Рассказ "Грешница"
Глава 1
Глава 47
Дарья обернулась и, увидев выражение лица подруги, мягко попросила её:
– Не надо, Ксюша, не связывайся.
– Вот ещё! – фыркнула Ксения и, обеими руками взяв Дарью за плечи, отодвинула её в сторону, чтобы она не загораживала ей путь к прилавку, мешая наступать на Галину:
– Повтори, что ты сейчас сказала? Куда там моя Дашка полезла? К мужикам вашим? Ох, не туда ты, девка, думаешь! Ох, не туда! – передразнила она Галину. И вдруг заговорила зло и насмешливо: – Дашка на это не способна! Она у меня тихая да смирная, куда ей до ваших мужиков. А вот я не такая! Захочу, всех до единого перепробую! Самых лучших выберу и к подолу своему пришью. Табуном за мной ходить будут! А твоего муженька и вовсе без масла съем! Да так, что он тебя и не вспомнит! Моим именем называть будет. В постели с тобой меня представлять! Этого, что ли, хочешь?
– Сдурела баба! – испуганно воскликнула Галина, пятясь к полкам, как будто боясь, что Ксения перепрыгнет через прилавок, стоявший между ними. – Что ты ко мне прицепилась? Я тебя не трогала, и ты меня не трогай!
– Смотри мне, как тебя там зовут, Галина, что ли? – подбоченилась Ксения. – Я сюда навсегда приехала. Очень уж давно хотела деревенского мужика попробовать. Городские-то наши все хлипкие, с вашими не сравнятся. Так что ты смотри, Галина, носи свой яд в себе да не расплёскивай! Не дай бог на мою Дашку хоть капля попадёт, тогда не жалуйся. Уведу твоего мужа, корнями его обовью и ребёнка ему рожу! Я тебя предупредила. И люди слышали! Потом не плачь...
Галина только хлопала глазами и открывала рот как рыба, выброшенная на берег. А Ксения спокойно повернулась к Дарье и заговорила с ней своим обычным тоном:
– Ну а ты что стоишь, Дашка? Очередь задерживаешь. Давай, говори, что нам с тобой купить надо. Видишь, как Галине не терпится нас с тобой обслужить.
– Ай да девка! – восхищённо причмокнул языком какой-то щупленький, невысокий старичок. – Огонь! Эх, скинуть бы мне годков тридцать, я б к твоему подолу пришитым походил...
Ксения громко рассмеялась:
– Ну, ты даешь, дед! По всему видно, ходок добрый был!
– Я хоть и дед, а цены мне нет, – пошутил старый балагур. – А то гляди, молодка, если Галкин Тимофей тебе не по вкусу придётся, приходи ко мне на сеновал. Только заранее маякни, чтобы я бабку Маруську пораньше спать уложил.
Теперь расхохотались все, кто был в магазине, кроме насупившейся Галины и той самой бабки Маруськи, толстой, неповоротливой старухи, которая была в три раза больше своего весельчака–мужа.
– Греховодник старый, – беззлобно проворчала она, ткнув пальцами в его седую голову. – Мало я тебя в молодости по всем кустам искала, не хватало мне ещё в старости тебя по сеновалам искать.
Магазин снова грохнул от смеха и наполнился оживлённым шумом, который не стих, даже когда Дарья и Ксения, нагруженные покупками, вышли на улицу. Однако Даша заметила, что светлая улыбка подруги, сначала как-то потускнела, а потом и вовсе погасла на ее губах.
– Ксюша, ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросила Дарья. – Мне ещё по телефону твой голос не понравился. И приехала ты сама на себя не похожая. Я же вижу, что напоказ ты веселая, а на самом деле внутри что-то прячешь.
Ксения вздохнула:
– От тебя не спрячешь, – грустно улыбнулась она.
– Ладно, признавайся! С мамой что-то? – продолжала настаивать Дарья. – Ты ведь всерьёз сказала сейчас в магазине, что хочешь остаться здесь навсегда.
– А ты против? – повернулась к ней Ксения.
– Нет, конечно! Оставайся и живи. Мне и самой тут очень нравится. Только ничего от меня не скрывай. Ты же знаешь, я всегда и во всем тебя поддержу.
Новый вздох сорвался с губ Ксении. И, помолчав, она начала свой рассказ.
– Ты знаешь, почему я уехала, Даша. Мама сказала, что очень сильно больна и нуждается в помощи. Но у нас никогда не было с ней хороших, доверительных отношений, я всегда мешала ей и никогда не была нужна, а потому очень удивилась, когда она начала настаивать на моём возвращении.
– Ты правильно сделала, – поддержала подругу Дарья. – Всё-таки она твоя мать и имеет право рассчитывать на тебя.
– Я тоже так подумала, – кивнула Ксения. – Кстати, она встретила меня лёжа в постели и несколько дней старательно разыгрывала из себя больную. Сначала я молча готовила, стирала, убирала, выполняла все её капризы. Потом стала спрашивать, когда ей на приём к врачу, но она отговаривалась от меня, придумывая какие-то нелепые оправдания. Отказывалась при мне пить лекарства, говорила, что только что приняла всё, что нужно. Даша, я ведь не похожа на дурочку?
– Нет, – вполне серьёзно ответила Дарья.
– Правильно. Поэтому я очень быстро раскусила её и потребовала, чтобы она объяснила, зачем я ей понадобилась. Знаешь, что она мне сказала? Ей не нравится, что я дружу с тобой! А ещё потребовала, чтобы я осталась в городе. Сказала, что кто-то от неё потребовал это.
– Кто потребовал? – не поняла Дарья.
– Не знаю, – пожала плечами Ксения. И вдруг, остановившись, посмотрела ей прямо в глаза: – Дашка, а ты рада, что я приехала?
– Что за глупые вопросы? – Дарья начала терять терпение. – Конечно, я рада и очень ждала твоего возвращения. Но почему ты спрашиваешь об этом?
– Просто мать меня упрекнула в том, что ради меня она отказалась от своей личной жизни. Был у неё там какой-то хахаль, который сбежал, как только узнал, что я возвращаюсь в город. А потом я приехала сюда и увидела тебя с Костей. Ты гуляла с ним и на обед позвала. Вот я и подумала, что и для тебя буду лишней. Дашка, если он тебе нравится, то я ничего не имею против, ты не подумай.
– Ах, вот оно что! – с явным облегчением рассмеялась Дарья. – Знаешь, Ксюха, мне кажется, Костя пригласил меня на прогулку только для того, чтобы нам никто не помешал разговаривать о тебе. И ты уж меня извини, но я ему рассказала о тебе почти всё. И то, что ты самая замечательная подруга на свете, и то, что у тебя пока никого нет.
Они подошли к дому, и Дарья открыла калитку, пропуская вперёд подругу. Но вдруг, не удержавшись, спросила её:
– Ксюш, там, в магазине ты говорила про мужиков. Неужто правда смогла бы?
– А то! – усмехнулась Ксения. – Знаешь ведь, какая я опытная в этом деле.
– У тебя же никого не было, кроме Виктора, – удивлённо приподняла брови Дарья.
– Гладышев ещё. Один раз, – вздохнула Ксения. – Он из себя такого ловеласа разыгрывал, что я подумала: а чем чёрт не шутит? Так что весь мой опыт – два никчёмных мужичка.
– Ох, Ксюха… – улыбнулась Дарья. – Ты как скажешь что-нибудь!
– Ну, как говорится, языком мести – не лопатой грести. Сама знаешь, тридцать лет мне скоро, а что-то желающих к моему подолу привязываться как не было, так и нет. Ну, кроме того деда в магазине. Страшненькая я, вот в чём дело. Ты красивая, тебе больше повезло!
– Ой! – воскликнула Дарья. – А вокруг меня, посмотри, женихи так и вьются! И никакая ты не страшненькая, не наговаривай на себя, пожалуйста. А если мне не веришь, у Кости спроси.
– Ладно, спрошу как-нибудь, – рассмеялась Ксения. – Пойдём разгружаться, у меня уже руки оттянулись от такой тяжести.
– У меня тоже, – улыбнулась Дарья и поспешила открыть дверь.
***
Анна Ивановна в гости к Семёну больше не ходила. Она долго не могла забыть, как бежала из морга, сверкая пятками. И сердце у неё тогда так зашлось, что ещё немного, и ей точно бы пришлось туда вернуться, но только вперёд ногами.
Зато Семён сам стал навещать её, приглашая прогуляться по больничному скверу.
– Куда ты всё время бегаешь? – спрашивала её Катя, не понимая, с чего это мать начала прихорашиваться и старательно укладывать волосы в причёску. Она даже отыскала в сумке столетний тюбик губной помады, который раньше хотела выбросить, но как-то не доходили руки. Зато теперь у неё с самого утра были подкрашенные губы, и она то и дело смотрелась в зеркало: не размазалась ли помада и не нужно ли её обновить.
– Я что, обязана тут с тобой сидеть? – удивленно вскидывала брови мать.
– Вообще-то, ты приехала, чтобы помогать мне, – с лёгким укором в голосе отвечала Катя.
– Ты и сама не беспомощная, – отмахивалась от дочери Анна. – Пока была лежачей, я тебе помогала. А теперь ты сама с руками и ногами. И дитё окрепло. Я тебя вынянчила, вырастила, замуж за нормального мужика выдала. Что же тебе ещё от меня надо?
Катерина в ответ только пожимала плечами. Она очень устала от больницы и хотела поскорее вернуться домой, ведь там был её муж, которому она так и не стала ещё настоящей женой. А ей сейчас этого хотелось больше всего...
