Все части детектива здесь
Я машинально взяла ее и продолжила спускаться вниз. Пока шла, не заметила, а может, и заметила, но не придала этому значения, что сама утка отвалилась от ручки. Я осторожно открыла дверь, – она была не заперта – и прошла в комнату. Хожу я тихо, Юля и не поняла сначала, что вообще кто-то вошел, она лежала лицом к стене, и я увидела, как она перебирает пальчиками купюры в пачках. Также я сразу заметила ноутбук на столе, и рядом с кроватью, на тумбочке, большой футляр с украшениями. У меня никогда таких не было... Я поняла, что это мой шанс – никаких разговоров не будет. Я подошла еще ближе, и только тут она почувствовала, что не одна... Когда она повернулась ко мне, я тут же, со всей силы, вонзила ей в грудь ручку от уточки. Потом вытащила ее, методично и быстро собрала деньги, украшения и ноутбук, вышла в прихожую, чуть приоткрыла дверь, убедилась, что никого нет, вышла из квартиры, закрыв дверь, и стала быстро подниматься к себе.
Часть 24. Окончание
Она молчит некоторое время, глядя на запись, на которой громко ревет, нет, даже не ревет, а визжит, ребенок. Потом ее сухие губы словно с трудом разлепляются, и я слышу тихий голос:
– Я очень поздно родила последнего сына... У Карима в семье не принято делать аборты... Карим – это мой муж... А у нас и так их пятеро, а тут... сюрприз. Я пыталась уговорить мужа пойти на то, чтобы сделать аборт, но он... побил меня. Карим жестокий человек. Он не пьет, не курит, он работает, он хороший отец, хоть и строгий, детей не балует, но на мне может сорваться иногда. У них принято... иметь много детей, чтобы жена сидела дома, смотрела за хозяйством... А я от всего этого уже с ума сходила. Последний сын дался мне особенно тяжело.
– Почему не поговорили с мужем об этом? Почему не рассказали о том, какая опасность исходила от Юли Федотовой в виде этого вот шантажа?
Она грустно усмехается:
– Вы думаете, он бы понял меня? Помог? Да он бы сказал, что зарабатывает деньги, обеспечивает семью, а остальное я должна разруливать сама!
Я закрываю глаза всего на секунду... Мне правда становится жалко эту женщину, которая запуталась, завертелась – закрутилась, просто устала и была на грани. Наверное, если бы я жила в таких условиях, как она, я бы тоже не выдержала и убила бы нафиг эту Юлю Федотову. Наверное, никто бы в своем уме не стал терпеть подобного, но это мы, люди, имеющие юридическое образование, понимаем это, а такие вот простаки, как эта Тамира, ведутся на шантаж, чем и удобны таким прохиндейкам, как Юля Федотова.
– Я не выдержала как-то раз, а она – как будто этого момента и ждала. Думаю, она предполагала нечто подобное. Слишком уж шумно у нас было, дети часто ревели. Я не знаю, в какой момент она поставила камеру... У нас уже тогда был конфликт, мы затопили их квартиру, и с нас через суд взыскали за ущерб, нанесенный их ремонту. Карим снова побил меня тогда, орал, что я сижу дома и обязана следить, чтобы все было в порядке. А я была на грани – пятеро детей, шестой совсем малыш еще, грудной, потом с этим ламинатом мы снова попали на деньги – нас обязали по суду переделать все, потому что уровень шума в квартире Юли превышал норму. Потом из-за криков и рева детей, из-за того, что они никак не хотели укладываться спать, к нам зачастила опека. В общем, от мужа я слышала только претензии... Он у меня в ночь часто работает – как только он дома, дети его боятся и вовремя ложатся спать, да и не бегают сильно, не топают... Но он чаще на работе, и у нас начинается гвалт, меня они плохо слушают. Я не знала, как бороться с этим... я привыкла подчиняться Кариму, видимо, дети видели, что я тихая мама... и ездили у меня на шее.
– Тамира, что случилось в тот день, который на этом видео?
К слову... Почему мне было больно видеть то, что происходило на экране... Согласно видео, которое Юля Федотова сохранила себе, события происходили днем. Почти все дети были кто в садике, кто в школе – дома была только одна из сестер и самый маленький. На видео было видно, что Тамира в этот день взяла две бутылки пива, те, что в народе называют просто «полторашками». На видео она пьет это пиво и старается успокоить ребенка, укачать его. Сестра мальчика – девчушка лет одиннадцати – что-то читает, сидя на кровати. Тамира качает ребенка, стараясь усыпить, но он плачет все громче и громче, Тамира все больше и больше злится, а потом начинает кричать:
– Заткнись, маленький ублюдок! Заткнись, я тебе сказала!
Вот она снимает с него штаны и начинает неистово хлопать рукой по голой попе, вкладывая в эти удары всю свою силу и... ненависть, что ли... Ребенок закатывается все громче и больше, рев становится невыносимым настолько, что все мы, даже взрослые мужчины, когда смотрели это видео, заткнули уши!
– Я тебя сейчас выброшу, если ты не заткнешься, мелкий гаденыш!
При этих словах Тамира подходит к окну, распахивает его и... держит мальчика одной рукой на весу, высунув наружу. И если раньше молчавшая, забившаяся в угол, испуганная дочь Тамиры ничего не предпринимала, то теперь она подскакивает к матери и старается вырвать у нее брата.
– Мама, мама, не надо, ты что, не надо! Мама!
Тамира с силой (мы помним, что она занималась армрестлингом) отталкивает ребенка, девочка отлетает, ударяется головой об угол двухъярусной кровати и падает на пол. Из рассеченного лба девочки течет кровь. А на Тамиру вдруг словно находит оцепенение и понимание того, что она сделала. Она бессильно опускается на пол, держа на руках затихшего внезапно сына. Честно говоря, я вообще удивляюсь, как тогда посторонние, ходившие по улице или те, что жили в доме напротив, не видели эту сцену – как мать держит маленького ребенка одной рукой, высунув его в окно. Учитывая, что там высота третьего этажа – все могло закончиться для малыша печально.
– Я уговорила дочь ничего никому не рассказывать... Сказала, что если кто-то что-то узнает – их заберут у нас с папой в детский дом. Мы вместе плакали, я просила прощения у нее и сына. Дочка рассказала всем, что стукнулась сама. С тех пор, как мне показалось, я стала более спокойной и осторожной, старалась держать себя в руках...
– До той поры, пока не пришла Юля Федотова...
– Да. Она пришла с ноутбуком со своим (так я узнала, как он выглядит) и сказала, что нам надо серьезно поговорить. Показала мне эту запись. Я еле сдержалась, чтобы не накинуться на нее там же – прекрасно понимала, чем это грозит нашей семье. Карим бы тогда точно убил меня... Я спросила, чего она хочет, и она сразу сказала, что мы должны будем продать квартиру. Ведь за это – она тыкает пальцем в экран – меня бы не только лишили родительских прав – мне грозил бы срок за жестокое обращение с ребенком и истязание. Она назвала цену за эту квартиру намного ниже даже рыночной – за такую мы могли бы только купить «однушку» где-то за городом! Представляете – восемь человек в однокомнатной квартире! Я валялась у нее в ногах и умоляла, чтобы она ничего не делала! Но ей было все равно – я не встречала человека с более жестоким сердцем, чем у нее. Все мои мольбы были бесполезны – Федотова осталась непреклонна. Тогда я не стала ничего предпринимать – просто выставила ее вон, выгнала, как паршивую собаку, в подъезд! А потом стала думать... Как мне избежать всего этого... Она проговорилась, что пока запись есть только у нее, но если я откажусь от ее условий, она пойдет с ней и дальше...
– И вы стали ждать? Удобного случая?
– Да. И он представился. Когда все это только началось, я сразу поняла – это тот самый удобный случай и есть, и мне надо им воспользоваться, пока не поздно. В ту ночь я не спала, я вообще с начала всех этих событий с записью не могла спать. Дети уже уснули, а я все думала – куда же подевалась уточка сына, он так любил эту игрушку, а с прогулки вернулся без нее – в тот день он гулял с сестрами, не со мной. Странно, да, что моими мыслями в такой ужасной ситуации владела какая-то утка?! Сначала я услышала характерные звуки, и поняла, что чета Федотовых опять занимается любовью. Иногда они делали это тихо, а иногда... Потом я глянула в окно, и увидела, что Федотов вышел курить, и мне вдруг пришло в голову, что Юля там одна, и пусть ночь, но я снова попытаюсь с ней поговорить, а если Федотов вернется, то и ему брошусь в ноги – он наверняка не знал про проделки своей жены... Не знаю, наверное, в голове у меня помутилось, что я в такое позднее время решила идти к ним... А может быть, подсознательно я чувствовала, что пришел тот самый «удобный» момент. Я знала, что Федотов курит долго... и пошла... Спускаясь вниз, я увидела на лестничной клетке между вторым и третьим этажом уточку сына – видимо, кто-то из соседей нашел ее и, зная, что она наша, принес и оставил на площадке. Я машинально взяла ее и продолжила спускаться вниз. Пока шла, не заметила, а может, и заметила, но не придала этому значения, что сама утка отвалилась от ручки. Я осторожно открыла дверь, – она была не заперта – и прошла в комнату. Хожу я тихо, Юля и не поняла сначала, что вообще кто-то вошел, она лежала лицом к стене, и я увидела, как она перебирает пальчиками купюры в пачках. Также я сразу заметила ноутбук на столе, и рядом с кроватью, на тумбочке, большой футляр с украшениями. У меня никогда таких не было... Я поняла, что это мой шанс – никаких разговоров не будет. Я подошла еще ближе, и только тут она почувствовала, что не одна... Когда она повернулась ко мне, я тут же, со всей силы, вонзила ей в грудь ручку от уточки. Потом вытащила ее, методично и быстро собрала деньги, украшения и ноутбук, вышла в прихожую, чуть приоткрыла дверь, убедилась, что никого нет, вышла из квартиры, закрыв дверь, и стала быстро подниматься к себе. По дороге я подобрала уточку и унесла ее домой. Дети спали, потому я смогла спрятать все, что у меня было, а ручку отмыла и снова затолкала ее в злополучную утку, крепко залив отверстие суперклеем, чтобы она больше не вывалилась. Вечером следующего дня, когда все более – менее успокоилось, я собрала все, что взяла у Юли, – пока дети были в школе, я удалила все видеозаписи в ее ноутбуке, как ни странно, он был не запаролен, я видела, что там был компромат почти на всех собственников дома – сложила в пакет, и отнесла в гараж, спрятав под полом. Решила не использовать все это сразу, а подождать, когда все успокоится.
– Тамира, скажите, как вам удалось не оставить следов на двери квартиры Федотовых? И вообще, вы же наверняка чего-то касались... Но ваших отпечатков мы нигде не обнаружили.
– Когда я увидела, что Федотов вышел из подъезда курить, я была в резиновых рабочих перчатках – чем-то занималась на кухне. Я поздно укладываюсь спать – пока все дела переделаешь, а у мужа в эту ночь была смена... Я сама и не поняла, что пошла к Федотовой в перчатках и только потом вдруг осознала, что это сыграло мне в плюс, иначе на двери точно бы обнаружили мои следы. Как видите, все обстоятельства складывались в мою пользу в ту ночь... Не иначе, провидение...
– Нет, Тамира. Я бы поверила в провидение, но... Факт того, что вы пошли к Федотовой в резиновых перчатках, говорит о том, что план убийства уже сложился в вашей голове. Вы действительно удачно воспользовались ситуацией. И не факт, что уточка сына сама отвалилась от ручки. Выдернуть ее не так-то сложно. Но самое поразительное – насколько же циничной надо быть, чтобы потом помыть орудие убийства, вставить обратно в утку и отдать играть сыну!
– Что я могла поделать?! Это его любимая игрушка! Он бы опять устроил мне концерт, если бы я не нашла ее в подъезде и не отдала бы ему!
– Как колье с изумрудами оказалось у Горецкой в квартире?
– Это я подкинула. Неловкий ход какой-то, конечно, это я потом поняла... Восемнадцатая квартира делала ремонт, а Горецкая почему-то решила, что у нее из-за этого течет унитаз, хотя там была совсем другая причина, как оказалось... Да и у них вообще стояки разные, но разве этой ненормальной что-то докажешь? Так вот, Горецкая поднялась на пятый этаж, чтобы снова поругаться с восемнадцатой квартирой, и как всегда, оставила дверь нараспашку. Мне оставалось всего лишь быстро подняться наверх, закинуть в диван украшение и уйти. К слову, одно из них я как раз припрятала поближе, в квартире – искала вот такого случая, чтобы подкинуть кому-либо, тогда бы на этого человека упало подозрение. Пара – тройка минут потраченного времени... Я надеялась, что вы не будете столь досконально копаться в этом, просто заберете эту чокнутую и ее не менее странного мужика...
Я покачала головой, глядя на нее.
– Знаете, Тамира, я понимаю, что вы просто очередная жертва Юли Федотовой, но... у вас были другие варианты решить с ней проблему, например, пойти в полицию.
– И тогда об этой записи все равно бы стало известно и меня лишили бы так и так родительских прав, и еще осудили бы...
– Но тогда вам не пришлось бы идти на убийство Федотовой, согласитесь, это страшнее... Понятно, что у вас будет отсрочка на отбывание срока, но... учитывая характер вашего мужа, я теперь не знаю, как сложится ваша жизнь.
Я встаю и выхожу из допросной. До суда Тамира будет отпущена под подписку о невыезде. В комнатке, где собрались все те, кто слушал допрос, Карим, муж Тамиры, сидит, склонив голову на руки и тяжело вздыхает. Увидев меня, говорит гулко:
– Я в ближайшее же время оформлю с ней развод и лишу ее родительских прав. Пусть сидит в тюрьме! Мои дети не должны жить с такой матерью! Я сам их выращу!
Смотрю на него и понимаю, что человек этот ну ничегошеньки-то не осознал! Киваю ему:
– Карим, хотите хороший совет? Больше никогда не женитесь.
– Почему? – его узкие глаза становятся большими.
– Потому что вы сделаете несчастной еще одну женщину, и история повторится. Брак, Карим, это не авторитарное управление женщиной, а совместная работа. Во всем этом – я киваю в сторону допросной, где за столом до сих пор сидит застывшая фигурка Тамиры – большая часть и вашей вины. Но вы это вряд ли поймете.
Я разворачиваюсь, чтобы уйти, а в спину мне ударяются слова:
– А я-то в чем виноват?
– Опека, думаю, все-таки возьмет вашу семью на контроль, а особенно вас, как отца, Карим. Поверьте, я позабочусь об этом...
...Через несколько месяцев, когда дело уже передано в суд, мы сидим в кабинете, собирая последние документы из доказательной базы. Я и Клим почти не разговариваем, очень заняты, но оживляемся, увидев, как к нам входит Даня с загадочным выражением лица.
– Хотите новость? – спрашивает он.
– Ну? Не томи!
– Лариса из десятой зря надеялась на то, что Стас – это неповоротливый тип, и не побежит никуда, потому что не будет желания нарушать свой личный комфорт. Он откуда-то все узнал и помчался тут же делать ДНК-тест. Вот так-то...
– Твою мать! – вырывается у меня – но я не понимаю... Мы же решили, что ничего никому не скажем – это не в нашей компетенции! Суд по делу убийства Федотовой еще не состоялся, там еще могли как-то эти факты вылезти! Мы между собой решили молчать, согласились все, даже Евгений Романович! Как он узнал?
Клим пожимает плечами, Даня тоже. Роб, который подошел совсем недавно, прямо во время этого разговора, вставляет:
– Я не говорил!
Мы переглядываемся между собой... И нам ничего не остается, как разойтись по своим рабочим местам. К слову, мы так и не узнали, кто доложил бывшему мужу Ларисы о том, что крепко держалось нами втайне.
Конец.
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.