Если продавать дом срочно, сумма будет гораздо ниже, тогда нам не рассчитаться. Мы заключим официальный договор займа, чтобы у тебя были гарантии. Среди клиентов Дмитрия, ты же знаешь, больше нет людей, располагающих подобными деньгами. Мне действительно больше не к кому идти, Арсений.
— О правосудии? — спросил он. — От нас с мужем просто избавиться, если мы будем идти этим путём.
Арсений внутренне заметался — что случалось с ним крайне редко. У него была на счету нужная сумма, но уже завтра она должна была пойти на оплату выгоднейшей сделки, которая выведет его на новый уровень.
Он долго подготавливал эту возможность — как будто по скользким ступенькам упрямо карабкался, иногда скатываясь вниз. Эти деньги нужны ему именно завтра, иначе новый шанс может представиться нескоро. А может и вообще не представиться: ведь в случае отказа от сделки его деловая репутация пострадает весьма серьёзно.
— У меня просто нет нужной суммы, — на одном дыхании выдохнул он Лене. — Вчера ещё была, но я сделал крупную закупку, у меня сейчас нет денег. На ежедневные бытовые нужды семьи и не больше. Надо подождать. Затрудняюсь даже сказать сколько. Если тебе удастся перехватить ещё где-нибудь или взять кредит под залог имущества, то позже я помогу его закрыть.
— Да, я понимаю, — отрывисто произнесла Лена. — Мне не надо было приходить. В таких делах и родственники не всегда могут помочь. Извини, извини, пожалуйста.
Она резко поднялась из кресла и направилась к выходу из кабинета, как слепая, и Арсений её не остановил. Он как будто онемел и застыл, и даже воздух вокруг казался ему вязким.
У двери Елена обернулась и произнесла:
— Если интересно, Дмитрий в Центральной областной больнице.
— Я навещу, — зачем-то нелепо заверил Арсений.
Домой он в тот вечер не поехал, всю ночь пил в одиночку в офисе, утром отправился отрезветь в баню — тоже в одиночку. Если бы он решился вдруг навестить своего юриста, то не успел бы. Дмитрий Петрович тем же вечером умер — как раз примерно в то самое время, когда Лена приезжала к Арсению. Это сообщил общий знакомый.
Арсений не смог заставить себя пойти на похороны и на поминки на 9 дней. Придумал себе срочную командировку на эти дни, чтобы только Лене в глаза не смотреть.
А на 40 дней всё-таки пошёл, чтобы не вызывать вопросов. Тем более что собрались на кладбище уже без Лены. Она уехала к матери в деревню. На совсем, навсегда.
Она всё-таки продала дом и машину срочно, а недостающая для отдачи долга сумма была не так велика. На неё взял кредит на своё имя какой-то владелец зоомагазина — тоже клиент покойного юриста. Лена обязалась выплатить сумму кредита частями, по мере возможности, и договор займа заверил нотариус.
— Я знаю, что Елена Борисовна всеми силами будет стараться платить, — тихо сказал худой очкарик, взявший на себя кредит, — но если вдруг не сможет, я никуда с этой бумажкой не пойду, — заявил при свидетелях.
И больше Арсений никогда не видел Лену. Жена приятеля рассказала при случайной встрече в ресторане. Оказывается, Лена на момент смерти мужа была беременна — третий месяц уже шёл. Родила здорового мальчика, так и осталась работать в деревне фельдшером. Кто-то там ездил к ней в гости, рассказывал, что всё у неё в порядке, а сын умный и способный.
Арсений испытал непонятное облегчение после этого рассказа и больше почти не вспоминал о Лене. Сначала усилием воли пресекал воспоминания, а со временем действительно перестал об этом думать.
В конце концов, Дмитрий Петрович умер не от известия о том, что Арсений отказался помочь деньгами. А потом у Арсения пошёл в гору бизнес, вскоре родилась дочь и ускорилось течение лет.
— Будете чай или кофе, Арсений? — со спокойной любезностью спросила Лена, приглашая его в маленькую гостиную.
— Вы же по делам в наших местах и решили заодно навестить старую знакомую? Присаживайтесь, сын на работе, через часок придёт, познакомитесь.
— Да, я по делам, но по личным.
Арсений в замешательстве медленно и осторожно подбирал слова, блуждая взглядом по небогато, но изящно обставленной комнатке. Лена всегда отличалась вкусом. И сама она мало изменилась, несмотря на условия жизни. Это радовало и изумляло.
Если не замечать сеточки мимических морщинок и грустного, углублённого в себя взгляда, то она всё та же — со спины вообще молодая жена чудака-юриста с джентльменскими принципами. Даже волосы красит почти в тот же медовый цвет.
— Если дела секретны, извините меня за расспросы, — чуть лукаво улыбнулась Лена.
— Нет, — решился вдруг Арсений, — просто я растерян, если честно. Я ехал к вашему сыну, но я не знал, что это именно ваш сын. Дело в том, что я ехал познакомиться с будущим зятем. Получается, что моя дочь собирается замуж за вашего сына.
— Это ещё хуже того, что вы себе представляли? — с мягкой и беззлобной иронией спросила Лена.
— Я понимаю, что вы обо мне думаете, — отозвался Арсений, — и что вы вряд ли захотите породниться со мной.
— Подумать только, какой маркиз средневековый с династическими браками! — покачала головой Лена, доставая из буфета гостевые чайные чашки.
Это вообще не наше с вами дело — решать за наших детей. И почему я должна что-то такое о вас думать? Вы обычный человек, в своём роде очень способный, даже талантливый.
Глядя на Сашу, я гадала и не могла угадать, кого она мне напоминает. Она сама нежность, но далеко не так беспомощна, как считает мой сын.
— Вам моя Сашка не нравится?
— Очень нравится! — искренне и с удовольствием поспешила его успокоить Лена. — Я понимаю вас, Арсений, и не сужу. Вы не слишком хотите такого зятя, как мой сын, вы разочарованы, а вот я буду рада, что моей невесткой станет Саша.
— Я просто не владел полной информацией, — возразил Арсений. — Если бы я с самого начала знал, что моя дочь собралась замуж за сына Дмитрия Петровича Кимского, я бы не беспокоился за её судьбу. Вот такой я средневековый маркиз, верю в фамильные черты.
— Я бы с вами поспорила насчёт фамильных черт, но в данном конкретном случае вы правы: Константин в самом главном здорово похож на своего отца.
— Замечательно, значит, нам всем повезло.
И Арсений, потирая руки, полез в кожаный кейс за конвертом.
— Я, значит, не зря деньги на свадьбу привёз. Они же вроде хотели жениться в Суздале, чтобы древняя романтика и все дела. Это заранее заказывать надо, вносить предоплату. Здесь и на многое другое хватит на первое время. Жить они где планируют?
— Обо всём об этом вы лучше с сыном поговорите, господин Маркиз, — мягко остановила Арсения Лена. — Кстати, вот и он. Костя, знакомься, это Сашин отец, приехал познакомиться и обсудить судьбу.
Арсений всю дорогу домой размышлял, а поэтому тащился по трассе, как черепаха, и не удивился бы, если бы его остановили и оштрафовали за такую подозрительную скорость. Знает ли Лена, что он тогда соврал ей, не дал денег, хотя мог? Наверное, знает. Такие женщины, как она, знают всё без логики — чутьём.
Значит, простила. Он бы так не смог. А она ради молодых простила. И сыну своему она точно не расскажет, какой поганец его тесть. Стареет он, что ли, если вдруг стал таким чувствительным?
Парень понравился Арсению, хотя то ещё испытание — смотреть, не пряча глаз, как будто на Дмитрия Петровича, такого, каким он мог быть в молодости. Конверт он не взял — мол, не планировал пользоваться незаработанными им благами.
И явно не врал: дурень принципиальный, но ничего, Арсений найдёт способ помочь молодым в обход гордости зятя.
Он просто должен это сделать — в самых грубых эгоистических целях.