— Ой, Ирочка, ты не представляешь, как всё подорожало, — Тамара Петровна тяжело вздохнула, отодвигая пустую чашку. — В аптеку зашла — три тысячи как не бывало. Пенсия просто тает на глазах. Хотела внуку на день рождения самокат справить, да боюсь, до конца месяца на каше сидеть придется.
Ирина сочувственно кивнула. Она давно привыкла к этим разговорам. Тамара Петровна жила одна, в небольшой квартире на окраине, и каждый визит сына с невесткой начинался с «финансового отчета» о тяготах пенсионной жизни.
— Мам, ну мы же поможем, — подал голос Денис, муж Ирины. — Давай я тебе завтра на карту переведу, купишь всё, что нужно. И за самокат не переживай, сами возьмем.
Тамара Петровна слабо улыбнулась, погладив сына по руке: «Золотой ты у меня, Дениска. Кабы не вы, не знаю, как бы и выжила».
Ирина искренне верила свекрови. Она даже старалась не покупать себе лишнего, когда они ехали в гости, чтобы не смущать пожилую женщину достатком. Наоборот, везли сумки: мясо, масло, сыры, хорошие консервы.
— Ой, куда столько! — всплескивала руками Тамара Петровна. — Мне и половинки хватило бы.
Но через неделю холодильник свекрови снова оказывался девственно чист, а в телефонной трубке звучало привычное: «Котлетки из одной морковки жарю, мясо нынче кусается».
Всё вскрылось в субботу. Тамара Петровна уехала в санаторий, а Денис пообещал заехать к ней домой — полить цветы и забрать какую-то квитанцию. Ирина поехала с ним.
В прихожей стояли две огромные картонные коробки, заклеенные скотчем.
— О, — удивился Денис. — Мама, видать, старые вещи собрать решила на дачу. Помогу вынести, что ли, раз уж приехали.
На коробках лежали заполненные бланки курьерской доставки. Ирина невольно скользнула по ним взглядом: адрес в соседнем городе, получатель — Светлана, младшая сестра Дениса. Света жила с мужем и ребенком, оба работали, но вечно жаловались, что «не хватает на отпуск».
Скотч на одной коробке немного отошел, и из щели выглядывал край упаковки дорогого кофе, который Ирина сама покупала свекрови три дня назад.
— Денис, посмотри, — тихо сказала Ирина.
Они вскрыли коробку. Внутри было всё: элитные сыры, палки дорогой колбасы, пакеты с орехами, конфеты в железных банках, новые детские комбинезоны с бирками и даже несколько пачек дорогих лекарств «от давления», на которые Тамара Петровна так жалобно просила денег у сына.
Денис молчал долго. Он просто сидел на пуфике в прихожей, глядя на эти «гуманитарные грузы».
— Она мне вчера звонила, — наконец произнес он. — Сказала, что у неё сахар закончился. Я ей через приложение доставку заказал. А она, получается, наши продукты Свете переправляет?
— Не только продукты, Денис, — Ирина указала на чек, который выпал из коробки. Это был чек из детского магазина на крупную сумму. — Она покупает это на те деньги, что ты ей даешь «на жизнь».
В этот момент картинка сложилась. Света в соцсетях постоянно выкладывала фото из кафе и обновки, пока Тамара Петровна в Москве играла роль нищей пенсионерки, экономящей на хлебе. Это была целая система: вызывать жалость у успешного сына, чтобы обеспечивать комфорт «бедной» доченьке.
Когда Тамара Петровна вернулась, Денис не стал устраивать скандал. Он просто привез её к себе и положил на стол фото тех самых коробок.
— Мам, объясни мне одну вещь, — спокойно сказал он. — Почему ты ешь морковные котлеты, а Свете отправляешь пармезан за мой счет? Если ей трудно, она может попросить меня сама. Зачем этот цирк с безденежьем?
Свекровь сначала побледнела, а потом привычно поджала губы:
— Тебе легко говорить! У тебя ипотеки нет, жена работает. А Светочке трудно, у них кредит за машину, ребеночек маленький... Она же родная твоя кровь! Я же мать, я не могу видеть, как она нуждается.
— Она нуждается в новой сумочке, мама, а не в еде, — отрезал Денис. — Но обиднее всего то, что ты нам в глаза врала. Ты заставляла Ирину чувствовать себя виноватой за то, что у нас есть деньги.
Тамара Петровна замолчала. Жалобный тон исчез, уступив место холодному расчету. Она не чувствовала вины — она просто считала, что восстанавливает «справедливость» между детьми.
Прошло две недели. Денежные переводы от Дениса прекратились, и Света, лишившись привычного «довольствия», решила взять штурмом квартиру брата. Она приехала вечером, когда Ирина и Денис только сели ужинать.
— Денис, ты вообще соображаешь, что ты делаешь? — Света с порога даже не разулась, проходя на кухню. — Мама плачет третий день! Она говорит, ты ей теперь еду по списку выдаешь, как в лагере. Тебе не стыдно? Родную мать попрекать куском хлеба!
Денис спокойно отложил вилку и посмотрел на сестру. На ней были новые кожаные сапоги, которые явно стоили дороже всей продуктовой корзины Тамары Петровны за месяц.
— Света, привет. Проходи, садись, — он указал на стул. — Мама ест то же самое, что и мы. Я сам вожу ей продукты. А вот почему ты перестала получать свои посылки с деликатесами и прибежала сюда скандалить — это интересный вопрос.
Света на мгновение замялась, но тут же пошла в атаку:
— Да при чем тут посылки! Она мне помогала, потому что видела, как нам тяжело. У нас ипотека, кредит за машину, а Костику нужны развивашки. Мама сама хотела делиться!
— Делиться моим кошельком? — Денис усмехнулся. — Знаешь, Светик, я не против помогать семье. Но когда я узнаю, что оплачиваю твой «тяжелый быт» через мамины сказки о морковных котлетах — это уже не помощь. Это махинация.
— Ой, какие мы слова знаем! — Света всплеснула руками, обращаясь к Ирине. — Это ты его настроила, да? Сидишь тут, считаешь каждую копейку свекрови! Мама всегда говорила, что ты жадная.
Ирина, которая до этого молчала, подняла глаза:
— Света, я не жадная. Я просто не люблю, когда меня держат за дуру. Я три месяца возила твоей маме дорогие лекарства, которые, как оказалось, лежат в твоей аптечке. Ты хоть раз подумала, что если бы у мамы реально поднялось давление, ей нечего было бы выпить? Ты же их просто забрала.
Света замолчала. Она привыкла, что брат всегда был «удобным» и добрым, а невестка — терпимой. Но сейчас она столкнулась с холодной стеной.
— Короче, — Света поджала губы. — Либо ты возвращаешь маме нормальное содержание, либо я её к себе забираю. Но учти, я буду требовать, чтобы ты оплачивал её проживание у меня. Она пожилой человек, ей нужен уход.
— Забирай, — просто ответил Денис.
— Что? — Света моргнула.
— Забирай маму к себе. Ты же так пеклась о её здоровье. Поживет у тебя, ты посмотришь, как она «едва сводит концы с концами». Я буду привозить ей продукты и оплачивать её лекарства по чекам из аптеки. Наличных больше не будет.
Света побледнела. Идея жить в одной квартире с Тамарой Петровной, которая требует внимания и постоянного «спонсирования», явно не входила в её планы. Ей были нужны деньги брата, а не присутствие матери.
— Знаешь что... — Света подхватила сумочку. — Ты просто бессердечный. И ты, Ира, тоже. Вот увидите, бог вам всё вернет.
Она вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью. В тишине кухни Денис вздохнул и посмотрел на Ирину.
— Знаешь, что самое грустное? — тихо сказал он. — Мама сейчас позвонит ей, и они в два голоса будут обсуждать, какой я плохой сын. Но зато теперь я точно знаю, за чьи сапоги я платил последние полгода.
Тамара Петровна к Свете так и не переехала. Через неделю она позвонила Денису как ни в чем не бывало, пожаловалась на погоду и спросила, привезет ли он в субботу её любимый творог. Шантаж не сработал. Семья вошла в режим «холодного мира», где каждый наконец-то начал жить на свои деньги.
Присоединяйтесь к нам!