Пар был не белым и легким, каким он бывает от чистой воды или травяных настоев. Он был грязно-желтым, плотным и липким, как прокисшее тесто, которое внезапно решило заполнить собой все пространство. Вонь ударила в ноздри мгновенно — тошнотворный, густой запах горелой куриной кожи, пережаренного до черноты лука и паленой человеческой шерсти. Это был не банный дух, а смрад адской кухни, где повар сошел с ума и решил зажарить посетителей живьем. Жир, попавший на раскаленные докрасна камни, не просто испарялся — он чадил, превращаясь в едкую взвесь, которая оседала на стенах, полках и телах маслянистой пленкой. Из глубины парилки, скрытой этой ядовитой завесой, донесся надсадный кашель, переходящий в рвотные позывы. Вова завыл, наткнувшись вслепую на раскаленный полок, что-то грохнуло — кажется, опрокинули жестяной таз с холодной водой, но это не помогло. — Дверь! Где дверь, сука?! — хрипел муж, но в этом густом, жирном тумане он потерял ориентацию, мечась, как ошпаренный таракан в банке.
Публикация доступна с подпиской
Вступить в клуб великих читателей