Джон Ли́нсгрейм сидел за центральным пульто́м управления и поглядывал на восемь видеокамер. Одна смотрела на асфальтированную дорожку, протянутую от въездных ворот и к двухэтажному дому; вторая – во внутреннее пространство охранного помещения; третья – в специальный автомобильный навес, располагавшийся напротив кирпичной сторожки, в пяти с половиной метрах (под ним находились две легковые машины, «женская» и «мужская»); четвёртая, пятая, шестая, седьмая крепились по всем домовым углам; восьмая «стерегла» заднюю, запасную калитку.
Жилое строение имело своеобразную форму. Возведённое из специальных бетонных блоков, в середине оно казалось протянутым, узким; по бокам значительно расширялось – и в ту и в другую сторону. Если осматривать сверху, то внешний вид его напоминал огромнейшую гантель. Внизу предусматривались невместительный холл, обеденный зал, просторная кухня, разнообразные подсобные помещения. Вверху размещались разнотипные комнаты: основная охранная; несколько спальных; по парочке игровых – взрослая и, соответственно, детская; два отдельных туалета да столько же ванных (в каждом крыле). Первый и второй этажи соединялись двухмаршевой лестничной клеткой; посередине монтировалась одна промежуточная площадка.
Линсгрейм с Уильмом Бёрком только-только поужинали и занимались теперь по штатному расписанию. Джон уселся следить за внешним периметром. Второй напарник прилёг отдохнуть. Так у них повелось, потому как ночное время делилось напополам. Получалось, что с восемнадцати часов и до двенадцати ночи бдел один, до шести утра́ заступал другой. На следующий день, по справедливости, законно менялись.
После сытного ужина дежурный стражник хорошенько осоловел. Он, полусонный, поклёвывал носом. Пытался бороться, но получалось, по правде, довольно плохо. Хлопавшие глазки слипались то на несколько секунд, то на пару минут. После каждого длительного периода дозорный похлопывал по обмякшим щекам, потирал себя с яростью по глазам. Впрочем, хватало его совсем ненадолго.
Неожиданно! В одно из таких коротеньких пробуждений Линсгрейму показалось, что происходит нечто внеплановое. Он вдруг увидел, как въездные ворота отодвигаются в сторону. Встрепенулся. Внимательно присмотрелся. «Что это? Неужели к нам кто-то приехал?» - в полусонной головушке роились тревожные мысли. Что происходило снаружи – было ему неведомо. Изображение с уличных видеокамер приходило напрямую в одноэтажную охранную будку.
Воротная створка отъехала метра на полтора. Резко остановилась. К образовавшемуся проёму приблизились Спайки и Скот. Шли они неторопливо, вели себя развязно, спокойно; непринуждённая походка позволяла предположить, что экстраординарного ничего не случилось. Ответственный стражник потянулся к портативной переговорной рации. Нажал на звуковую танге́нту.
- Третий, приём, - произнёс он привычное слово, обязывавшее выйти на связь.
- На приёме, - отчитался Кристо́ф.
- Что у вас там? - поинтересовался настороженный собеседник. - Куда направляетесь?
- Всё под контролем, - съязвил заносчивый мистер Спайк; он повернулся к входной двери́ и показал в её сторону средний палец, - особо не бзди. Приём закончил.
Они со Скотом как раз сворачивали налево. Исчезли из виду. Джону бы заподозрить нечто неладное, но двадцатипятилетний возраст не добавил ещё жизненной осторожности. Он как-то сразу расслабился, неосмотрительный, тут же и успокоился. Сквозь полусонную негу недобросовестно поразмыслил: «Если всё в порядке, то чего я волнуюсь? Пускай справляются сами». Осоловелые зенки прикрылись «неподъёмно» отяжелевшими веками. Линсгрейм провалился в сорокасеку́ндный, но очень глубокий сон.
Ему приснилось, как возле заборной ограды стоит шикарная проститутка, как к ней подходят два безответственных стражника, как оба поворачиваются к входному проёму спиной, как сзади них крадётся замаскированный ниндзя-шпион, как он свободно проникает в открытый проход, как быстро приближается к незащищённому дому. Проснулся Джон в холодном поту.
Если б не упавшая рация (она продолжала удерживаться ослабшей ладонью), умиротворённый телохранитель, наверное, так бы и спал. В любом случае он пропустил нечто неординарное, по сути опасное. Словно по Божьему повелению, именно в то кратенькое мгновение проникала юркая девица-лазутчица. Она промелькнула как призрачная, вообще неразличимая, тень. Ненадолго, буквально на три секунды, забежала в охранное помещение, а следом выскочила обратно. «Скво́знула» в красивый, широко разросшийся розовый куст.
Едва Владислава спряталась, на приусадебный участок вернулись Спайки и Скот. Их сопровождала эффектная проститутка. Джереми и разряженная путана зашли в открытое помещение. Второй спецназовец чуть-чуть задержался. Он остановился у углового стыка, где тыльная часть забора примыкает к охранной сторожке. Перед приятным времяпрепровождением задумал оправиться.
Как только Кристофер расстегнул шириночный гульфик, заговорило соединительное устройство.
- Третий, приём, - послышался голос Первого, ответственного дежурного.
- На приёме, - удручённый напарник сурово нахмурился; он едва не описался (столько у него накопилось излишней мочи), еле сдержался.
- Вы кого привели? - перешёл Джон на строгие нотки; он считался старшим и был обязан контролировать нормативное, исключительно по уставу, несение службы.
- Тебе-то какая разница? - Линсгрейн презрительно сплюнул; он явно недолюбливал неопытного молокососа (по крайней мере, такое у него сложилось нелестное мнение). - Сначала позабавимся с нею мы, а после пришлём её к вам. Оторвётесь по полной программе. Она шалава бывалая, так что удовольствие полу́чите несказанное. Конец связи.
Незадачливый наёмник, бывший спецназовец, успешно опорожнился. С удовольствием покряхтел. Невзирая на распахнутый пах, вошёл в охранное помещение. Чего зря возиться? Всё равно скоро полностью раздеваться. Приблизился к сногсшибательной проститутке. Резкое её развернул, приблизил к себе. Впился жаркими устами в манящие девчоночьи губы. Слипся взасос.
В отличии от похотливых злодеев, Лисина ни на секунду не отключалась. Она внимательно изучала всё внутреннее пространство. Вдруг! В левом, дальнем от входа, углу глазастая девушка заметила моргавшую красным светодиодом круглую камеру; она их снимала. «Если поганые ушлёпки напьются сейчас снотворного, да и завалятся, под видеозапись, спать, - бродили в белокурой головушке логичные мысли, - то нас немедленно просчитают. Надо придумать резонное оправдание. Хотя нет, мы будем изощряться немножечко по-другому…»
- Кристофер, стой! - предприимчивая разведчица указала на угловую видеокамеру; она ненавязчиво отстранилась. - Остановите прямую запись. Я не хочу, чтобы потом выкладывалось моё бесплатное порно. За всё в этой жизни надо платить.
Прожжённая разведчица сетовала вовсе не зря. Если домашние стражники увидят, как внешние соратники нежданно-негаданно вдруг валятся спать, у них возникнут нехорошие, явно недружелюбные, подозрения. Поэтому требовалось их сделать напрочь «слепыми».
Матёрый спецназовец понял сразу, без длительных разъяснений. Пока он накидывал на цилиндрический корпус непроницаемый, чёрный платок, смекалистая плутовка попросила горячего чаю. Она предполагала: «Поскольку Даяна не засветилась, - как та проникала, Лисина, стоя лицом, отчётливо видела, - значит, всё прошло «без сучка без задоринки», и электрический чайник надёжно заряжен. Говоря иначе, у неё получилось подкинуть убийственные пилюли, - подразумевалось ею как «стойкую снотворную смесь». - Удачный исход операции зависит теперь целиком от меня, от несравненной блондинки. Да-а от скромности я не умру – это точно». Ушлая разведчица сдержанно улыбнулась. «Сам себя не похвалишь – никто не похвалит», - подумала она дополнительно.
Пока Юла́ раздумывала, Спайк подошёл к обеденному столу. Включил на электрическом чайнике автоматический подогрев. Хотел вернуться к Лисе… Неожиданно! Он увидел, как сзади к потрясающей куртизанке приближается его неразговорчивый напарник-охранник. Подошёл тот как нечто неосязаемое, как бестелесная тень. Положил ладони на выпуклый зад и ненавязчиво начал «ма́цать». Хорошо ещё, прозорливая блондинка заранее почувствовала излучаемые им невидимые флюиды. Иначе она бы вздрогнула. Сейчас же сыграла мастерски, как настоящая куртизанка: расслабилась; эротически задышала; изогнулась дугой; хаотично «заизвива́лась». Всем сексуальным видом Юли́са показывала, что ей сделалось невыносимо приятно. На самом деле она едва не блевала.
«Заниматься любовью против желания – это же пошло! - протестовала горделивая, исполненная достоинством, сущность; в белокурую головушку полезли скабрёзные мысли: - Может, их застрелить? Пока за нами не наблюдают. Нет, надо «шилокру́тить» строго по плану. Разделаться с ними успею всегда. К примеру, если откажутся пить «заряженный» чай, - в её понимании означало «снабжённый сильнейшим снотворным». - Да, так именно и поступим».
В то время, покуда своенравная личность негодовала, настроенный потрахаться молчаливый партнёр перешёл на ласки более чем активные. Первым делом приподняла́сь и без того короткая мини-юбка. Потом медленно спустились цветастые, в комплект к бюстгальтеру, трусики. Проницательная особа специально одела их поверх ажурных колготок. Наконец, дошла очередь до девчачьей промежности, до вшитой ласто́вицы; она надорвалась по овальному, от края до края, центру. Ещё бы чуть-чуть – и!..
Уф! Закипел спасительный чайник. Лиса по-быстрому отстранилась и села с правого края стола. Закинула ножка на ножку. Налила в фарфоровую кружку горячего кипятку. Положила в него «зава́рный» пакетик. Стала неторопливо помешивать. Убедилась, что «приговорённые» охранники поступают всецело аналогично. Приветливо подморгнула. Она их словно подталкивала, мол, пейте, поганые нелюди, спокойненько засыпайте.
Привычные с детства, англичане «приня́лись» неторопливо отхлёбывать. Они уже сделали по четыре хороших глотка, а хитроумная девушка попробовала всего лишь один. Изобразила, что нечаянно обожглась. Отвернулась в сторонку. Выплюнула. Разбрызгала. Открыла дамскую сумочку и извлекла наружу красивый платок. Интенсивно утёрла им как будто б прижжённые губы.
- Горячо, - непревзойдённая интриганка применила очевидное, вполне нормальное, оправдание.
Натовские наёмники посмотрели на неё с неподдельным глубоким сочувствием. Поэтому неудивительно, что, когда она попросилась «отлучиться подмыться», они с готовностью согласились. Кристофер незамедлительно связался с центральной командной комнатой.
- Первый, приём, - призвал он поспешно ответить.
- На приёме, - послышалось в радийном динамике; также оттуда донеслось нелестное порицание: - Вы видеокамеру отключили – зачем? Это не по уставу. Приём.
- Потом разберёмся, - натовский отставни́к говорил и грубо и непочтительно. - Давай покамест по существу. Сейчас к тебе придёт красивая девка. Запустишь её вовнутрь. Покажешь, где находится гостевой туалет. Предоставишь ей помывочное биде. Потом отпустишь назад. Когда мы с ней развлечёмся, смазливая шлюшка снова вернётся к вам. Всё, я её выпускаю. Встречайте.
- Понял, - отчитался главный телохранитель, - ждём. Приём закончил.
Переговорный процесс завершился на положительной нотке. Отчаянная плутовка приспустила короткую юбку, подняла кружевные трусики, сунула их в дамскую сумочку и отправилась претворять рисковую, наиболее непростую, задачу. Несведущие охранники остались допивать снотворное пойло.
