Наталья проснулась от птичьего пения за окном — звонкого, радостного, какого в городе уже не услышишь. Солнце пробивалось сквозь лёгкую ситцевую занавеску, рисуя на полу золотые квадраты. Она потянулась, улыбнулась и ещё минут десять просто лежала, наслаждаясь тишиной. Настоящей тишиной, без гула машин, без соседского телевизора за стенкой, без скандалов и упрёков.
Три месяца назад она продала квартиру. Ту самую, трёхкомнатную, в центре, за которую боролась на бракоразводном процессе. Валерий настаивал, что квартира должна достаться ему — мол, он больше вкладывался, он зарабатывал. Наталья не спорила. Взяла свою половину по суду и ушла, не оглядываясь. Двадцать лет брака закончились подписями на документах и странным чувством облегчения.
На вырученные деньги она купила небольшой дом в деревне Сосновка. Дом был старый, но крепкий, с печкой, верандой и участком в двенадцать соток. Соседи — пожилая пара Семёновых — жили через три дома, остальные участки пустовали или приезжали только на выходные. Идеальное место, чтобы наконец выдохнуть.
Дети выросли и разлетелись: Максим работал в Москве, Лена училась в Питере. Оба восприняли развод родителей спокойно — слишком долго они жили в атмосфере холодной войны, чтобы удивляться её окончанию. Наталья осталась одна. И впервые за много лет почувствовала себя свободной.
Она спустилась на кухню, поставила чайник на газовую плиту и вышла на веранду с кружкой ромашкового чая. Июньское утро было прохладным, пахло свежескошенной травой и сиренью. Наталья закрыла глаза, вдыхая этот аромат, и подумала, что наконец-то живёт так, как хочет. Никому ничего не должна. Никого не обслуживает. Просто живёт.
Телефон завибрировал на столе. Наталья нехотя взглянула на экран: «Света». Сестра.
— Наташка! — голос Светланы звучал бодро и настойчиво. — Ну что, устроилась уже в своей глуши?
— Устроилась, — Наталья улыбнулась. — Хорошо тут.
— Представляю. Слушай, мы тут подумали с Игорем — а что если мы к тебе на недельку приедем? Подышим воздухом, отдохнём. Яна с нами будет, она как раз сессию закрыла. Как идея?
Наталья замерла. Света с семьёй. Неделя. У неё.
— Света, я только обживаюсь, тут ещё не всё обустроено...
— Да ладно! Мы непритязательные. Главное — природа, свежий воздух. Ты же сама говорила, что дом большой. Приедем послезавтра, ладно? Я уже Игорю сказала, он в восторге!
Наталья хотела сказать «нет». Хотела объяснить, что ей нужно побыть одной, что она только начала приходить в себя после развода, что ей не хочется никого принимать. Но вместо этого она услышала собственный голос:
— Ладно. Приезжайте.
— Супер! Ты лучшая! Целую!
Гудки в трубке. Наталья медленно опустила телефон на стол. Внутри всё сжалось от досады. Почему она не смогла отказать? Почему опять не смогла сказать то, что думает?
Они приехали в субботу утром на большом внедорожнике Игоря. Светлана вышла первой — высокая, ухоженная, в белых брюках и шёлковой блузке, совершенно неподходящих для деревни. Следом вылез Игорь — крупный мужчина с залысинами и довольным лицом. Яна, их двадцатитрёхлетняя дочь, появилась последней, уткнувшись в телефон.
— Наташ! — Света распахнула объятия. — Как же тут у тебя красиво! Игорь, смотри, какая благодать!
Игорь кивнул, оглядывая участок оценивающим взглядом.
— Дом старенький, конечно. Но место ничего. Тихое.
— Проходите, — Наталья постаралась улыбнуться. — Вещи заносите, я чай поставлю.
Они вошли в дом, Света сразу начала хозяйничать — открывать шкафы, заглядывать в комнаты, комментировать обстановку.
— Мебель какая-то допотопная. Ты бы обновила. И обои эти цветочные — как в советской коммуналке. Яна, тебе вот эта комната подойдёт, да? С окном в сад.
Яна пожала плечами, не отрываясь от экрана.
— Без разницы. Тут вообще вайфай есть?
— Есть, — Наталья поставила на стол чайник. — Пароль на холодильнике.
— Наташ, а что на обед? — Света уселась за стол, как у себя дома. — Мы с дороги голодные. Может, что-нибудь быстренько состряпаешь?
Наталья посмотрела на часы — одиннадцать утра.
— Я могу сделать яичницу, есть свежий хлеб...
— Яичницу? — Игорь скривился. — Нет, что-то посущественнее. Может, картошечки с мясом? Я на природе всегда хорошо ем.
Наталья кивнула и пошла к холодильнику. Так началась её «неделя отдыха».
Света с семьёй обжились быстро. Утром они просыпались поздно, завтракали тем, что готовила Наталья, а потом выходили на веранду — читать, загорать, наслаждаться тишиной. Игорь принёс из машины складные шезлонги и установил их в саду. Яна целыми днями сидела в телефоне или слушала музыку в наушниках.
Наталья же крутилась как белка в колесе. Готовила завтраки, обеды, ужины. Мыла посуду за всеми. Убирала комнаты. Стирала полотенца и постельное бельё. К концу третьего дня она чувствовала себя не хозяйкой дома, а прислугой в нём.
— Наташ, а можно ещё кофейку? — просила Света, лёжа в шезлонге с журналом. — И печеньки какие-нибудь вкусные.
— Наташ, у нас полотенца закончились, — сообщала Яна. — Где чистые?
— Наташ, сходи в магазин, купи пива, — просил Игорь. — А то в такую жару без пива никак.
Она ходила, покупала, готовила, убирала. И с каждым днём чувствовала, как внутри растёт глухое раздражение. То самое, от которого она сбежала из города, от которого устала за годы брака.
На пятый день вечером, когда Наталья мыла гору посуды после очередного ужина, к ней на кухню зашла Света.
— Слушай, а завтра можно шашлыки? Игорь говорит, что у тебя мангал есть. Мы мясо купим, а ты замаринуешь, да? Ты это умеешь.
Наталья положила тарелку в сушилку и обернулась.
— Света, может, вы сами замаринуете? Я устала.
Света удивлённо вскинула брови.
— Устала? От чего? Ты же тут живёшь, отдыхаешь. Мы тебе вообще не мешаем.
— Не мешаете? — Наталья почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. — Света, я пятый день готовлю на четверых, убираю за всеми, стираю...
— Ну и что? — Света скрестила руки на груди. — Мы же гости. Или ты хочешь, чтобы мы сами себе готовили?
— Хочу, чтобы вы хоть иногда помогали. Или хотя бы убирали за собой.
Света фыркнула.
— Наташ, ты чего? Мы к тебе приехали, чтобы отдохнуть, а не работать. Ты живёшь тут одна, тебе же скучно. Мы тебе компанию составили.
— Я не просила компанию, — тихо сказала Наталья.
— Что? — Света нахмурилась.
— Я не просила вас приезжать. Ты сама всё решила.
— Ну знаешь что, — Света выпрямилась, и голос её стал холодным. — Я думала, ты обрадуешься. Ты же одна тут сидишь, после развода. Подумала, что тебе будет приятно, что мы тебя навестили. А ты...
— Я хочу побыть одна, — Наталья чувствовала, как дрожат руки. — Мне нужно отдохнуть. От всего. От семьи тоже.
— От семьи? — Света усмехнулась. — Да ты спятила, Наталья. Мы твоя семья. Я твоя сестра. И вместо того чтобы радоваться...
— Радоваться чему? — перебила её Наталья. — Тому, что вы приехали, как к себе на дачу, и я вас обслуживаю? Готовлю, убираю, стираю?
— А что тут такого? — Света вскинула подбородок. — Ты живёшь тут одна, тебе всё равно делать нечего. Мы хоть разнообразие вносим.
— Мне не нужно разнообразие!
— Да? — Света прищурилась. — А что тебе нужно? Сидеть тут и жалеть себя? Ты развелась, Наташ, это не трагедия. Миллионы людей разводятся. Не надо из этого драму делать.
Наталья почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Я не делаю драму. Я просто хочу пожить для себя. Наконец-то.
— Для себя? — Света скептически усмехнулась. — Ты себе-то нужна, интересно? Одинокая женщина за пятьдесят, в деревне, без мужа...
— Света, прекрати.
— Что прекратить? Правду говорить? — Света подошла ближе. — Наташ, очнись. Ты думаешь, ты тут счастье найдёшь? В этой старой развалюхе, одна? Тебе повезло, что мы к тебе приехали. Хоть какое-то общение.
— Повезло?
— Ну да. А то сидела бы тут, никому не нужная.
Наталья глубоко вдохнула. Внутри поднималась волна — не гнева, а чего-то большего. Освобождения.
— Знаешь, Света, мне не нужно, чтобы я была кому-то нужна. Мне нужно, чтобы я была нужна себе. И я, кажется, начинаю это понимать. Впервые в жизни.
— О господи, — Света закатила глаза. — Только не начинай про «поиск себя». Ты прямо как Яна со своими психологическими штучками.
На следующее утро ситуация обострилась. Наталья проснулась рано, как обычно, и спустилась на кухню. Раковина была завалена грязной посудой — видимо, ночью кто-то устроил себе перекус. На столе валялись крошки, открытая банка варенья, немытые ложки.
Она стояла посреди кухни и смотрела на этот беспорядок. Двадцать лет она убирала за мужем. Двадцать лет готовила, когда не хотела. Двадцать лет жила так, как удобно другим. И вот она наконец вырвалась — и опять то же самое.
Нет.
Наталья развернулась и поднялась наверх. Постучала в комнату Светы.
— Кто там? — сонный голос сестры.
— Это я. Нам надо поговорить.
Через пару минут Света вышла в халате, с недовольным лицом.
— Ты чего в такую рань? Ещё восемь утра.
— Света, я хочу, чтобы вы уехали.
Повисла тишина. Света медленно моргнула.
— Что?
— Я хочу, чтобы вы уехали. Сегодня.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Света скрестила руки на груди, и лицо её стало жёстким.
— И это из-за вчерашнего разговора? Ты обиделась?
— Не обиделась. Я просто поняла, что не хочу этого. Не хочу принимать гостей. Не хочу за всеми убирать. Я хочу побыть одна.
— Знаешь что, Наташа, — Света сощурилась, — ты эгоистка. Настоящая эгоистка.
— Может быть.
— Мы к тебе приехали, из города, потратили время, бензин...
— Я вас не звала.
— Как не звала? Я тебе звонила, ты согласилась!
— Я не смогла отказать. Это была моя ошибка.
Света презрительно фыркнула.
— Ты бы радовалась, что мы к тебе вообще приехали, вместо того, чтобы счета предъявлять! — голос её стал громче. — Думаешь, нам больше заняться нечем? У нас своя жизнь, свои дела. Мы ради тебя время выделили, а ты...
— Я не просила ради меня ничего делать, — спокойно сказала Наталья. — И мне не нужно ваше снисхождение. Мне не нужно, чтобы ты делала вид, будто оказываешь мне услугу своим визитом.
— Услугу? — Света вскинула руки. — Господи, да я думала, тебе будет приятно! Ты одна, тебе одиноко...
— Мне не одиноко. Мне хорошо. Было хорошо. До вашего приезда.
— Да что ты о себе возомнила? — Света сделала шаг вперёд. — Думаешь, раз развелась, так теперь особенная? Свободная такая?
— Думаю, что имею право жить так, как хочу. И не объясняться перед тобой.
— Мы же родные! — в голосе Светы зазвучала искренняя обида. — Или для тебя это ничего не значит?
— Значит, — Наталья вздохнула. — Но это не означает, что я должна жертвовать своим спокойствием ради вас. Или позволять вести себя так, будто я вам что-то должна.
— Ничего ты не должна, — Света скривилась. — Просто думала, что ты нормальный человек. А ты... Эгоистка. Чёрствая.
— Возможно, — Наталья кивнула. — Я только учусь быть эгоисткой. Двадцать лет прожила для других. Теперь попробую для себя.
Света молчала, глядя на неё с непониманием и злостью.
— Хорошо, — наконец выдавила она. — Раз так, мы уедем. Сегодня же. И знаешь что? Можешь больше на нас не рассчитывать. Захочешь помощи — не дождёшься.
— Я не прошу помощи.
— Вот и хорошо!
Света развернулась и ушла в комнату. Через полчаса началась суета — сборы, хлопанье дверей, недовольное бормотание Игоря. Яна вышла с чемоданом, посмотрела на Наталью с лёгким любопытством, но ничего не сказала.
Когда они погрузили вещи в машину, Света обернулась напоследок.
— Будешь сидеть тут одна и пожалеешь.
— Может быть, — Наталья пожала плечами.
— Одиночество — это не счастье, Наталья.
— Зависит от того, с чем сравнивать, Света.
Они уехали. Машина растворилась за поворотом, шум мотора стих, и снова стало тихо. Тихо, как и должно быть в деревне в июньское утро.
Наталья вернулась в дом. Обошла комнаты — пустые, тихие, свои. Спустилась на кухню. Помыла посуду — медленно, не торопясь. Заварила себе кофе и вышла на веранду.
Солнце поднималось выше, обещая жаркий день. В саду цвела сирень, пахло травой и землёй. Где-то далеко куковала кукушка.
Наталья устроилась в кресле с кофе и закрыла глаза. Тишина обнимала её, как тёплое одеяло. Никаких требований, никаких упрёков, никаких ожиданий. Просто она, дом и эта бесконечная, драгоценная тишина.
Она думала о том, сколько лет потратила на то, чтобы соответствовать чужим представлениям. Хорошая жена, хорошая мать, хорошая сестра. Всегда удобная, всегда готовая помочь, накормить, выслушать. И где-то в этой беготне потеряла себя.
Развод стал не концом, а началом. Началом пути к себе настоящей. К той Наталье, которая имеет право сказать «нет». Которая имеет право хотеть одиночества, тишины, своего темпа жизни.
Света не поймёт. Не сейчас, может, никогда. Для неё одиночество — это наказание, пустота, которую нужно любой ценой заполнить. Она не знает, что одиночество может быть выбором. Подарком. Свободой.
Наталья открыла глаза и посмотрела на свой сад, на дом, на небо над головой. Всё это было её. Её выбор, её решение, её жизнь.
Впервые за много лет она не чувствовала вины за то, что поставила себя на первое место.
Вечером Наталья приготовила себе простой ужин — овощной салат и запечённую рыбу. Ела медленно, смакуя каждый кусочек, не торопясь накормить кого-то ещё, не вскакивая, чтобы принести то одно, то другое.
После ужина она взяла книгу, которую давно хотела прочесть, но всё не было времени, и устроилась на веранде. Читала, пока не стемнело, потом вернулась в дом и зажгла свет. Никто не звал её. Никто не требовал внимания.
Когда совсем стемнело, она поднялась наверх, в свою комнату. Легла в кровать и лежала, слушая ночные звуки — шорох листвы, далёкий лай собаки, стрекот сверчков.
Завтра она встанет, когда захочет. Позавтракает тем, что захочет. Проведёт день так, как захочет. И никто не скажет ей, что она эгоистка. А если и скажет — ей будет всё равно.
Она улыбнулась в темноте. Пятьдесят два года, и она только начинает жить для себя. Лучше поздно, чем никогда.
За окном ухнула сова. Наталья закрыла глаза и мгновенно заснула — глубоким, спокойным сном человека, который наконец обрёл себя.