Марина стояла у окна кухни, наблюдая, как Сергей паркует машину во дворе. Уже девять вечера — на три часа позже обещанного. Она сжала в руке кружку с остывшим чаем и приготовилась к очередной порции оправданий.
Ключ повернулся в замке. Сергей вошёл, натянуто улыбаясь.
— Привет, солнце! Извини, что задержался. Клиент попался въедливый, всё никак договор не подписывал.
Марина окинула его взглядом. Свежая голубая рубашка — не та, в которой он уходил утром. Та была белая. Волосы слегка влажные, словно он недавно умывался. И этот едва уловимый запах чужих духов, который он пытался заглушить своим одеколоном.
— Клиент? — спокойно переспросила она. — В девять вечера?
— Ну да, ты же знаешь, как бывает. Сначала в офисе сидели, потом он предложил в ресторане продолжить. Деловой ужин, — Сергей прошёл на кухню, избегая прямого взгляда. — Есть что-нибудь поесть? Я голодный.
— Ресторан, говоришь? — Марина поставила кружку на стол. — А почему рубашку поменял?
Сергей замер у холодильника.
— Что? А, рубашку... Облился кофе утром, прямо на встрече. Пришлось купить новую в соседнем торговом центре.
— Понятно. И где же старая?
— В машине осталась. Завтра в химчистку отнесу.
Марина кивнула. Подошла к окну, посмотрела на его «Тойоту».
— Сходи принеси. Я сама завтра отнесу, у меня как раз путь будет.
— Марин, да зачем сейчас? Я устал, честное слово. Давай завтра...
— Принеси рубашку, Серёжа. Сейчас.
Он тяжело вздохнул, накинул куртку и вышел. Марина проводила его взглядом, чувствуя, как внутри всё холодеет. Интуиция не обманывала — за двадцать лет брака она научилась безошибочно распознавать его ложь.
Через минуту Сергей вернулся с пакетом.
— Вот, держи. Только она вся грязная, я уже говорил.
Марина взяла пакет, развернула рубашку. Белоснежная ткань, ни единого пятна. Она поднесла воротник к свету. Едва заметные розоватые разводы — следы от торопливого застирывания. И крошечный, почти незаметный отпечаток на внутренней стороне воротника — алый, чёткий контур женских губ.
— Кофе, значит? — её голос звучал на удивление ровно. — Странный кофе. С помадой.
Лицо Сергея побелело.
— О чём ты?
— Вот об этом, — она ткнула пальцем в едва различимый след. — Ты застирал воротник снаружи, а внутри забыл проверить. Когда целовала тебя твоя деловая партнёрша, помада отпечаталась с изнанки.
— Марина, это не то, что ты думаешь...
— А что я думаю, Серёжа? — она аккуратно сложила рубашку, положила на стол. — Расскажи мне, что я думаю.
— Там ничего не было! Клиентка просто... ну, поблагодарила за сделку. По-дружески.
— По-дружески, — повторила Марина. — Оставив помаду на воротнике. Потом ты судорожно застирывал следы, переоделся в новую рубашку прямо в машине, умылся, надушился. И всё это — чтобы войти домой и врать мне в глаза про въедливого клиента.
Сергей опустился на стул.
— Прости. Я... это случайность. Один раз. Клянусь, первый и последний.
— Первый? — Марина горько усмехнулась. — В прошлом месяце ты задержался на конференции. Пришёл в час ночи, пах теми же духами. Два месяца назад потерял обручальное кольцо, якобы в спортзале. Три месяца назад у тебя внезапно появилась привычка ставить телефон на беззвучный режим.
— Ты следила за мной?
— Я жила с тобой, Серёжа! Двадцать лет! Думаешь, я слепая?
Он провёл руками по лицу.
— Что ты хочешь услышать?
— Правду. Хотя бы сейчас. Кто она?
Сергей помолчал. Потом выдохнул:
— Из отдела маркетинга. Наталья. Мы познакомились полгода назад на корпоративе.
— Полгода, — повторила Марина. — Значит, не первый раз.
— Я не хотел, чтобы так получилось. Просто... она молодая, весёлая. С ней легко. А у нас с тобой...
— У нас с тобой что? — перебила она. — Двое детей, которых мы вместе вырастили? Ипотека, которую вместе выплачивали? Твоя болезнь три года назад, когда я не отходила от тебя ни на шаг?
— Я помню всё это! Но мы стали чужими, Марин. Мы просто существуем рядом. Когда ты последний раз смотрела на меня так, будто я тебе интересен?
Марина почувствовала, как к горлу подступают слёзы, но сдержалась.
— А ты пытался поговорить? Сказать, что тебе одиноко? Или сразу пошёл искать утешения на стороне?
— Я не искал! Так вышло.
— Так вышло, — она медленно кивнула. — Понимаю. Так вышло, что ты полгода врал. Так вышло, что ты переодевался в машине, чтобы скрыть следы. Так вышло, что ты смотрел мне в глаза и придумывал истории про клиентов.
Сергей встал, попытался обнять её, но Марина отстранилась.
— Не надо. Не прикасайся ко мне.
— Марина, давай попробуем всё исправить. Я порву с ней. Клянусь. Мы можем начать сначала.
— Начать сначала? — она посмотрела на него так, словно видела впервые. — Ты разрушил то, что мы строили двадцать лет. Одной алой губной помадой.
— Это же можно простить! Люди ошибаются!
— Можно, — согласилась Марина. — Но я не хочу. Я не хочу каждый раз, когда ты задерживаешься, вынюхивать чужие духи. Не хочу проверять воротники рубашек. Не хочу жить с человеком, которому легче соврать, чем сказать правду.
— Ты выгоняешь меня?
— Я выбираю себя, Серёжа. Впервые за много лет — себя. Собери вещи. Сегодня ночуешь здесь, но завтра я хочу видеть тебя только когда заберёшь свои вещи.
— А дети?
— Детям скажем правду. Они взрослые, разберутся. Алина уже замужем, Максиму девятнадцать. Они поймут.
— Марина, подожди. Давай хотя бы обсудим...
— Мы уже всё обсудили. Иди спать в гостевую комнату.
Сергей постоял, глядя на неё, потом развернулся и вышел. Марина дождалась, пока за ним закроется дверь, и только тогда позволила себе заплакать.
Она снова взяла в руки белую рубашку. Едва заметный алый след на воротнике — крошечная деталь, которую он не заметил в спешке. Но именно она рассказала всю правду.
Марина подошла к мусорному ведру и бросила туда рубашку. Завтра начнётся новая жизнь. Без лжи. Без проверок. Без мужчины, которому она перестала доверять.
Утром Сергей попытался ещё раз поговорить, но Марина была непреклонна. Пока он собирал вещи, она сидела на кухне с чашкой кофе и впервые за долгое время чувствовала не страх перед будущим, а облегчение.
Когда входная дверь захлопнулась за ним, она достала телефон и написала подруге:
«Оля, он съехал. Приезжай, поговорим. Мне нужен адвокат».
Ответ пришёл мгновенно:
«Еду! Наконец-то ты приняла решение. Горжусь тобой, подруга».
Марина улыбнулась сквозь слёзы. Двадцать лет брака закончились из-за одного небрежного поцелуя и одной алой улики. Но, может быть, это и к лучшему. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
Она открыла ноутбук и начала составлять список дел: юрист, раздел имущества, документы. Жизнь продолжается. И теперь она будет жить её для себя.