Президент США Дональд Трамп стал одним из наиболее заметных апологетов пересмотра модели международных отношений, сложившейся после окончания холодной войны. Одной из его последних инициатив стало предложение создать Совет мира — новую наднациональную организацию, которая, по замыслу Белого дома, может со временем заменить собой Организацию Объединенных Наций. Политический аналитик Дмитрий Стратиевский разбирает, как должен работать Совет мира, какие государства откликнулись на предложение Вашингтона и почему этот проект вряд ли станет жизнеспособной альтернативой ООН.
Слабая ООН требует перезагрузки
Критика Трампа в адрес нынешней системы мировых сдержек и противовесов не лишена основания. ООН, основанная странами — победителями во Второй мировой войне с целью создания особой площадки для решения противоречий без применения силы, была не слишком эффективна в послевоенном мире и стала еще менее работоспособной в постъялтинском.
Фактически можно назвать всего четыре области, в которых ООН очень важна или даже незаменима. Это помощь беженцам, осуществляемая Управлением Верховного комиссара, работа Всемирной продовольственной программы — крупнейшей гуманитарной организации на планете, удостоенной в 2020 году Нобелевской премии мира, а также поддержка в борьбе с эпидемиями по линии Всемирной организации здравоохранения и проекты Детского фонда ООН (ЮНИСЕФ).
К этому можно добавить еще и МАГАТЭ — регулятора в сфере использования ядерной энергии. Критики ООН отмечают: «гуманитарка» все же не основная миссия организации, а перечисленные уважаемые агентства вполне могли бы успешно работать и в виде отдельных структур.
Реальный вклад ООН в мировую политику весьма скромен. Главная проблема заключается как в структуре организации, так и в самом рисунке международных отношений. Постоянные члены Совета безопасности ООН (США, РФ, а ранее СССР, Великобритания, Франция и КНР) обладают правом вето и активно его используют в соответствии с собственными интересами.
Характерен процесс создания политических блоков с противоположными целями, конкурирующих и даже открыто враждующих друг с другом. В результате «нежелательные» проекты блокировались одним или несколькими постоянными членами Совбеза, а итоговые резолюции были настолько компромиссными, что теряли всякий смысл. Большинство решений Генеральной ассамблеи носили декларативный характер.
Список конфликтов, в которых миротворцы ООН, связанные множеством ограничений, смогли бы внести хоть какой-то вклад в завершение кровопролития, можно было пересчитать по пальцам, не говоря уже о превентивных мерах по предотвращению назревающего вооруженного конфликта.
Как проект по Газе превратился в Совет мира
Первоначальная идея Трампа была вполне легитимна. Ссылаясь на резолюцию ООН 2803, разработанную США и одобренную в ноябре 2025 года, американский президент предложил создать контрольную и координирующую структуру, которая поможет реализовать план мирного урегулирования и восстановления сектора Газа.
Сомнения в способности ООН сыграть значительную роль в процессах в регионе были высказаны Трампом в привычной острой и эгоцентричной манере, но не были безосновательны. За время своего существования ООН приняла десятки резолюций об урегулировании палестино-израильского конфликта (из них пять только с 2023 года), но они так и остались на бумаге.
В связи с этим предложение о создании новой структуры не было лишено логики. Привлекал внимание и список участвующих физических лиц. Например, на пост Верховного представителя по Газе предлагался Николай Младенов, бывший глава МИД и Минобороны Болгарии, позднее ставший координатором ООН по мирному ближневосточному процессу.
Однако быстро стало понятно, что дело тут не только и не столько в Газе. Первоначальное название Gaza Peace Board исчезло, вместо него стало употребляться Board of Peace. Трамп вполне ясно намекнул, что Совет мира стал бы лучшей альтернативой «не справляющейся» ООН.
В Уставе новой организации, который разослали десяткам глав государств и правительств с предложением членства, Газа не упоминалась вовсе. Скорее он выглядел как основополагающий документ крупной всемирной структуры, собирающейся кардинально влиять на политические процессы в мире (из преамбулы: «необходимость более гибкого и эффективного международного органа по миростроительству»).
Обращают на себя внимание несколько особенностей.
Во-первых, самые широкие полномочия даны председателю Совета, имя которого названо прямо в тексте Устава — Дональд Трамп. Один только перечень действий, на которые он имеет право, уже вызывают сомнения в демократичности и коллегиальности организации.
Во-вторых, из восьми членов Исполнительного совета — главного органа новой структуры — семеро американцев, включая самого Трампа и его зятя Джареда Кушнера, и один британец, экс-премьер Тони Блэр. Англосаксонское доминирование закрепляется и в виде признания английского единственным официальным языком Совета.
В-третьих, Газа исчезла не только из устава. Формально в составе Совета создано отдельное подразделение по контролю за восстановлением территории региона. В него наряду с американцами, состоящими в Исполнительном совете, Блэром и двумя ооновскими дипломатами входят еще несколько министров из Турции, Катара и ОАЭ, глава разведслужбы Египта и израильский бизнесмен.
При этом отсутствуют официальные лица Израиля и палестинской автономии, чье участие казалось обязательным. Нельзя отрицать, что Совет мира готов заниматься и восстановлением Газы как выгодным коммерческим проектом. Но невооруженным глазом заметно, что судьба небольшой территории на Ближнем Востоке явно не будет приоритетом.
Наконец, далек от прозрачности и принцип расходования средств Совета. Государства-члены обязаны внести «не менее одного миллиарда долларов США», но неясно, что потом будет происходить с этими деньгами. На Исполнительный совет возложена функция контроля за бюджетом, но абсолютное большинство стран-участниц не имеют в нем представительства.
Кто согласился войти в Совет мира
Из шести десятков разосланных Трампом приглашений на участие в Совете мира далеко не все были удостоены ответа. Уже известно об отказе 11 государств — от Франции и Германии до Великобритании и Австралии. Китай, Индия, Россия и Швейцария заняли выжидательную позицию. О своем согласии пока заявили 26 стран.
Фактически согласившихся примкнуть к новой организации можно разделить на три основных группы.
Во-первых, это близкие союзники лично Трампа, например Венгрия, Израиль, Парагвай и Аргентина. Для последних двух членство в Совете еще и возможность быть в активном контакте с американцами в связи с намечающимися крупными переменами в Южной Америке.
Во-вторых, это государства, которые нельзя назвать проамериканскими, но старающиеся повысить свое присутствие на всех международных площадках, в частности Казахстан, Вьетнам, Индонезия и Узбекистан. Эти государства борются за региональное лидерство и рассчитывают на поддержку Вашингтона. Особняком стоит Косово, которое не входит в ООН и получило признание своего суверенитета лишь от половины мира. Для него приглашение — это большое внешнеполитическое достижение.
В-третьих, это группа арабских государств (Египет, ОАЭ, Бахрейн, Саудовская Аравия и другие), руководству которых необходимо быть «поближе к Трампу» в свете сохраняющейся напряженности вокруг Ирана и возможных планов Белого дома по коренному переустройству Ближнего и Среднего Востока. В определенной степени это касается и Турции. Анкара всё чаще берет на себя функции «адвоката исламского мира». Для реализации ее геополитических амбиций в ряде регионов от Сирии до Кавказа необходим хотя бы благосклонный нейтралитет Америки.
В заявленном составе Совета есть немало государств со скромными финансовыми возможностями. Например, доходная часть госбюджета Армении составила в 2025 году около 7,5 млрд долларов при валютных резервах в 3,5 млрд долларов. У Албании эти показатели составляют соответственно 4,3 и 6 млрд, у Косово — 3,8 и 1,3 млрд долларов. Непонятно, смогут ли эти государства заплатить за членство в Совете миллиард долларов и будет ли Трамп от них действительно это требовать.
Из членов ЕС в Совет вступили лишь два государства — Болгария и Венгрия. Если учитывать и членство в НАТО, к ним добавились Турция и Албания. Таким образом, в условную «команду Трампа», если рассматривать арифметически, вошли 7% членов Евросоюза и 12% участников Североатлантического альянса.
Совет мира как референдум о доверии Трампу
Примечательно, что в списке участников отсутствуют Польша и Румыния (получили приглашение, но пока не ответили) и страны Балтии (не были приглашены). Евросоюз, который отдельно позвали в Совет, ответил о готовности к взаимовыгодному сотрудничеству, но не в виде членства. Фактически это ясный ответ Трампу от европейского Запада. Структура, в которой один человек будет царем и Богом, никак не подходит парламентским демократиям. Прямое участие в ней скорее несет риски, чем выгоду.
По большому счету, Трамп сам превратил решение приглашенных государств в своего рода референдум о доверии себе. Ключевые государства ЕС и Великобритания, находящиеся с Вашингтоном в самом глубоком конфликте последних десятилетий, в условиях, когда немыслимый ранее сценарий военного противостояния американских и европейских военных мог стать реальностью в Гренландии, не могли согласиться участвовать в новой организации «имени Трампа».
«Малые» страны с высокой степенью зависимости от Америки либо государства, чьи лидеры открыто восхищаются нынешним хозяином Белого дома, поторопились принять приглашение, чтобы не утратить его благосклонности. Мотивация участников — от «симпатии» до «необходимости» — оказалась слишком связанной с личностью Трампа, а не с перспективами Совета мира как международной институции.
Два сценария для Совета мира
Вряд ли есть сомнения в том, что «политические» международные организации ХХ века, всемирные и региональные, не отвечают вызовам ХХI века. ООН все больше теряет влияние. ОБСЕ, на которую возлагались надежды как на «мостик» между устоявшимися демократиями, государствами в стадии трансформации и (пока еще) авторитарными странами Европы, находится в системном кризисе.
Другие региональные наднациональные структуры пребывают не в лучшем состоянии. Их объединяет общая ключевая проблема. ООН, ОБСЕ, АСЕАН, Африканский союз и другие не обладают механизмом принуждения, возможностью «заставить нарушителя» изменить свою позицию и склониться к решению, приемлемому для мирового сообщества. Это невольно превращает их в дискуссионные клубы, где с трибун высказываются благие намерения без реализации на практике.
Даже судебные институции, такие как ЕСПЧ, Международный уголовный суд или Африканский суд по правам человека и народов, не обладают всей полнотой власти. Достаточно просто не признать юрисдикцию суда или игнорировать его решение. Последствий не будет.
Пожалуй, основное препятствие для успеха работы международных организаций состоит в том, что пока не найдена формула того, как сделать международное сотрудничество лучше и эффективнее, каким образом человечество может совместно предотвращать войны или хотя бы останавливать их в ранней стадии. Та же ООН пребывает в тупике.
Реформирование Объединенных Наций обсуждается с 1990-х годов. Звучат самые разные предложения от расширения числа постоянных членов Совбеза с учетом современных реалий в мире до сложных моделей с «полупостоянным» членством и правом вето только в определенных ситуациях. Но все эти проекты не решают две основных проблемы: как одновременно сохранить функции «мировых арбитров» и не позволить им злоупотреблять правом вето и как воплощать в жизнь принятые решения в условиях отсутствия силового компонента.
Совет мира не сможет стать альтернативой ООН. Трамп строит эту организацию по принципу корпорации во главе с президентом с непререкаемым авторитетом — так, как он умеет. Крупная всемирная структура не сможет функционировать без участия таких акторов мировой политики, как Китай, Индия, Германия, Франция, Япония и другие.
Из топ-15 государств планеты по номинальному ВВП работать в Совете мира, кроме самих США, не согласился пока никто. Для весомых игроков вряд ли приемлем персоналистский проект с размытыми целями и задачами, в руководстве которого они даже не будут представлены.
Наиболее реалистичными выглядят два сценария. Первый: Совет мира будет создан на основе лояльных Трампу государств либо крайне заинтересованных в участии, что уже происходит. Далее Совет будет конструировать медийные поводы громкими заявлениями, на практике же осуществляя лишь коммерческие проекты, например в той же Газе, и служа после 2028 года синекурой для экс-президента Трампа в комфортном окружении действующих дружественных иностранных лидеров.
Второй: инициатива Трампа со временем сойдет на нет и будет забыта, как это случалось с его предыдущими проектами от «Великой стены» на границе с Мексикой до глобального возврата промышленности в США и перезапуска всей американской системы госслужбы. Тогда человечеству придется создавать нового «мирового арбитра» без Трампа