Марина стояла в центре переговорной комнаты, нервно теребя уголок кожаной папки, и чувствовала, как воздух вокруг сгущается, словно перед грозой. Обычно светлое и просторное помещение с панорамными окнами сегодня казалось ей клеткой.
Коллеги, разбившись на небольшие группы, перешептывались. В этом гуле голосов, похожем на жужжание встревоженного улья, то и дело всплывали обрывки фраз: «Говорят, из головного офиса...», «Специалист по антикризисному управлению...», «Новая метла...». Марина старалась держать лицо, но внутри всё дрожало от необъяснимого предчувствия. Она всегда гордилась своей интуицией — именно она помогала ей безошибочно выстраивать отношения с самыми сложными клиентами, — и сейчас этот внутренний компас кричал об опасности.
У огромного окна, спиной к собравшимся, стоял мужчина. Его силуэт на фоне городского пейзажа выглядел монументально. Темно-синий костюм безупречного кроя сидел как влитой, подчеркивая ширину плеч. В опущенной руке он небрежно, но крепко держал планшет. Он не спешил поворачиваться к коллективу, словно давая всем время рассмотреть себя, привыкнуть к своему присутствию, осознать новую иерархию. Он просто смотрел на город, собираясь с мыслями, прежде чем вступить в роль, которая, возможно, изменит здесь всё.
В какой-то момент он слегка повернул голову, словно проверяя время на наручных часах. Профиль. Резкий, волевой, с характерной линией подбородка.
У Марины перехватило дыхание. Сердце, до этого момента бившееся в тревожном, но ровном ритме, вдруг пропустило удар, а затем заколотилось где-то в горле, мешая вдохнуть. В голове словно кто-то дернул стоп-кран.
— Не может быть... — одними губами прошептала она, чувствуя, как кровь отливает от лица.
Этот контур лица. Эта гордая осанка. То, как он чуть наклоняет голову вбок. Это был он. Сомнений быть не могло. Пальцы Марины побелели, вцепившись в папку с документами, словно это был единственный спасательный круг в штормовом океане. Земля под ногами качнулась.
Роковая встреча в баре: когда маски сброшены
В памяти, яркой вспышкой, затмевающей реальность офиса, всплыли картины вчерашнего вечера. Тихий, уютный бар на окраине города, куда она забрела совершенно случайно, желая сбежать от осенней хандры и бесконечных отчетов. Приглушенный теплый свет, запах дорогого табака и джаз, льющийся из динамиков.
Он сидел за барной стойкой — так близко, что она чувствовала тепло его тела. Он не навязывался, не сыпал банальными комплиментами. Их разговор начался с какой-то ерунды — кажется, обсуждали вкус виски и погоду, — но мгновенно перерос в нечто большее. В его голосе звучало что-то бархатное, обволакивающее, удивительно живое. Он умел слушать — редкое качество для современных мужчин. Он смотрел на нее так, будто в этом полумраке существовала только она.
Марина, уставшая от роли «железной леди» и вечного руководителя отдела, впервые за долгие годы позволила себе расслабиться. Она смеялась, рассказывала какие-то глупости, чувствовала себя желанной и легкой. Они не называли имен. Это было частью игры, частью магии того вечера — два незнакомца, встретившиеся, чтобы подарить друг другу тепло.
А потом была ночь. Изумительная, сумасшедшая ночь, полная нежности и страсти, о которой пишут в романах. Ночь без обязательств, без вопросов о работе, ипотеке и планах на жизнь. Утром она ушла тихо, пока он спал, оставив на тумбочке лишь легкий аромат своих духов. Она была уверена, что больше никогда его не увидит. Это должно было остаться красивым воспоминанием, маленьким секретом, который греет душу в холодные вечера.
И вот теперь этот «секрет» стоял у окна ее офиса в костюме, который стоил больше, чем ее зарплата за полгода.
Ноги Марины предательски ослабли. Ей захотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, стать невидимкой. Или, на худой конец, забиться в самый дальний угол переговорной. «А может, я ошиблась? Может, просто похож?» — мелькнула спасительная, но глупая мысль. Она попыталась сделать шаг назад, спрятаться за спины коллег из логистики, но тело словно окаменело.
— Коллеги, прошу внимания! — звонкий голос администратора Лены разрезал тишину, заставив всех вздрогнуть. Лена, сияющая и немного взволнованная, сделала шаг вперед. — Хочу представить вам нового руководителя нашего филиала.
Мужчина у окна медленно обернулся.
Теперь Марина видела его лицо полностью. И последняя надежда на ошибку рассыпалась в прах. Это был он. Тот самый мужчина, который еще несколько часов назад шептал ей нежные слова, теперь стоял перед ней в роли ее начальника.
Игра в гляделки: первый раунд в офисных декорациях
Он окинул взглядом собравшихся. Взгляд его был прямым, спокойным, даже жестким. Никакой мягкости, никакой игривости. Только холодный профессионализм. Он скользил глазами по лицам сотрудников, сканируя их, словно считывая информацию: кто боится, кто настроен скептически, кто готов подчиняться.
Марина задержала дыхание. Каждая секунда тянулась как вечность. Сейчас он дойдет до нее. Сейчас он увидит. Что он сделает? Улыбнется? Удивится? Или сделает вид, что они незнакомы?
— Меня зовут Алексей Викторович, — произнес он. Голос звучал уверенно, раскатисто, заполняя собой все пространство комнаты. — С сегодняшнего дня я приступаю к руководству этим филиалом. Моя задача — вывести показатели на новый уровень. Я надеюсь, что мы с вами сработаемся. Ценю профессионализм и честность. Благодарю за прием.
Он говорил четко, отрывисто. Каждое слово падало, как монета в копилку. Затем он слегка кивнул администратору, давая знак продолжать.
Началось представление руководителей отделов. — Начальник финансового департамента... — Руководитель службы логистики... — Директор по маркетингу...
Алексей Викторович пожимал руки, кивал, произносил дежурные фразы: «Рад знакомству», «Наслышан о ваших успехах», «Надеюсь на продуктивность». Его лицо оставалось непроницаемой маской. Казалось, это робот, запрограммированный на эффективное управление, а не живой человек.
Марина чувствовала, как очередь неумолимо приближается к ней. Ее ладони стали влажными, а сердце колотилось так, что отдавалось в ушах глухим набатом.
— Марина Крылова, руководитель отдела клиентского сервиса, — представила ее Лена.
Алексей повернулся к ней.
Время остановилось. Окружающие звуки исчезли. Остались только его глаза — серо-голубые, внимательные, пронзительные.
Внутри Марины что-то оборвалось. Она ждала реакции. И она ее увидела. На его лице для окружающих не дрогнул ни один мускул. Он остался таким же невозмутимым. Но Марина, знавшая это лицо слишком интимно, заметила микроскопические изменения. Его зрачки на долю секунды расширились. Дыхание сбилось ровно на один такт — едва уловимая пауза перед вдохом. В его глазах мелькнула искра узнавания — смесь удивления и чего-то еще, что она не успела расшифровать.
Его рука потянулась к ней с едва заметной заминкой. В этом замедленном движении читалось больше, чем в любой пламенной речи.
— Рад знакомству, — произнес он.
Фраза была стандартной, но тон... Он прозвучал чуть тише, чуть глуше. Ей показалось, или в голосе действительно проскользнула та самая мягкость, которую она слышала ночью? Или это просто ее фантазия, пытающаяся защититься от стресса?
Марина заставила себя сделать шаг навстречу. Она протянула руку, молясь, чтобы пальцы не дрожали. — Добро пожаловать в команду, Алексей Викторович, — выдавила она из себя. Голос предательски сел, появилась легкая хрипотца. Она чувствовала, как щеки заливает горячая краска, а спина покрывается липкой испариной.
Их ладони соприкоснулись. Его рука была горячей и сухой. Разряд тока, пробежавший между ними, был почти физически ощутим. Он задержал ее руку в своей буквально на полсекунды дольше, чем того требовал деловой этикет. Этот крошечный излом времени стал их общим секретом, подтверждением того, что ночь не была сном.
Он первым разжал пальцы и тут же отступил на шаг, разрывая контакт и отводя взгляд. — Продолжим, — бросил он администратору, уже не глядя на Марину.
Всё выглядело безукоризненно. Ни один человек в переговорной не догадался бы, что между новым директором и руководителем клиентского сервиса есть какая-то тайна. Марина медленно отступила назад, прячась за широкую спину начальника IT-отдела. Она продолжала кивать, изображать внимание, но мысли ее были в хаосе. Как теперь работать? Как смотреть ему в глаза? Не уволит ли он ее, чтобы избежать неловкости?
Холодная война: когда отчеты становятся оружием
Следующие дни превратились для Марины в изощренную пытку. Она избегала встреч с Алексеем, передвигаясь по офису перебежками. Если нужно было пройти мимо его кабинета, она буквально кралась. Но работа есть работа.
Через три дня новый директор собрал большую планерку. Марина тянула до последнего. Она задержалась у кулера, долго наливая воду, потом зачем-то перекладывала бумаги у принтера. Внутри все сопротивлялось необходимости войти в этот зал.
Когда она наконец приоткрыла дверь, совещание уже началось. В комнате висела та звенящая тишина, которая бывает, когда босс говорит что-то важное, а кто-то смеет перебить своим появлением. Все сидели с прямыми спинами. Алексей восседал во главе стола, просматривая графики на экране проектора.
Он повернул голову ровно в ту секунду, когда Марина переступила порог. Их взгляды встретились. Коротко. Буднично. Но этого хватило, чтобы ее снова бросило в жар.
— Постарайтесь в следующий раз приходить вовремя, Марина Сергеевна, — произнес он. Голос был ровным, без явной злости, но в этой тишине слова прозвучали как удар хлыста. — Время — это ресурс, который мы не можем транжирить.
Марина замерла. Кровь прилила к лицу. Он отчитал ее публично. Подчеркнуто официально. Формально. Отстраненно. Он не сделал скидку. Не улыбнулся. — Извините, Алексей Викторович. Задержалась с клиентом, — соврала она тихо, стараясь не поднимать глаз, чтобы никто не увидел ее обиды. Она прошла на свое место, открыла ноутбук, но ощущение проигрыша не покидало. «Значит, так? — думала она. — Значит, я для тебя просто нерадивая сотрудница? Отлично. Я приму эти правила».
Совещание шло своим чередом. Обсуждали продажи, логистику, маркетинг. — Клиентский отдел, — внезапно произнес Алексей, не меняя интонации. — Согласно моим данным за прошлый квартал, количество жалоб возросло на 14%. В вашей пояснительной записке указано, что это связано с расширением выборки.
Он сделал паузу, барабаня пальцами по столу. — Кто согласовал такую формулировку? Вопрос был риторическим, но требовал ответа. Марина подняла голову. В ней проснулась профессиональная гордость. Она работала в этой компании пять лет, она создала этот отдел с нуля, и она не позволит себя топить, даже если этот человек видел ее обнаженной.
— Согласовано с аналитическим отделом, — твердо ответила она, глядя ему прямо в переносицу. — Моя записка отражает реальность. Мы ввели новые, более чувствительные параметры оценки качества. Они выявили проблемы, которые раньше были скрыты. Рост цифр — это не ухудшение работы, это улучшение прозрачности. Мы начали видеть то, что раньше игнорировали.
В зале повисла тишина. Коллеги затаили дыхание. Спорить с новым «варягом» из Москвы никто не решался. Алексей смотрел на нее изучающе. — Формулировка неубедительна, — отрезал он, возвращая взгляд к планшету. — Это выглядит как попытка оправдать ошибки сложной методологией. Переделайте отчет. Меня интересуют факты и решения, а не философские трактаты о прозрачности.
Это было унизительно. Марина почувствовала, как внутри закипает гнев. Он намеренно ее давит? Пытается показать, кто здесь главный? Или он действительно считает ее некомпетентной? Она выждала секунду, успокаивая дыхание, а затем произнесла с вызовом: — Тогда давайте в следующий раз заранее определим критерии «ошибки» до начала разбора, а не по факту. Чтобы мы говорили на одном языке, Алексей Викторович.
Это было на грани фола. Это был не упрек, но четкое обозначение границ. Алексей замер. Марина заметила, как дрогнул уголок его рта. Он не ожидал отпора. Он, видимо, привык, что подчиненные трепещут. Но в ее голосе он услышал не истерику, а сталь. Он впервые за все совещание посмотрел ей в глаза по-настоящему — не как на функцию, а как на равного соперника. — Согласен, — медленно произнес он после паузы. — Справедливое замечание. Жду обновленную версию к вечеру. С предложениями по снижению показателей.
Марина лишь коротко кивнула, не позволив себе ни улыбки триумфатора, ни облегчения. — Будет к вечеру. Между ними снова искрило. Но теперь это было напряжение двух профессионалов, за которым скрывалась личная драма.
Разговор у кофемашины: горький вкус правды
После планерки Марина чувствовала себя выжатой как лимон. Ей нужно было выдохнуть. Она направилась в комнату отдыха — маленький оазис с мягкими диванами и кофемашиной. Она поставила чашку, нажала кнопку и закрыла глаза, слушая мерное жужжание аппарата. Ей хотелось тишины. Но судьба, похоже, решила сегодня испытать ее на прочность по полной программе. Позади раздались уверенные шаги. Даже не оборачиваясь, она знала, кто это. Запах его парфюма — терпкий, с нотками сандала — уже заполнил небольшое помещение.
Он вошел и остановился. Марина спиной чувствовала его взгляд. — Сладкий? — спросил он вдруг. В голосе слышалась легкая, едва уловимая насмешка. Марина медленно обернулась. Алексей стоял, прислонившись к косяку двери, скрестив руки на груди. Пиджак расстегнут, галстук чуть ослаблен. — Нет, — сухо ответила она, забирая чашку. — Я пью черный. Без сахара и без воды. Алексей хмыкнул, проходя к автомату. — Странно. А вот ваш отчет был явно с привкусом ванильного сиропа. Слишком мягкий, слишком обтекаемый. Попытка подсластить пилюлю?
Марина вскинула брови. Неужели он пришел сюда, чтобы продолжить издеваться? — А вы, я смотрю, предпочитаете двойной эспрессо? — парировала она, глядя на то, как он выбирает самый крепкий режим. — Чтобы обжигал и бил по нервам без объяснений? Он нажал кнопку старта и повернулся к ней всем корпусом. — Я предпочитаю, чтобы мой кофе — и мою работу — никто не разбавлял, — серьезно сказал он. — Особенно, когда ставки высоки. — Я предпочитаю честность, — Марина сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. — Особенно в оценках. Чтобы потом не оставалось неприятного послевкусия от недосказанности.
Они стояли друг напротив друга в тесной комнатке. Воздух можно было резать ножом. — Не все, что сказано строго, сказано лично, Марина, — вдруг произнес он, впервые назвав ее по имени, без отчества. Голос стал тише, интимнее. — А не все, что сказано лично, нужно прятать за маской бюрократа, — ответила она, не отводя взгляда.
В его глазах мелькнуло понимание. На секунду маска начальника треснула. Ей показалось, что он сейчас сделает шаг, коснется ее руки, скажет что-то важное... Но он резко откашлялся, словно очнувшись. — Не забудьте прислать новый отчет сегодня, — бросил он уже совершенно другим, деловым тоном. Марина сжала чашку так, что побелели костяшки. — Считайте, что он уже у вас на столе. Как раз в вашем вкусе — горький и по существу. Она резко развернулась и вышла, оставив его одного под жужжание кофемашины.
Тайное досье: он знал всё заранее?
Неделя шла за неделей. Внешне все устаканилось. Рабочие письма, задачи, дедлайны. Но внутри Марины росло напряжение. Как-то раз она зашла к Лене, администратору, забрать документы для архива. Лена, вечно занятая, что-то искала в почте. — Погоди минутку, Марин. Тут старая переписка с Москвой, не могу найти вложение... О, нашла! Марина машинально глянула через плечо коллеги на монитор. Обычный интерфейс почтовой программы, цепочка писем. Но взгляд зацепился за знакомую фамилию. «...запрос по отделу клиентского сервиса. Руководитель Крылова М.С. Работает с 2017 года. Характеристика...»
Марина насторожилась. — Лен, а это что? Администратор бегло глянула на экран. — А, это еще когда Алексея Викторовича только назначали. Он запрашивал сводку по структуре. — И что? — Ну, он просил детальную информацию по ключевым сотрудникам. Но знаешь, что странно? — Лена понизила голос до шепота. — Обычно новые диреkтора интересуются финансами, продажами, юристами. А он первым делом запросил твое личное дело. «Скиньте, — говорит, — всё, что есть по Крыловой». — Сам попросил? — у Марины похолодело внутри. — Ага. Я тогда удивилась. Думала, может, он хочет тебя уволить или, наоборот, повысить. Он очень внимательно изучал твою аналитику. Сказал, что у тебя нестандартный подход.
Марина отошла к окну. Значит, он знал, кто она, еще до того, как приехал? Нет, это бред. Они встретились в баре случайно. Или нет? Мысли путались. — А он всегда такой... закрытый? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Ой, не то слово, — махнула рукой Лена. — Сухарь. Приехал из Москвы, там у него карьера перла. Личное дело я видела краем глаза — вдовец, детей нет. Живет работой. Может, потому и такой жесткий. Говорят, его сюда прислали как кризис-менеджера, ненадолго. Вытянет показатели и уедет обратно в Сити.
Марина кивнула. — Спасибо, Лен. Важно понимать, с кем в одной лодке плывем. Она вышла в коридор. Вдовец. Одинок. Живет работой. Эта информация, странным образом, сделала его более понятным, более человечным. Он не просто робот. У него есть шрамы.
Теория графиков: когда линии судьбы пересекаются
Приближался «День Икс» — большая отчетная конференция перед кураторами из столицы. Это был звездный час Алексея, его экзамен. От успеха зависело будущее филиала и, возможно, его карьера. Накануне вечером он собрал руководителей. Обсуждали стратегию, цифры, слайды. Нервы у всех были на пределе. Когда совещание закончилось, и все поспешили домой, Марина осталась собирать разбросанные по столу графики. Ей казалось, что кабинет пуст. Но Алексей сидел в своем кресле, устало потирая переносицу. Он выглядел измотанным. — Алексей Викторович, — тихо позвала она. Он вздрогнул и поднял глаза. В них не было привычной стали, только усталость. — Я хотела уточнить по разбивке жалоб. Вам нужна детализация по каналам поступления или по сути проблем? — По сути, — ответил он механически. — Каналы потом. Он снова уткнулся в планшет. Марина постояла секунду, потом решительно подошла к флипчарту. На белом листе был нарисован график падения продаж — жирная красная линия, стремящаяся вниз. Она взяла маркер. — Мне кажется, вы слишком пессимистичны, — сказала она. Она нарисовала стрелку, идущую от нижней точки вверх. Уверенную, зеленую. — У нас есть потенциал выровняться. Если учесть сезонность и новые скрипты, мы пойдем в рост уже к ноябрю.
Сзади скрипнуло кресло. Алексей подошел к доске. Он встал совсем близко — она чувствовала тепло его тела, запах его одеколона, смешанный с запахом кофе и бумаги. Он взял синий маркер. Его рука коснулась ее руки. Электрический разряд снова прошил их обоих. — А если эта линия с самого начала шла не туда? — тихо спросил он, глядя не на доску, а на ее профиль. — Если я выбрал не ту точку отсчета? Не те координаты? Он нарисовал рваный зигзаг, отклоняющийся от курса. — Иногда направление меняется не сразу, — Марина повернулась к нему. Их лица были в сантиметрах друг от друга. — Инерция велика. Но если смотреть внимательнее... Она провела тонкую линию, соединяющую его зигзаг с ее вектором роста. — ...видно, что даже через ошибки можно выйти на правильный путь. Мы можем это исправить. Форсировать.
В комнате повисла тишина, наполненная невысказанными словами. Они обсуждали бизнес-процессы, но оба понимали: речь идет о них. О той ночи. О том страхе, который заставил их надеть маски. — Мне казалось, уже поздно, — прошептал он. — Что я все испортил своей жесткостью. Что траектория сломана. — Графики — вещь гибкая, Алексей, — ответила она, опуская формальности. — Пока не поставлена финальная точка, все можно изменить. Он смотрел на нее с такой надеждой, что у нее защемило сердце. — Завтра важный день, — вдруг сказал он, отступая на шаг и возвращая себе маску руководителя. Но голос его дрожал. — Марина, прошу, не опаздывайте. Вы мне ассистируете. Мне... нужна ваша поддержка. — Я не подведу, — твердо сказала она.
Катастрофа в прямом эфире
Утро конференции. Большой зал, приглушенный свет, десятки людей в дорогих костюмах. Делегация из Москвы сидела в первом ряду с лицами инквизиторов. Алексей стоял на трибуне. Он был великолепен — собран, убедителен, харизматичен. Марина сидела за столом сбоку, управляя презентацией.
Все шло идеально. Первый блок, второй, финансовые показатели... И тут, на шестом слайде — ключевом, где была стратегия развития — экран моргнул. Изображение дернулось, пошло рябью. Четкие диаграммы превратились в абстрактную кашу из пикселей. Цифры налезли друг на друга, превратившись в бессмыслицу. Алексей нажал кнопку на кликере. Ничего. Еще раз. Слайд завис. Потом сменился следующим — таким же «битым». В зале зашумели. Кто-то хихикнул. Алексей побледнел. Это был провал. Технический сбой в самый ответственный момент выглядел как непрофессионализм. — Коллеги, прошу прощения, — его голос оставался ровным, но Марина видела, как побелели его пальцы, сжимающие трибуну. — Небольшая техническая заминка. Экран погас окончательно. Черная пустота. — Объявляю перерыв 10 минут, — громко сказал Алексей. — Проветрим помещение, выпьем кофе. Прошу всех покинуть зал. Останется только Крылова.
Когда за последним сотрудником закрылась дверь, Алексей словно сдулся. Он рухнул на стул, закрыв лицо руками. Затем резко поднял голову. В его глазах был ужас пополам с яростью. — Это ты? — выдохнул он. — Что? — Марина опешила. — Ты знала, как это важно для меня. Ты готовила файл. Ты решила отомстить? За мои придирки? За то, что я не позвонил тогда, после бара? Ты хотела меня уничтожить? Слова летели как камни. Он был в отчаянии и бил по самому больному.
Марина не стала кричать в ответ. Она молча развернула свой ноутбук. Ее пальцы летали по клавиатуре с невероятной скоростью. — Смотри, — жестко сказала она. На ее экране светилась идеальная презентация. Ровная, четкая, без единой ошибки. — У тебя сбой в канале передачи данных или проблема с проектором. Мой файл чист. Я проверяла его трижды. И я сделала резервную копию на облаке и на флешке. Она вставила флешку в его порт, перезапустила систему, подключила кабель напрямую. На большом экране за спиной Алексея загорелся идеальный слайд.
— Я никогда не смешиваю личное и работу, Алексей, — тихо сказала она. — И я никогда не бью в спину. Он смотрел на экран, потом на нее. Злость ушла, уступив место стыду. Он выглядел как человек, который только что чудом избежал гибели. — Я... я чуть все не разрушил, — прошептал он. — И презентацию, и... нас. Он порывисто встал, подошел к ней и взял ее за руки. — Прости. Я сорвался. Я просто не знаю, как с тобой быть. Я схожу с ума с того самого утра. Я пытался быть начальником, пытался забыть ту ночь, но я вижу тебя каждый день и... — Тише, — она сжала его ладони. — У нас есть еще 5 минут. Соберись. Ты сможешь. Ты лучший директор, которого я видела. Иди и порви их. А поговорим потом.
Финал, который стал началом
Конференция прошла блестяще. Алексей выступал с таким вдохновением, что московские кураторы аплодировали. Когда все закончилось и зал опустел, он подошел к ее столу. Он не стал говорить о работе. Не стал благодарить за спасение файла. Он просто достал из кармана телефон. — Я хочу пригласить тебя на ужин. Не как директор подчиненную. А как тот парень из бара — ту девушку, которая любит джаз. И на этот раз я хочу узнать все: как тебя зовут по-настоящему, о чем ты мечтаешь и какой кофе ты любишь по утрам в выходные. Марина улыбнулась — той самой улыбкой, которую он запомнил в полумраке бара. — Я согласна. Но при одном условии. — Каком? — Никаких отчетов за ужином. — Договорились, — он улыбнулся в ответ, и в этой улыбке не было ни капли льда.
В тот вечер они вышли из офиса вместе. Не скрываясь. И пусть завтра весь офис будет строить догадки и шептаться у кулера. Это уже не имело значения. Главный график их жизни наконец-то пошел уверенно вверх.
Дорогие читатели! Служебные романы часто осуждают, но иногда именно работа становится местом, где мы встречаем «своих» людей. А как вы считаете, стоит ли рисковать карьерой ради чувств? Случались ли у вас подобные истории? Делитесь в комментариях, ставьте лайк, если переживали за героев, и подписывайтесь — впереди много жизненных историй!