Три дня в заброшенной сторожке стали для них временем странного затишья и напряжённого анализа. Рана Егора, благодаря уходу Ариадны и крепкому организму, начала затягиваться, лихорадка отступила. Физическая слабость сменилась ясностью ума, отточенной болью и осознанием полной изоляции. Они были отрезаны от всего: от официальных каналов, от информации, от помощи. Безопасный дом сожжён или захвачен. Тихон исчез — либо стал жертвой, либо оказался предателем. Они могли полагаться только друг на друга и на свёрток с краденым оружием, спрятанный под половицами.
Именно это оружие стало отправной точкой их размышлений. Сидя за грубым столом при скудном свете краденой жестяной лампы, они разложили перед собой, как шахматные фигуры, всё, что знали.
— Они нашли нас у безопасного дома в ту же ночь, — начал Стрельников, его голос был тихим, но твёрдым. Он уже не был надворным советником в мундире. Он был охотником, загнанным в угол, но не сломленным. — Значит, кто-то знал о нашем возвращении. Круг очень узок. Я. Вы. Тихон. И, возможно, Сергей Фёдорович, криптограф. Но он сидит в своём подвале, он вне игры. Остаётся Тихон.
— Вы в ном уверены? — спросила Ариадна. Она помнила молчаливого, верного писаря.
— Нет. Но он единственное звено. Или… — Он замолчал, его взгляд стал острым. — Или утечка произошла раньше. Когда мы только планировали вылазку на склад. Кто об этом знал?
Ариадна мысленно вернулась в тот день. Они обсуждали план в безопасном доме. Были вдвоём. Но…
— Вы отдавали какие-то распоряжения? Делали записи?
— Нет. Но я… — он потер переносицу, — я запрашивал через Тихона справку в портовой жандармерии о графике прихода судов. Формально — для другого дела. Но если кто-то следил за моими запросами…
— Значит, либо Тихон, либо кто-то в портовой жандармерии связан с ними, — заключила Ариадна. — Но как они так быстро связали этот запрос с нами? Если только…
Она посмотрела на него, и в её глазах вспыхнуло понимание.
— Если только у них есть свой человек прямо в сыскной полиции. Не на периферии. В центре. Тот, кто видит все ваши запросы, все движения.
Стрельников медленно кивнул. Мысль была чудовищной, но логичной.
— Крыша, — прошептал он. — Высокопоставленная крыша. Та, что заставила замять дело о контрабанде десять лет назад. Та, что может влиять на назначения, на ход расследований. И если у неё есть свой человек в канцелярии или среди начальства… тогда они знали о моём интересе к «Нереиде» с самого начала. И могли предугадать наши шаги.
Это объясняло всё. Исчезновение веера на балу. Быстрое «закрытие» дела горничной как несчастного случая. Мгновенную реакцию на их вылазку. И, самое главное, — беспрепятственную деятельность сети Баженова на протяжении лет.
— Нужно сузить круг, — сказал Ариадна. — Кто имеет доступ ко всем вашим делам и запросам?
— Начальник отделения, полковник Зарубин. Его помощник, капитан Лебедев. Архивариус… и несколько старших делопроизводителей. Но чтобы добраться до них, нужно вернуться в здание на Фонтанке. А это сейчас равносильно самоубийству.
— Тогда нужно действовать извне, — предложила она. — Проверить каждого косвенно. Через их слабости, связи, привычки. У вас же были досье на всех, с кем работали? Компромат?
Стрельников скептически хмыкнул.
— Были. Но они в сейфе в моём кабинете. К которому мне теперь не подступиться. — Он задумался. — Но есть один способ. Старый, грязный способ. Нужно создать ложную информацию и пустить её по официальным каналам. И посмотреть, к кому она придёт быстрее всего.
План родился за ночь. Он был рискованным и дерзким. Стрельников, используя остатки доверия и свой авторитет (а он, несмотря на всё, ещё был чиновником в отпуске по болезни), через уличного мальчишку-посыльного отправил два секретных пакета. Один — на имя полковника Зарубина, с грифом «лично в руки». В нём лежала записка, написанная шифром, который знали только в отделении, о том, что «агент Волкова вышла на след ключевого свидетеля по делу Рябова, встреча назначена в Александровском парке, у грота, в полночь». Второй пакет — на имя капитана Лебедева, с точно таким же содержанием, но с указанием другого места — «у Чесменской церкви, в час ночи».
Суть была проста: если предатель — Зарубин, информация о встрече у грота попадёт к врагам, и туда придёт засада. Если Лебедев — засада будет у церкви. Если же оба чисты, или предатель кто-то ниже рангом, информация может не уйти, либо уйдёт с искажениями.
Остаток дня и вечер они провели в мучительном ожидании. Ариадна, переодетая в грубую одежду дворовой торговки, отправилась в Александровский парк, чтобы наблюдать. Стрельников, ещё слабый, но способный ходить, взял на себя Чесменскую церковь. Они договорились не приближаться, только следить издали.
Ночь была холодной и туманной. Ариадна, закутавшись в платок, пристроилась за толстым стволом старого дуба в двухстах шагах от грота. Парк был пуст, лишь ветер шелестел голыми ветвями. Полночь. Никого. Четверть первого… Половина первого… Ни одной живой души. Ни полиции, ни подозрительных лиц. Её надежда начала таять. Может, их план был слишком наивен? Может, предатель был умнее?
В час ночи, дрожа от холода и разочарования, она вернулась в сторожку. Стрельников был уже там. Его лицо в свете лампы было мрачным.
— У церкви тоже было тихо, — сообщил он. — Никого.
— Значит, предатель не они? Или… они не клюнули?
— Или, — медленно сказал Стрельников, — они клюнули, но действуют тоньше. Не посылают громил. А просто… устраняют угрозу иначе. Например, через официальные каналы. Арест. Или объявление в розыск.
Он подошёл к маленькому, закопчённому окошку, выглянул в предрассветную мглу.
— Но есть одна деталь, — продолжал он. — Когда я возвращался, я сделал крюк мимо дома капитана Лебедева. У его подъезда, несмотря на поздний час, стояла карета. Не его, более дорогая. И я узнал герб на дверце.
Он обернулся к Ариадне, и в его глазах горел холодный огонь.
— Герб барона фон Клейста.
Тишина в комнате стала звенящей. Капитан Лебедев, помощник начальника отделения, в два часа ночи принимал у себя барона — одного из столпов Общества Возрождения Искусств, в чьём доме они были на аукционе. Это не было доказательством. Это было фактом, страшнее любого доказательства.
— Значит, это он, — прошептала Ариадна. — Лебедев.
— Скорее всего. Но он не вершина. Он передаточное звено. Шпион внутри системы. Он докладывает Зарубину (который может быть чист, но слеп или подкуплен), а через него информация идёт дальше — к Клейсту, а от него — к Баженову. Идеальная схема.
Теперь у них было имя. И понимание, насколько глубоко враг проник в структуру, призванную его ловить. Это объясняло, почему все их предыдущие попытки натыкались на стену. Почему дело Рябова так быстро пошло по пути самоубийства. Почему фарфоровая головка «случайно» сгорела.
— Что мы будем делать? — спросила Ариадна. — Разоблачать его?
— Сейчас? С нашими ресурсами? Он объявит нас сумасшедшими и преступниками. Нас либо арестуют по его приказу, либо убьют «при попытке к бегству». Нет. Теперь мы знаем врага в лицо. И мы знаем его слабость — он связан с Клейстом. Мы должны использовать это. Не атаковать Лебедева, а обойти его. Действовать так, чтобы он не знал о наших следующих шагах.
Он сел за стол, взял обрывок бумаги и начал чертить схему.
— Мы не можем доверять полиции. Значит, нам нужны свои люди вне системы. Верные люди. Я думал об этом. Есть двое. Бывший унтер, которого выгнали за правдолюбие, он теперь работает вышибалой в трактире «Яма». И вдова одного мелкого чиновника, которую Лебедев когда-то затравил, добившись смерти её мужа. Они ненавидят систему. Им можно доверить наблюдение и мелкие поручения.
— А как с «Нереидой»? — напомнила Ариадна. — Груз ещё должен прийти.
— Именно, — кивнул Стрельников. — Это наш главный козырь. Лебедев, вероятно, знает, что мы что-то видели на складе. Но он не знает, что мы знаем про «Нереиду». И не знает, что мы вычислили его. Значит, мы должны подготовить операцию по перехвату груза в обход всей полиции. Используя наших новых людей и… — он посмотрел на свёрток под половицей, — это оружие, если придётся.
Они проговорили до рассвета, выстраивая хрупкую, но дерзкую сеть сопротивления внутри захваченного врагом города. У них не было ресурсов, зато было знание. Знание врага и знание друг друга. Предательство в рядах не сломило их. Оно заставило стать умнее, хитрее, безжалостнее. Они превращались из жертв и преследователей в настоящих конспираторов, ядро маленькой армии, готовой дать бой гиганту. И первым шагом этой армии была слежка за капитаном Лебедевым. Каждое его движение, каждый контакт теперь должен был стать ниточкой, ведущей выше — к барону, а от него — к самому Баженову. Игра в тени только начиналась, но теперь они знали, что некоторые тени отбрасывают не фонари, а предатели в синих мундирах.
✨ Если вы почувствовали магию строк — не проходите мимо! Подписывайтесь на канал "Книга заклинаний", ставьте лайк и помогите этому волшебству жить дальше. Каждое ваше действие — словно капля зелья вдохновения, из которого рождаются новые сказания. ✨
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/68395d271f797172974c2883