В огромном банкетном зале промышленного гиганта «АгроТехХолдинг» воздух все еще вибрировал от эха недавнего корпоративного веселья. Тяжелые хрустальные люстры тускло мерцали, освещая горы грязной посуды, смятые салфетки и пятна от вина на дорогих скатертях. Ксения, молоденькая дворничиха, помогала штатным уборщицам приводить зал в порядок. Она сама напросилась на эту работу: на ставку дворника, да еще и с больным отцом на руках, далеко не уедешь, а здесь обещали двойную оплату за ночные часы.
Она бесшумно скользила между столами, собирая тарелки и приборы, стараясь быть незаметной тенью. Было уже далеко за полночь, но у одного из центральных VIP-столов все еще сидела компания из четверых молодых людей. Они громко хохотали, лениво потягивая элитный коньяк, и, казалось, совершенно не собирались расходиться по домам.
Ксения знала одного из них в лицо. В центре, вальяжно откинувшись на спинку кожаного кресла, сидел Евгений — сын главы компании, всемогущего Егора Афанасьевича Хлебородова. Молодой человек слушал своих друзей, и его густой, самоуверенный смех эхом отдавался под сводами опустевшего зала.
— Но вы видели, как она трясла своими бедрами у нас на столе, когда Женька сунул ей в декольте пачку денег? — давился смехом один из приятелей, нагловатый брюнет в расстегнутой почти до пупа рубашке. Евгений презрительно скривился, крутя в руках бокал с янтарной жидкостью: — Сама виновата. Надо было не жадничать. Зато как она отжигала, стоило только поманить купюрами. Он хохотнул, глядя на друзей, и они поддержали его громогласным гоготом. — Засняли ее для ТикТока? — спросил третий, уже изрядно пьяный парень. — Обижаешь! Уже залили, — кто-то полез в телефон, чтобы похвастаться «смачным» видео унижения сотрудницы.
Другой мажор, промокая салфеткой выступившие от смеха слезы, добавил с наигранным сочувствием: — Жаль, если уволят такой талант. Но твой папаша, Жень, вряд ли оценит такой перформанс. У этих стариков в совете директоров одна скукотища на уме: бизнес-сделки, слияния, поглощения. Давно им на покой пора, а все цепляются за свои кресла. Тоска смертная!
Все понимающе хмыкнули. Тогда заговорил зачинщик, глаза которого блестели от нездорового азарта: — Кстати, о скуке. Завтра мы все приглашены на юбилей Егора Афанасьевича. А не слабо тебе, Женечка, привести к отцу на банкет самую нелепую, самую убогую «страхолюдину» в юбке? Такую, чтобы у этих напыщенных снобов случился коллективный инфаркт, и продержаться с ней до конца вечера, представляя ее как свою даму сердца? Надо же как-то расшевелить это кладбище снобов. Предлагаю пари. Ставлю пять кусков зелени. — Я тоже в деле! Ставлю пятерку! — И я!
Все сидящие за столом с выжидающим любопытством уставились на наследника империи. Лицо Евгения озарилось азартом хищника. — Двадцать тысяч долларов за отличную шутку? Принимаю пари. Евгений ударил по рукам по очереди со всеми спорщиками.
Ксения, стараясь не слушать этот грязный разговор, поспешно обходила стол, сгребая обглоданные кости и жирные обрезки. Руки ее дрожали от напряжения и усталости. В какой-то момент верхняя тарелка с объедками соскользнула с неустойчивой стопки и с оглушительным звоном грохнулась об пол, забрызгав соусом ботинки одного из гостей и ее собственную униформу.
Молодые люди разом обернулись. Ксения застыла, прижимая к груди остатки посуды, жалкая, испуганная, в нелепом фартуке. — Вы только гляньте! Какая страхолюдина криворукая! — раздался ликующий крик брюнета. — Идеальная кандидатура для нашей забавы! Молодые люди загоготали. Евгений медленно поднял руку, и остальные притихли. Девушка смотрела на него, не отрываясь, как кролик на удава. Даже в мятом пиджаке он выглядел пугающе элегантно. — Как твое имя, замарашка? — спросил он властно. — Ксюша... — выдавила она едва слышно, опуская глаза в пол. Евгений, лениво потянувшись, бросил: — Завтра с утра — сразу в мой кабинет. Будешь весь день в моем распоряжении. Понятно? — Понятно... — прошептала Ксения. — Вот и славно. Парни, готовьте деньги. Это будет самый легкий выигрыш в моей жизни.
Цена глупой выходки
Утром, придя на работу, Ксения невольно стала свидетельницей сцены у лифтов. Две эффектные сотрудницы, не стесняясь, обсуждали вчерашний скандал. — Представляешь, она вся в слезах ушла, — говорила одна, закатывая глаза. — Говорят, Егор Афанасьевич был в ярости, когда узнал, что произошло на корпоративе после его ухода. Уволил ту бухгалтершу без разговоров. — А чего она ожидала? — язвительно ответила другая. — Танцевать на столе перед сыном Хлебородова? Шеф — человек старой закалки, таких непотребств не прощает. А Женя-то хорош — подставил девку и в кусты.
В этот момент из-за угла выбежала та самая бухгалтерша. Глаза красные, тушь размазана по щекам, в руках коробка с личными вещами. Она пронеслась мимо, пряча лицо, и скрылась за вертушкой выхода. Сердце Ксении сжалось от ледяного страха. Вот она, цена одной глупой выходки богачей: позор, увольнение, сломанная жизнь. На негнущихся ногах она направилась к кабинету Евгения.
Чем ближе она подходила, тем громче становились голоса. Из-за плохо прикрытой двери доносился сердитый бас Егора Афанасьевича. — Это что за ребячество, Евгений?! — Глава компании говорил отрывисто, с нескрываемым гневом. — Ты думаешь, мне приятно слушать, как о моем сыне говорят с насмешкой? Что мой сын устраивает в моей компании балаган? Мне пришлось уволить человека из-за твоей прихоти! Ты вообще понимаешь, что такое репутация? В ответ раздался спокойный, даже скучающий голос сына: — Отец, успокойся. Она сама этого хотела. Я лишь слегка ее «стимулировал». Люди из-за денег готовы на голове скакать. Это не моя проблема, что она плохо оценила риски.
Глухой стук кулака о стол заставил Ксению вздрогнуть. — Сегодня мой юбилей, — голос Хлебородова-старшего стал жестким, как металл. — И я тебя в последний раз предупреждаю: никаких пари, никаких шуток и никаких скандалов. Ты меня понял? — Ну, отец, ты же меня знаешь, — уклончиво ответил Евгений.
Дверь резко распахнулась, и Егор Афанасьевич вылетел в коридор, словно ураган, оставив за собой шлейф дорогого одеколона и напряжения. Ксения выждала минуту и робко постучала. — Войдите! — рявкнул Евгений.
Кабинет был просторным, с панорамным видом на город. Евгений сидел, мрачно уставившись в окно. Отцовская отповедь явно задела его самолюбие. Увидев Ксению, он криво усмехнулся. — Ты пунктуальна, замарашка. Ну что ж, отец сам говорил: слово дороже денег. Раз я поспорил, я должен выиграть. Он говорил это с какой-то юношеской злостью, словно хотел сделать назло всему миру. — Евгений Егорович, но зачем вам это? — выдавила девушка. — Я не хочу... Это же будет позором. Евгений жестко прищурился: — Выбирай. Один вечер позора и очень щедрые чаевые сверху. Или немедленное увольнение с «волчьим билетом» прямо сейчас.
Ксения сглотнула подступивший к горлу ком. Увольнение означало катастрофу. Лекарства для отца, долги за квартиру... У нее не было выбора. — Что я должна делать? — Ты должна быть собой. Нелепой замарашкой, — он снисходительно улыбнулся. — А большего от тебя и не требуется.
Евгений вызвал водителя, сунул Ксении пачку купюр и велел купить платье. — Причешись хотя бы. Купи что-нибудь... «приличное». Водитель проследит.
Преображение «замарашки»
Водитель привез ее в дорогой бутик, который она видела только в глянцевых журналах. — Я подожду, — сухо бросил он. — Шеф велел не спускать с вас глаз. Ксения вошла в мир шелка и бархата. Она прекрасно понимала свою роль: она должна была стать посмешищем, клоуном для элиты. Но внутри у этой хрупкой девушки был стальной стержень. «Если мне суждено пройти через этот ад, я пройду его с высоко поднятой головой», — решила она.
Она проигнорировала яркие, безвкусные наряды с перьями и стразами, которые, вероятно, ожидал увидеть Евгений. Интуиция и врожденный вкус подсказали ей другое решение. Она выбрала темно-красное бархатное платье строгого классического кроя. Никакого вызывающего декольте, только благородные линии, подчеркивающие ее точеную фигуру. В соседнем салоне ей сделали элегантную укладку, открывшую тонкую шею и умные, глубокие глаза.
Когда она вернулась к машине, водитель впервые посмотрел на нее с интересом, но промолчал. Через полчаса они подъехали к ресторану, где Евгений ждал ее перед началом банкета. Он сидел, уткнувшись в телефон. Когда Ксения подошла к столику, он поднял глаза и... телефон выпал из его рук.
Перед ним стояла не забитая уборщица в старом пуховике. Перед ним стояла леди. Ее осанка, взгляд, спокойное достоинство — все это сбивало с толку. — Ксения? — хрипло спросил он, не в силах скрыть изумления. Он порывисто встал и, забыв о своей роли циничного мажора, отодвинул ей стул. — Да, это я. — Ты... ты хорошо постаралась. Не ожидал. — Зачем вы это делаете, Евгений? — тихо спросила она, глядя ему прямо в душу. — Зачем эта глупая игра? Почему вы так боитесь быть нормальным человеком?
Евгений вздрогнул. Обычно с ним так не разговаривали. — А зачем ты согласилась? — У меня нет выбора. Мы — университетская семья, — начала Ксения, и ее голос зазвучал тверже.
«Мои родители были преподавателями, интеллигенция, бессребреники. Мамы не стало, а отец, тонкой души человек, сломался от горя. Я работаю уборщицей не потому, что я "замарашка", а потому что я единственная опора для своего отца. Мне нужны деньги на его лечение».
Она осторожно коснулась его руки, лежащей на столе. — Мне жаль, Евгений. Я знаю, как больно быть одиноким, даже когда вокруг толпа. Молодой богач посмотрел на ее тонкие пальцы, потом в ее глаза. Вся его напускная бравада вдруг рассыпалась в прах. — Мне было двенадцать, когда умерла моя мама, — неожиданно для себя признался он. — Отец требовал, чтобы я был сильным, лучшим, железным. А я просто хотел, чтобы меня любили не за акции компании.
Он замолчал, испугавшись собственной откровенности. — В общем, так, Ксюша, — он тряхнул головой, возвращая маску цинизма. — Уговор в силе. Ты выглядишь умопомрачительно, и это даже лучше. Это будет вызов другого рода. Мы идем туда и выигрываем.
Триумф и предательство
Вечером банкетный зал сиял. Ксения чувствовала себя самозванкой на чужом празднике жизни, но Евгений уверенно вел ее под руку. Когда они проходили сквозь толпу, Ксения с удивлением заметила, что взгляды гостей были не насмешливыми, а заинтересованными.
— Женя, гляжу, ты повзрослел! — приветливо улыбнулся один из старейших партнеров отца. — У тебя прекрасная спутница. Какой вкус, какая грация! Другой, седовласый джентльмен, галантно поцеловал ей руку: — Редкая красота и скромность в наши дни. Евгений вел ее к столу именинника, и его грудь распирало странное чувство — смесь гордости и стыда за свой изначальный план.
За столом Ксения оказалась рядом с самим Егором Афанасьевичем. Строгий магнат сначала нахмурился, но уже через десять минут с удивлением слушал девушку. Они разговорились об искусстве и истории города. Ксения отвечала скромно, но ее эрудиция и правильная речь поразили старика. — Сынок, — негромко сказал Хлебородов, наклонившись к Евгению. — Твоя спутница производит прекрасное впечатление. Кажется, я ошибался насчет твоего круга общения. Ты начинаешь меня радовать.
Евгений замер. Впервые за много лет он слышал от отца не упрек, а одобрение. Он посмотрел на Ксению с нескрываемой благодарностью.
Но идиллия длилась недолго. Как только официальная часть закончилась, их окружила та самая компания «друзей». — Ну что, Женя, где шоу? — толкнул его в бок пьяный приятель. — Мы ждем комедию! Пора показать всем, кто эта королева на самом деле. Он бесцеремонно попытался обнять Ксению за талию, обдав ее запахом перегара: — А ну-ка, красавица, расскажи нам, как ты там метешь дворы? Мы тут изнываем от скуки, повесели господ!
Ксения в ужасе отшатнулась. В ее глазах застыли слезы. — А ну, руки убрал! — голос Евгения прогремел так, что музыка, казалось, стихла. Он грубо оттолкнул «друга» и заслонил собой девушку. — Ты что, псих? — возмутился мажор. — Это же шутка, наше пари! Ты сам ее притащил, чтобы поржать! — Она под моей защитой, — отчеканил Евгений, и в его глазах горел огонь, которого никто раньше не видел. — Убирайтесь отсюда. Вы все. Пари отменяется.
— Что здесь происходит?! — громовой голос Егора Афанасьевича заставил всех замереть. Ксения, не выдержав напряжения и стыда, закрыла лицо руками и выбежала из зала. Она не видела, как Евгений сцепился с бывшими друзьями, защищая ее честь. Она бежала в ночь, уверенная, что сказка закончилась и завтра ее ждет ад.
Настоящий выигрыш
На следующий день Ксения пришла в офис бледная, как полотно. Она ждала приказа об увольнении, но секретарша молча пригласила ее в кабинет генерального директора. — Присаживайтесь, Ксения, — спокойно сказал Егор Афанасьевич. Девушка вжалась в стул. — Вчера был возмутительный скандал, — продолжил он. — Но... я должен сказать вам спасибо. Ксения удивленно подняла глаза. — Вчера я впервые увидел в своем сыне мужчину. Не мальчика-мажора, а мужчину, способного защитить женщину и пойти против толпы.
В кабинет, постучав, вошел Евгений. Увидев Ксению, он остановился, и в его взгляде мелькнула робкая надежда. — Отец, я хочу извиниться... И я принял решение. Я разрываю все отношения с этой компанией бездельников. — Это разумно, сын, — кивнул Хлебородов. — Но главное не в этом. Эта девушка делает тебя лучше. Я не хочу, чтобы ты ее потерял.
Магнат хитро прищурился, переводя взгляд с сына на уборщицу: — Я предлагаю тебе, Евгений, взять Ксению своим личным помощником. У нее есть образование, такт и, главное, совесть. — Пап, ты что? — Евгений удивленно рассмеялся, но в его глазах плясали счастливые искорки. — Это как в школе — подсаживаешь ко мне отличницу? — Именно! Ксения научит тебя человечности и ответственности, а ты обучишь ее бизнесу. Вы будете работать в паре.
«Я согласна, Егор Афанасьевич, — тихо ответила Ксения, глядя на Евгения. — Но с одним условием: если Евгений Егорович пообещает забыть о своих циничных пари раз и навсегда».
Евгений улыбнулся — открыто и искренне, как, наверное, не улыбался с тех самых двенадцати лет. — Клянусь, Ксюша. Отныне — никаких пари. Только дело. И, кажется, я уже выиграл гораздо больше, чем двадцать тысяч.
Шли годы. Ксения и Евгений стали не просто идеальной бизнес-командой, которая вывела «АгроТехХолдинг» на новый уровень. Их отношения, начавшиеся с жестокой шутки, переросли в глубокую, настоящую любовь. Ксения своей мудростью и добротой сумела растопить лед в корпоративной культуре компании, а Евгений направил свою энергию на созидание. Егор Афанасьевич, нянчась с внуками, часто говорил, что тот юбилей стал лучшим днем в истории их семьи — днем, когда они обрели свое настоящее сокровище.
А как вы считаете, способен ли человек так кардинально измениться ради любви, или Евгений — просто исключение из правил? Напишите свое мнение в комментариях и не забудьте подписаться на канал — впереди еще много жизненных историй!
Вам было бы интересно узнать, как именно Ксения и Евгений справлялись с первыми трудностями совместной работы и кознями завистников?