Найти в Дзене
Константин Цунамин

"Na i galadh lân i vâd nauthad

I gerich gîn nan ú-dangen. Natha dangen in elin, an natha ú-dangen in galadh. A phân in-gwenid, lasto beth nîn." Перевод с языка эльфов: Дерево не выбирает семя, из которого вырастет. Твоя судьба написана незримыми чернилами. Можно сосчитать годы, но нельзя сосчитать корни. Когда читаешь эти строки — услышь мой голос. Шёпот древних рун Сердце бьётся, словно в клетке, Слыша шёпот древних рун. На душе остались метки От невидимых мне струн. Смотрит в тёмные глубины Серых глаз, как в омут, дух. Мы с тобой — две половины Клятвы, сказанной не вслух. Шопот в ночь, как заклинанье, Словно в мире никого. «Будь моей...» — и вдруг дыханье Эха молвило её: « Я твоя давно». Но не гор простое эхо, Не лесная мне потеха. Это голос тайных сил, Что меня с тобой сроднил. Это пряхи в подземелье Завершили рукоделье, И последнюю петлю Затянули на «люблю». Это ночь, как жрица в храме, Водит чёрными руками. И луна, как белый жрец, Нам вручает свой венец. И мой крик — не одоленье, Не мольба о снисхожден

"Na i galadh lân i vâd nauthad.

I gerich gîn nan ú-dangen.

Natha dangen in elin, an natha ú-dangen in galadh.

A phân in-gwenid, lasto beth nîn."

Перевод с языка эльфов:

Дерево не выбирает семя, из которого вырастет.

Твоя судьба написана незримыми чернилами.

Можно сосчитать годы, но нельзя сосчитать корни.

Когда читаешь эти строки — услышь мой голос.

Шёпот древних рун

Сердце бьётся, словно в клетке,

Слыша шёпот древних рун.

На душе остались метки

От невидимых мне струн.

Смотрит в тёмные глубины

Серых глаз, как в омут, дух.

Мы с тобой — две половины

Клятвы, сказанной не вслух.

Шопот в ночь, как заклинанье,

Словно в мире никого.

«Будь моей...» — и вдруг дыханье

Эха молвило её: « Я твоя давно».

Но не гор простое эхо,

Не лесная мне потеха.

Это голос тайных сил,

Что меня с тобой сроднил.

Это пряхи в подземелье

Завершили рукоделье,

И последнюю петлю

Затянули на «люблю».

Это ночь, как жрица в храме,

Водит чёрными руками.

И луна, как белый жрец,

Нам вручает свой венец.

И мой крик — не одоленье,

Не мольба о снисхожденьи,

А последнее звено

В том, что было решено.

Нас с тобою поженили

Тени в старой, пыльной были.

И теперь — из века в век —

Ты мой главный оберег.

Константин Цунамин.