Все части детектива здесь
– Рус, это опасно. Может пострадать твоя репутация!
– Не переживай, милая, я уверен, что все пройдет блестяще. Тем более, у меня уже есть кое-какой опыт в подобных делах.
Что же... Своему мужу я всегда верю... Верю его глазам, улыбке, и тому, что он говорит. Руслан прекрасный адвокат... И наверное, хорошо, что после той истории он... ушел в адвокатуру. Теперь мы гармонично дополняем друг друга...
Утром я первым делом жду результатов от Дани. Долго ждать не приходится, и скоро он не просто звонит мне, а приходит в кабинет вместе с необходимыми распечатками.
Часть 23
– Какая красивая у тебя каталка! – говорю я ребенку и прошу – дашь мне посмотреть?
Он стеснительно кивает, стреляя в меня своими улыбчивыми узковатыми глазками, и протягивает мне свою неизменную спутницу – уточку – каталку...
От автора: мой сын родился в 2002 году. В принципе, не знаю, как в центральной части России, а вот у нас, в провинции, с игрушками (а это были еще отголоски девяностых) было немного сложновато. Не помню, кто подарил нам эту каталку, но помню ее очень и очень отчетливо – ярко-желтая уточка с большим красным клювом. У этой самой уточки была ручка, примерно метр – полтора длиной, и как ни странно, вероятно, для того, чтобы игрушка дольше просуществовала, эту самую ручку с такой продолговатой штукой на конце, чтобы можно было туда руку продеть, сделали металлической. При этом штука для продевания руки была пластмасской голубого цвета. У меня были ощущения, что игрушку собрали из того, что было под рукой. Из-за металлической ручки она действительно прожила у нас очень долго, и была любимой игрушкой моего сынишки. У этой уточки, когда ее катили, забавно вертелся хвостик, помню, как смешно это выглядело. Так вот, немного еще об этой самое ручке. Мало того, что она была металлической, у нее повдоль проходили такие словно грани – три выступающих штуки, из-за них эта ручка была как рифленая. Если вытащить ручку из уточки, то конец ее был заострен, как пика, но в утке он сидел прочно, поэтому ребенку это ничем не грозило. Когда я думала над орудием преступления в этом детективе, я вспомнила эту уточку, и решила, что лучшей идеи мне не найти. Вероятно, жестковато получилось, ведь детская игрушка и преступление – это несовместимо... Но продолжим.
Я осторожно беру игрушку, рассматриваю ее, стараясь держать кончиками пальцев за ручку, поднимаю взгляд на его мать.
– Тамира... Ведь вы мне солгали, правда, когда сказали, что ни вы, ни ваш муж, не пускали Юлю Федотову в квартиру. На самом деле, это совершенно не так, верно?
– Я не врала – говорит она тихо.
– Вы напрасно отпираетесь, Тамира. У нас есть свидетель – она видела, как Юля выходила от вас. Но это еще не все...
Я протягиваю ей постановление.
– Тамира, вы задержаны по подозрению в совершении убийства Юли Федотовой. Позвоните мужу – кто-то должен остаться с детьми.
– Нет! – вдруг надрывно, со слезами, кричит она – нет, вы не можете, не имеете права!
– И игрушку я забираю – ничуть не сомневаюсь, что это орудие убийства.
Теперь они ревут в голос – мать и сын. Тамира – от того, что не хочет ехать в следственный комитет, ребенок – из-за того, что у него забрали любимую игрушку.
И поскольку ждать мне некогда, я сама звоню ее мужу. Приехав, он во все глаза смотрит на свою жену, не веря в то, что происходит сейчас здесь, во дворе этого дома.
Взяв ее за плечи, что-то говорит ей бессвязное, на их языке.
– Говорите на русском! – требую я – это неуважение, в конце концов, а во-вторых – откуда я знаю, может быть, вы о чем-то договариваетесь!
Но они замолкают. Когда усаживаю Тамиру в машину, пристегнув наручником к двери – мало ли что придет в голову этой многодетной матери, смогла же она додуматься убить Юлю Федотову, а потом с холодной головой забрать ноутбук, украшения и деньги – мне в стекло стучит ее муж. Он держит на руках ребенка и просит меня выйти, мол, надо кое-что у меня спросить.
Выхожу, уставившись на него вопросительно, он мнется некоторое время, а потом говорит:
– Я могу присутствовать при допросе моей жены?
– Только вне допросной. У нас там есть комнатка. Жена вас видеть не будет, вы же будете видеть через стеклянную стену и слышать все, что происходит. Но говорить мы будем уже завтра – сегодня вечер, рабочий день подходит к концу, ночь Тамира проведет в ИВС.
– Послушайте, вы уверены, что это она? Ошибки быть не может?
Я вздыхаю:
– К сожалению, нет. Послушайте... купите новую игрушку ребенку... Вряд ли после такого она ему нужна.
В следственном комитете прошу дежурного отвести задержанную в ИВС до завтра – сейчас уже конец рабочего дня, на допрос меня сегодня точно не хватит. В лабораторию отношу игрушку - уточку – там уже никого нет, все разошлись по домам. Дане пишу смс – сообщение, что мне прямо с утра нужно, чтобы он проверил вдоль и поперек ручку от каталки на предмет крови Юли Федотовой.
В кабинете сидит Клим – он единственный, кто еще не ушел. Наверняка стряпает отчет.
– Марго! – он вскакивает, когда видит меня – слушай, я тебе кофе налью, расскажи – как ты догадалась?
– Все просто, Клим. Меня смутил один момент, очень и очень важный. Я долго не могла понять, что именно меня задело в диалоге с директором УК, и только потом поняла – Тамира утверждала, что Юля Федотова никогда не была в их квартире, мол, при муже не приходила, а она ее не пускала. А директор УК, этот напыщенный индюк, сказал, что в Юлином ноутбуке был компромат в том числе и на квартиру номер двенадцать. А потом и соседка из десятой сказала, как видела, что Юля выходила от них. Ну, из двенадцатой квартиры... Зачем Тамира соврала? Это-то меня и смутило, и я поняла, что Юля наверняка нашла на них очень серьезный компромат. Только возник вопрос, на кого именно – на жену, или на мужа, или на обоих. Если на обоих – значит, преступление они совершали вместе. Но оказалось, что компромат был только на Тамиру. И еще – я нашла орудие убийства... И это ужасно...
– Почему?
– Потому что это ручка от детской игрушки – уточки, это любимая игрушка самого младшего сына Тамиры. Но ужас-то даже не в этом, а в том, что ударив этой ручкой Юлю в грудь, она забрала орудие преступления с собой, вымыла его и снова отдала сыну. Вот в чем самый ужас.
– Да уж – говорит задумчиво Клим – сегодня будешь беседовать с ней?
– Конечно, нет. Время уже... Меня Руслан заждался, да и результатов экспертизы пока нет. Завтра. Кроме того, муж Тамиры хочет послушать, что она будет говорить.
Мы расходимся по домам. Руслан, как всегда, приготовил ужин, он смотрит на меня пристально и спрашивает:
– Марго? Тяжелый день?
– Рус, скажи – по каким причинам многодетная мать может пойти на убийство?
– Ага! Значит, я был прав, и это все-таки женщина?! Но если тебе интересно мое мнение, то первопричина – это опасность для ее детей, тогда она глотку перегрызет тому, от кого эта опасность исходит.
Но Руслан, конечно, и половины не знает того, что знаю я, а потому дальше наш разговор уходит в совершенно иное русло. Он рассказывает о своей работе, и о новом деле, которое взял сегодня.
– Ты же знаешь – я не защищаю маньяков, но тут я не уверен, что человек, которого хотят посадить за это преступление, виновен. Хочу постараться доказать его невиновность.
– Рус, это опасно. Может пострадать твоя репутация!
– Не переживай, милая, я уверен, что все пройдет блестяще. Тем более, у меня уже есть кое-какой опыт в подобных делах.
Что же... Своему мужу я всегда верю... Верю его глазам, улыбке, и тому, что он говорит. Руслан прекрасный адвокат... И наверное, хорошо, что после той истории он... ушел в адвокатуру. Теперь мы гармонично дополняем друг друга...
Утром я первым делом жду результатов от Дани. Долго ждать не приходится, и скоро он не просто звонит мне, а приходит в кабинет вместе с необходимыми распечатками.
– Марго – ты права! – заявляет мне с порога – осталось только Роба дождаться – и у нас будут все козыри в руках! Этой ручкой от каталки убили Юлю Федотову. На ней следы ее крови. Она ее, конечно, помыла аж с белизной, но вот в этих бороздках, образованных рельефными выпуклостями, следы крови сохранились.
Через пару минут появляется и Роб со своей информацией.
– Маргарита, ручка от каталки по форме совпадает с раной, нанесенной в грудь Юли Федотовой. У Тамиры сильные руки – не будем забывать, что она занималась армрестлингом.
– Какой кошмар! – Клим хлопает себя по лбу – убить человека, и потом отдать эту игрушку обратно ребенку. Уму непостижимо!
– А самое печальное – говорю я – что сразу ее не посадят, будут ждать, когда ребенок достигнет определенного возраста... Потому она и не боялась пойти на убийство – за это время что угодно может случиться. Ей уже сорок шесть... Или еще сорок шесть...
Евгений Романович решает тоже послушать допрос из соседней комнаты, куда мы посадили и мужа Тамиры. Туда же пришли Клим, Роб и Даня – всем интересно узнать, как и что происходило в ту ночь, и как вообще мать решилась на такое.
– Задержанную приведите – прошу я полицейского.
Он уходит и через некоторое время возвращается с Тамирой. Мне, честно говоря, немного жаль ее, чтобы я там не увидела на видеозаписи... Эта вроде бы еще молодая женщина вымотана на нет, и похоже, она очень давно нормально не спала. Вот и сейчас – узкие глаза ее почти закрываются, в них плещется безразличие ко всему вокруг. Из-за шрама на правой щеке лицо кажется каким-то... словно ей не сорок шесть, а все семьдесят, сухие губы шевелятся, как будто она шепчет молитву.
– Здравствуйте, Тамира! – говорю я – присаживайтесь.
– За что меня задержали? – тихо спрашивает она – я ничего не сделала.
– Тамира, послушайте... У нас на руках все доказательства. Уточка – любимая игрушка вашего сына – это орудие преступления, которым вы убили Юлю Федотову, на ручке следы ее крови, в гараже Антона Терентьевича, который вы с мужем арендовали, мы нашли деньги, принадлежащие Юле Федотовой с вашими, Тамира, отпечатками пальцев, а также украшения, принадлежащие убитой с вашими же отпечатками пальцев на крышке футляра. Но не это главное доказательство, Тамира... Глупо сейчас утверждать, что вы непричастны – в вашей ситуации лучше сотрудничать со следствием.
– У меня не было причин убивать ее – снова тихо говорит она.
– Были, Тамира... Это была всего одна причина, но очень и очень весомая.
Я включаю ноутбук, поворачиваю экраном к ней и говорю:
– Вы, вероятно, не сильны в технике, и думаете, что если удалить видео – его потом невозможно восстановить. Но у нас хорошие программисты, и они сделали это.
Она смотрит на экран и я вижу, как на глазах у нее появляются слезы. Потом одна из них медленно скатывается по ее изуродованной шрамом щеке. И я еще не знаю, что там, за стенкой, ее муж, который тоже видит эту запись, сжимает в ярости кулаки и подается вперед.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.