КОРЖИК (Канун Дэйл)
В субботу, охватившую весь Лондон и его дальние подступы, мы с Холстом успели отобедать, прежде чем наша миссис Хватсон бессловесно доложила, что к нам заявился инспектор Бесстрейд. Она просто слегка скривила губой.
Инспектор вошёл весело и по-хозяйски, кинул на стол перчатки, с усилием погрузился в кресло, зашвырнул ногу на соседнюю, постучал пальцами по подлокотнику и, игриво ухмыляясь, осмотрел нас обоих.
- Тунеядствуете? - уважительно спросил он, - вижу, вижу. Хо-хо. Ну ещё б. Я и сам люблю это дело. Доктор, - обернул он ко мне снисходительный нос, - как тунеядствуется?
- Спасибо, хорошо, - недоверчиво ответил я, чувствуя, что он пришёл не просто так.
- Я просто так зашёл, - беззаботно сообщил Бесстрейд, - думаю, не виделись давно - почему бы не проведать. Почему бы не оценить полезность этих двух джентльменов для Англии. Поинтересоваться, что едят, какое вино пьют.
Вздохнувшая миссис Хватсон неохотно принесла ему херес, со стуком выставила на стол.
- Поешьте, - рекомендовала она инспектору, - я вижу, не всё гладко на работе? Каблук ваш правый со следом потёртой глины. Поскользнулись небось возле конторы вашей. При беспокойстве это бывает.
- Хо-хо, да ну что вы. Я спокоен, как хорёк. Просто, мэм, судьба моя такова, что мне всегда быть на острие.
Мой друг Холст сразу посоветовал ему пересесть, сумрачно вспомнив:
- Где-то там, инспектор, я вчера неаккуратно рассыпал кнопки.
Бесстрейд с удовольствием воспользовался подсказкой, не выпуская бокал изо рта, поменял кресло.
- Ну что там в Лондоне? - ворчливо спросил Холст, - по субботам, я знаю, вы привыкли ходить на пляж, на людей посмотреть. А сегодня полтора часа отирались в Скотланд-Яде, у шефа Лишая.
- О! С чего вы взяли?
- Что, неправда?
- Правда. А как вы...?
- Лишай щёлкнул вас по лбу. Вижу след. Это знак его уважения и поручения работы. А судя по вашим до сих пор бегающим глазам, вы часа полтора беседовали с двумя посетителями. Уж рассказывайте, не скромничайте. Что там?
- Полнейшая мелочь. Скукота. Я справлюсь сам. Похищение человека. Кража гражданина государства, нашего горожанина, лондонца. Одна пятилетняя глупая девчура. Умыкнули прямо у родителей. Представляете? Хо-хо. Непосредственно из дома.
Я гневно вскочил:
- Это неслыхано! Это чудовищнейшее из преступлений! Это оголтелость высшей степени!
- Н-да-да, - согласился инспектор, - об этом я размышлял. Неприятное дельце. Жил себе дурачок-ребёнок, жил - а теперь... хо-хо - ищи вертопраха.
- Пожалуйста, рассказывайте, - сильно взволновался я, - мы не можем в такой час остаться на обочине. Наш долг - выручить город от скверны.
- Да ничего интересного, доктор. Пришли сегодня двое: один муж, одна жена. Говорят: вот, мол, грянула проза жизни. Солнце всё там же, а ребёнка не стало. Хотя был. Это точно. И даже часто выходил для еды.
Я нервно ходил по гостиной и теребил бороду.
- Как? Как это произошло? Откуда похитили? Ведь ребёнок - не иголка! Не шило, чёрт возьми! Не шерхебель!!!
Бесстрейд хмуро покосился:
- Чего-чего?
Я махнул рукой:
-... Да так.. инструмент один столярный.
- Хм, - многозначительно кивнул инспектор, - я размышлял об этом.
Я выхватил у Бесстрейда остатки хереса и допил. После чего, конечно, извинился.
- Исчезла девочка сегОдня? - Холст тоже вошёл в беседу.
- Ну да, - неохотно ответил инспектор, - во время завтрака.
Я опешил и сел поудобнее на стул.
- Это как?
- А никто не знает, - Бесстрейд пожал плечами, - завтрак уже течёт, а дитя так и не появляется. Это родители заподозрили по неубывающему омлету. Потом пригляделись - так и есть. Нету дитяти. Расстроились.
- Какая чудовищная, какая страшная догадка, - в ужасе процедил я, - просто в голове не укладывается.
Бесстрейд в понимании покивал:
- И я размышлял над этим, доктор. И к моей не прикладывается. Туманы слишком густы.
- Кто видел её последним? - напрямик спросил я, - кто и где? Что говорят несчастные родители? Кстати, кто они? И есть ли фамилия.
- По фамилии они Кроккодиллы, - затянуто произнёс инспектор, - больше ничего неизвестно.
- Что значит ничего? - возбудился я, - вы же их допрашивали.
- Ну вы даёте, доктор. Люди в горе, а я буду про личную жизнь спрашивать? Живут себе на Кукиш-Лейн, сорок один. Он любит её, она, наоборот, его - в общем, запутано у них как-то, неодинаково...
- Так когда видели?
- Говорят, что утром. Когда учитель Стенгазету с собой утаскивал.
Я сильно недовольно нахмурился:
- Какую ещё, к дьяволу, стенгазету? И какой такой учитель?
Бесстрейд описАл бровями лоб.
- А я вам не сказал? Кроккодиллы наняли своей девко-дочке учителя. Чтоб учил.
Мне сделалось обозлённо:
- Что ж вы в первую очередь об этом не говорите? Учитель - это дополнительное лицо!
- Ну да, - согласился инспектор, - над этим я размышлял. Дополнительное лицо. У меня и фотография лица есть. Не побрезгуете взглянуть?
Он выудил из кармана и показал нам документ.
- Учитель? - падая духом и чуть дыша, спросил я, оторопело насмотревшись в портрет, - это онИ вам так сказали? Это точно не копия с паспорта сатаны?
- Они-с, они-с, - охотно подтвердил Бесстрейд, - говорят, мол, специально искали достойного. Смогли найти только в подземном клуб-кружке "Ворюша-повторюша".
Я окончательно помрачнел и утратил живость.
- Чему же мог обучать такой самобытный джентльмен? - рассудительно вымолвил Холст, тоже искоса глянув, - и каким местом?
- Я сам размышлял об этом, - невесело пожал плечами Бесстрейд, - догадки так и не достиг.
- А как думаете, инспектор, - поинтересовался Холст, - не стоило б этого денди включить в число подозреваемых?
- Такая мысль посещала меня, не скрою, - откровенно признался Бесстрейд, - но это же всё домыслы. Да и учитель. Учителя разве детей украдкой берут? Нет! Учитель - это великое, это светлое предначертание...
- Фамилию учителя не спросили? - перебил его Холст.
- Зачем? - не понял инспектор.
- Ну когда знаешь фамилию, то человека и искать сподручнее.
- Да, - замялся инспектор, - были у меня размышления на этот счёт, но... всё же я этому значения не придал. Мы же не собираемся его искать.
- Он что, потом вернулся? - недовольно спросил я.
Инспектор чистосердечно рассмеялся:
- Так в том-то и дело, что нет. Ни ученицы, ни учителя. Напасть - да и только. Вот такая, джентльмены, семейка там нарисовалась. И они ещё борются за звание дома высочай...
- Что вы там ещё про стенгазету какую-то? - опять пасмурно перебил я, - рисовали там что ли?
- Да нет. Стенгазета - так зовут их глупую малолетнюю. Ну умыкнутую.
- Эт что ещё за имя?
- А она не крещённая. Попов пугать не пришлось.
- Фотография есть?
- Да есть вообще-то, - вздохнул Бесстрейд, - дали мне. Хоть и не понимаю, зачем она нам нужна.
Он показал нам портрет дочки.
Холст, я видел, слегка затуманился, напряжённо вымолвил:
- Вотштон, знаете: вот так начнёшь рассматривать фамильные портреты и поверишь в переселение душ. Ничего не замечаете?
Я ещё раз вгляделся. Взял лупу.
С сомнением дернул плечом.
- Возможно, вы правы, - произнёс подавленно.
Однако в чём он прав и про что говорил - мне было абсолютно чуждо. Я не понимал.
Холст обратился к Бесстрейду:
- Инспектор, а во время допроса Кроккодиллы ни разу не упоминали имя Макак Гомодрилл?
Бесстрейд очень неохотно углубил себя воспоминанием сегодняшнего дня.
- По-моему, нет, мистер Холст. Сказать по правде, я вообще их не хотел слушать, старался всё пропускать мимо уха. Ну украли. Ну ребёнка. Полиция-то тут, думаю, при чём? Что, детский сад что ли?
- Но ведь это же чудовищное по своей низости злодеяние! - воскликнул я, не сдерживая чувств.
- Верно, - не стал спорить инспектор, - мы и в картотеку это дело внесли прямо в графу "Чудовищные". Я размышлял об этом. Да. Хорошего мало.
Холст, раскуривая трубку, спросил:
- А в какой графе у вас значится клуб-кружок "Ворюша-повторюша"?
- В графе "Рассадники преступников-рецидивистов" - с готовностью ответил инспектор, и был очень доволен знанием своего дела.
- Тогда нужно ехать к Кроккодиллам, - постановил Холст, - я думаю, мы найдём там много интересного.
Бесстрейд в эту секунду несказанно покрылся радостным напором. Он даже не надеялся, что Холст вдруг захочет ему помочь, а оно выходило более чем приятной перспективой.
(потом)